ГЛАВА 50

Елена

Я заканчиваю писать Алеку, что уже еду домой. Следовало написать ему ещё при выходе из ресторана, но я разговаривала с коллегой по съёмочной группе, пока мы ждали такси, на котором собирались поехать вместе, и я должна была сначала подбросить ее.

Алек настаивал, чтобы Клэй или Вэнс забрали меня вечером, но я напомнила ему, что хочу жить обычной жизнью. Конечно, он, похоже, был не в восторге, но я настаивала на сохранении своей независимости.

Когда такси подъезжает к бордюру у моего комплекса, и я выхожу, настроение портится. Синита ходит туда-сюда у входа.

Она тут же замечает меня и подходит. На ней длинное, роскошном зеленое пальто, но выглядит она более изможденной, чем в последнюю нашу встречу. Хоть она и немного очистилась за время с Алеком, скорее всего, сейчас снова употребляет.

— Эй, девчонка, ты замки поменяла? Мой ключ не подходит, — говорит она.

Я хмурю брови.

— Да, ты уже несколько месяцев не живешь тут.

Она облизывает губы.

— Мне нужно кое-что забрать.

Я смотрю на нее с недоверием.

— Ты понимаешь, что кто-то вломился в квартиру вскоре после того, как ты ушла, и в больнице ты сказала, что я могу продать все, если захочу.

Ее глаза расширяются.

— Ты все продала?

— Нет. Ну, кроме сломанного дерьма. В твоей старой комнате осталась только одна коробка.

— Могу ли я забрать ее? — спрашивает она, широко раскрыв глаза.

Мне некомфортно от того, что она здесь, особенно зная, что Алек уже в пути. Но по крайней мере, как только она заберет свое дерьмо, все будет кончено. Я даже не вспоминала о той коробке в ее комнате до сих пор, и у меня не было потребности заводить нового соседа по комнате.

— Конечно, но постарайся сделать это быстро, — говорю я, и ее лицо озаряется яркой улыбкой.

— Спасибо. Я знаю, что немного подставила тебя, когда уходила, но спасибо тебе за то, что ты такая хорошая подруга.

Я смотрю на нее недоверчиво. Это определенно не то впечатление, которое у меня сложилось о том, как мы расстались, но я бы предпочла, чтобы она чувствовала себя так, чем помнила те ужасные вещи, которые я ей в последний раз сказала.

— Эта лестница всегда была такой? — спрашивает она, когда мы поднимаемся по ней, тяжело дыша.

— Да, она всегда была убийственной, — отвечаю я, но я уже к ней привыкла. Достаю ключи и открываю дверь, затем включаю свет. Быстро осматриваю квартиру, чтобы убедиться, что никаких вещей Алека не видно. Он хранит здесь несколько предметов одежды, но все в моей гардеробной.

Я снимаю пальто.

— Коробка в твоей старой комнате.

Показываю на вторую дверь по другую сторону от ванной.

— Спасибо, — говорит она, облизывая губы. Она выглядит неважно, и это тревожит. Я думаю о том, чтобы отправить Алеку сообщение, что она здесь, но небольшая часть меня колеблется. А что, если он снова бросится к ней? Это выводит на первый план в мою неуверенность. Старые раны, которые еще не зажили. Но я доверяю Алеку и тому, где мы сейчас находимся в наших отношениях.

Поэтому достаю телефон из кармана.

— Я видела твои фотографии в газете с красной дорожки, — кричит Синита. — Выглядело очень мило.

Мне не нравится, как она это говорит, потому что я знаю, что фотография, о которой она говорит, это та, где я и Алек. Моя мать прислала мне ее из журнала. Мы не разговаривали с тех пор, как они появились здесь, но я знаю, что в какой-то степени она пытается снова наладить контакт. У меня все еще смешанные чувства по поводу ее усилий, учитывая, что она не считала меня «успешной» до сих пор.

— Тебе, должно быть, очень повезло, — говорит Синита, и, прежде чем я заканчиваю писать сообщение, поднимаю на нее глаза, и мой желудок сжимается. Она направляет пистолет в мою сторону.

— Положи телефон, — приказывает она с улыбкой.

Ох, черт. Мурашки по коже, а температура в комнате как будто падает. Она снова облизывает губы и кричит.

— Положи телефон, Елена!

Я делаю, как она говорит, прерывисто вздыхая.

— Чего ты хочешь, Синита? — осторожно спрашиваю я.

Она хихикает, как будто это я ненормальная.

— Не знаю, может, пустить тебе пулю в голову.

Вздрагиваю, вспоминая комментарий, который я сделала о ней всего несколько месяцев назад.

— Это в меня он был влюблен.

— Ты никогда его не любила, — обвиняю я, и она делает вид, что поднимает пистолет выше, напоминая мне, что я действительно не получаю здесь право голоса. Это просто сорвалось с моих губ. Адреналин пульсирует в моих венах. Черт, она собирается убить меня?

— Может, и нет. Но он хотя бы слушал, что я говорила, пока не появилась ты.

Она окидывает взглядом квартиру.

— Ты встречаешься с парнем, который мог бы купить тебе буквально все, что угодно, но ты все еще торчишь в этом дерьмовом месте?

Она переводит взгляд на фотографию меня и Арчера рядом с телевизором, и у меня дёргается челюсть. А что, если, покончив со мной, она решит добраться до моей семьи?

— Ты ведь знаешь, что примерно неделю назад я отправила Алеку требование выкупа… за саму себя. Скооперировалась с одним другом и отправила ему палец другой женщины, сказав, что это мой. Мы запросили огромную сумму. И ты представляешь, как я была шокирована, когда он так и не появился?

Она смотрит на меня безумными глазами сверху вниз. Я ничего этого не знала.

— Почему он не пришел, Елена? Он всегда приходит. Мы с другом собирались разделить деньги, но когда Алек не пришел, он решил, что больше не хочет быть со мной. И теперь я снова на исходной точке. Блядь, одна.

Она снова поднимает пистолет, слеза течет по ее щеке.

— Потому что ты забрала его у меня.

Я поднимаю руки в воздух.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

Это единственное, что мне удается сказать. Она ждет какого-то ответа, но я не знаю, смогу ли дать ей тот, который она ищет. Тот, за который она не будет в меня стрелять.

Она начинает смеяться, плакать и оглядываться, словно пытаясь вспомнить, где она, черт возьми, находится. Мое сердце колотится в груди, и я бросаю взгляд в сторону кухни. Черт, на столешнице нет ни ножа, ни чего-либо еще, что я могла бы использовать в качестве оружия.

— Как будто у тебя и так мало всего. Семья. Восхождение к славе. Но ты должна была забрать и его?

Она в недоумении прикусывает нижнюю губу.

— Может, мне отрезать тебе один палец и посмотреть, готов ли он заплатить выкуп за тебя?

Еще одна дрожь пробегает по моему телу, пока я борюсь с парализующим ужасом. Нет, если я запаникую, сделаю только хуже. Но может ли быть еще хуже? Я буквально застряла в собственной квартире с психопаткой.

— Ооо, я знаю! К счастью, я подготовилась, — говорит она, кивая от волнения, кладя руку в карман своего зеленого пальто и доставая нож в ножнах. Она кладет пистолет на край тумбы под телевизором и вытаскивает нож. Я сглатываю и отступаю.

— Ах, ах, ах, — ругается она, угрожающе шагая вперед. — Что такое палец для певицы? Было бы хуже, если бы я перерезала тебе горло, верно? Тогда как бы ты пела?

Ком застрял в горле, когда она подошла ко мне. Блядь. Я могу обежать стойку и вытащить нож, но что, если я не успею? И что я сделаю? Зарежу ее?

Защити себя.

Это далекий голос где-то в глубине моего сознания, но он берет верх, пытаясь подавить мой бушующий страх и шок.

А если я умру здесь? Кто будет опечален моим уходом?

Пара зеленых глаз — первое, что приходит на ум, и слеза скользит по моей щеке. Алек был бы печален, да?

Входная дверь распахивается, и я в таком шоке, что все, что я могу, это сделать несколько шагов назад, Алек врывается в комнату и врезается в Синиту. Телевизор падает с тумбы, когда он сильно швыряет ее об стену, и она кричит.

Высокий, незнакомый мне блондин стоит передо мной. Он прикрывает меня, но я наклоняюсь, чтобы заглянуть ему через плечо, не в силах пошевелиться или заговорить, застыв на месте.

Лицо Синиты искажается в мягком, растерянном выражении.

— Ты пришел, — говорит она, и в ее голосе слышится облегчение, хотя Алек держит пистолет у ее подбородка.

— Отвернись, Елена.

Голос Алека вымучен. Но я не могу. Он выглядит как свет для ее мира, ее глаза прикованы к нему.

— Ты ведь не причинишь мне вреда, Алек? — выдыхает она.

— Отвернись, Елена, — снова говорит он.

Синита улыбается, когда начинает плакать.

— Алек...

Бах.

Я вздрагиваю от оглушительного звука выстрела и в шоке смотрю на кровь, брызнувшую на стену. Я не могу дышать.

Наклоняюсь и вздрагиваю, услышав звук падения тела Синиты на пол.

— Елена, — хрипло выдыхает Алек. Я невольно поднимаю голову, ошеломлённая, будто в тумане. Но стоит мне взглянуть на него, как зрение становится кристально чётким: он делает неуверенный шаг вперёд, пошатываясь. Я широко распахиваю глаза, замечая нож, торчащий у него из живота.

— С тобой все в порядке? — выдыхает он, пытаясь сделать следующий шаг.

— Алек! — кричу я, отталкивая светловолосого мужчину с дороги, чтобы поймать падающего Алека.

— Блядь, я звоню твоей сестре, — говорит мужчина с британским акцентом. Но я могу сосредоточиться только на Алеке, страх и ужас охватывают меня теперь совсем по другой причине.

— Алек.

Мой голос срывается, а слезы текут по щекам. Выглядит все плохо, крови много, и я не знаю, что делать. Я не знаю, как это остановить.

Его рука тянется к моему лицу, когда он заваливается назад, и я подхватываю его.

— Мне жаль, — шепчет он.

— Перестань говорить, — выдыхаю я. Что мне делать? Что мне делать?

— Александр, не оставляй меня! — кричу я. Он никогда не казался мне таким слабым. И одновременно таким добрым, когда смотрит на меня с любовью.

Из-за слёз его лицо расплывается.

— Не уходи! — упрямо повторяю я. — Всё будет хорошо.

Я пытаюсь повернуть голову, чтобы найти британца, он мог бы помочь, но хватка Алека на удивление крепка на моей скуле.

— Спой для меня, солнышко, — хрипло шепчет он.

— Нет! С тобой все в порядке. С тобой все будет в порядке. Ты непобедим.

Дверь с грохотом распахивается, и комнату наполняет поток русской речи. Аня врывается внутрь. Она пытается оттащить меня от Алека, Ривер и британец подхватывают его, но я цепляюсь за него, не отрывая взгляда от его лесных, зелёных глаз, которые будто начинают гаснуть.

— Нет! — кричу я, пихая Аню локтем в лицо, чтобы вырваться из ее хватки. — Нет! — спотыкаюсь, пока они выносят его, и падаю на колени, в ужасе глядя, как его уводят прочь.

— Нет, ты должен быть неуязвимым, Александр Иванов! Не оставляй меня! — кричу я, рыдая, пока его несут по коридору.

Я нахожусь на одном уровне с телом Синиты и чувствую очередной тошнотворный вихрь желчи и ненависти.

Я в ярости от того, что не могу убить ее сама за то, что она забрала то единственное, что я когда-либо по-настоящему любила.