ГЛАВА 27

Елена

Накручиваю пасту на вилку. Мой брат рассказывает о своем последнем исследовании и возможном переезде в Великобританию. Он взволнован, и я рада за него — хотя эгоистично понимаю, что не рада этому для себя.

Официант предлагает нам еще вина, но мой брат заносит руку над своим бокалом, довольствуясь только одним. Я делаю то же самое.

— Ты все еще работаешь в баре? — спрашивает Арчер.

Качаю головой.

— Нет, уволилась несколько недель назад, вообще-то.

— Оу. Что-то случилось, или ты просто сосредоточилась на вокале?

Я сглатываю. Если я расскажу брату об этом инциденте, он сам утащит меня из города.

— Теперь я достаточно зарабатываю пением.

— И живешь отдельно. Это впечатляет, Елена. Я так тобой горжусь.

Слегка улыбаюсь, потому что он действительно имеет это в виду. Арчер старше меня на четыре года, но он всегда знал, чем заниматься по жизни. Именно поэтому я смотрела на него снизу вверх.

— Что думаешь о переезде в Великобританию? — спрашивает он. — Это произойдет не раньше, чем через полгода, но мы всегда мечтали об этом, когда были детьми. Помнишь, как мы смотрели то британское шоу и жалели, что не живем в Лондоне?

Я фыркаю, вспоминая, как мы пытались изобразить наш лучший британский акцент. Это было ужасно тогда, и это было бы плохо даже сейчас.

— Я думаю, это здорово для тебя, но не очень для меня, потому что мама и папа застряли с их самым нелюбимым ребенком.

Выражение его лица омрачается.

— Они тебя любят, просто пока не понимают твоей любви к пению, вот и все, но однажды поймут. Ты же знаешь, что я горжусь тобой, да? Первое, что я сделал, когда приехал в город, — купил билет на завтрашнее вечернее представление.

— Я бы достала тебе билет, — говорю я с улыбкой.

Мой брат успокаивает меня, и я так рада слышать о его успехах, но что касается меня, то, как бы я ни любила свое нынешнее шоу и команду, я знаю, что не хочу останавливаться на достигнутом.

— Я все еще пытаюсь попасть на Бродвей. Просто это сложно, но опыт участия в шоу вне Бродвея придает мне уверенности. Я тоже хочу продолжать двигаться вперед. Заставить маму и папу гордиться.

Он кладет свою руку на мою, успокаивая.

— Ты же знаешь, что ты должна делать это только для себя. — Ему легко говорить. — Не знаю, какие возможности есть в Лондоне, Елена, но ты могла бы поехать со мной?

Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем он спрашивает.

— Я не могу просто оставить все здесь, — говорю я, немного ошеломленная.

Я не думала о возможностях в Великобритании, потому что всегда стремилась только к Нью-Йорку.

— Знаю, но разве тебе не бывает одиноко? — спрашивает он, и этот вопрос застает меня врасплох. Неужели он именно так меня видит? — У тебя тут никого нет. Меня пугает, что твоя бывшая соседка по квартире очень неуравновешенная наркоманка. И я не говорю, что все твои друзья здесь такие. Я просто беспокоюсь о тебе. Мы были неразлучны до того, как я поступил в колледж. Это просто предложение.

— Я ценю это, но не думаю, что я закончила здесь, — говорю я непреклонно, но это сеет семена сомнения. Я одинока?

Он поднимает руки в воздух в извиняющемся жесте.

— Справедливо. Есть ли что-то конкретное, ради чего ты остаешься, помимо карьеры? Или ради кого-то?

Я давлюсь следующим кусочком.

— О боже, пожалуйста, не говори мне, что ты снова строишь из себя старшего брата. Ты пытался спугнуть всех моих парней, когда мы были моложе.

— Потому, что они были идиотами, — говорит он, как будто раскрывает мне секрет. Я смеюсь. — Значит, кто-то есть?

Задумчиво ковыряю чесночный хлеб. Нет. Да. Может быть.

Я точно знаю, что Алек не тот тип, которого мой брат мог бы спугнуть. На самом деле, я не хочу, чтобы они когда-нибудь сидели вместе в одной комнате.

Ухмыляюсь от этой мысли. Полагаю, то же самое делает Аня с Алеком. Защищает.

Мы хоть и из разных миров, но я ее понимаю.

— Нет. Просто сейчас сосредоточена на карьере, — говорю я, но не думаю, что он мне полностью верит.

Даже я себе не верю.

Алек не мой парень.

Но он что-то значит.

Как бы я с этим ни боролась.