ГЛАВА 25

Елена

Я очень надеялась, что не увижу его, когда приеду к Сините. С тех пор, как он ушёл из моей квартиры прошла уже неделя, и за это время он прислал мне множество подарков. Пока что я просто складываю их в углу, чтобы сдать в ломбард, когда найдётся время. Некоторые из украшений мне нравятся, и я оставлю их себе. Захожу в палату Синиты и облизываю губы. Его поцелуй словно отпечатался на них. Это всё, что я чувствую, — как пятно, которое невозможно стереть. Оно клеймит меня так, как я не хочу признавать.

— О, боже! Елена! — Синита оживлённо приподнимается в кровати, держа в руке миску с желе.

Прошли сутки с момента, как я видела ее в последний раз. Теперь ее синяки сине-желтые. Она выздоравливает, но я не могу избавиться от образа того, какой безжизненной она выглядела раньше.

Джули любезно мне улыбается, садясь на стул рядом с кроватью.

— Джули сказала, что ты была первой, кто пришел. Ты знаешь, когда меня привезли сюда и все такое. Спасибо. О, и мне жаль насчет ситуации с арендой. Все стало немного безумным, но ты можешь продать мои вещи, чтобы погасить долг и все такое.

Я напоминаю себе, что бить женщину, которая лежит в больнице, недопустимо. Синита совсем не чувствует себя виноватой. Еще она немного не в себе, нервничает, и я вижу, что она съела только одну ложку желе.

— Было неприятно, — соглашаюсь я, — но я рада видеть, что тебе лучше.

Скорее всего, у неё начинается ломка. Я никогда прежде не была рядом с человеком, столкнувшимся с наркотической зависимостью, но меня предупреждали, что у неё могут случаться так называемые «моменты».

— О да, меня тут обслуживают по высшему разряду, — она саркастически закатывает глаза.

Алек задерживается у двери, и я замечаю, как Синита реагирует на него, как мотылек на пламя; кажется, что она готова сгореть в этом огне. Мне становится не по себе.

— Врачи сказали, что если бы меня вовремя не привезли, я бы, вероятно, умерла. Что очень драматично. Хотя я всегда знала, что он придет. — Она указывает ложкой на Алека, который ничего не говорит. — Хотя ты не ответил на мой первый звонок, так что, я могла бы умереть.

Ее тон стал резким.

В комнате повисла тишина.

Он не ответил, потому что был со мной.

— Но доктор милый, — добавляет она легкомысленно.

Мой телефон звонит, я не могла бы и мечтать о лучшем времени, чтобы извиниться и уйти. Потому что, как бы мне ни было жаль Синиту, я ей не друг. Я ей вообще никто. И просто не хочу этой энергетики в своей жизни.

Достаю телефон и понимаю, что пропустила звонок от мамы. Похоже, она меньшее из двух зол.

— Мне нужно ненадолго выйти, чтобы перезвонить маме, — говорю я, торопливо покидая палату.

Проталкиваюсь мимо Алека, и когда он собирается что-то сказать, я поднимаю палец, потому что не хочу, чтобы он следовал за мной.

— Алек? — окликает его Синита, явно недовольная его минутным отвлечением внимания.

Я выхожу из больницы, постоянно трогая губы, не в силах сдержаться. Несмотря на то, что я злюсь на него, мне действительно нравится, как он целуется.

Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что он остался с Синитой, и не вижу никаких признаков его присутствия. Часть меня хотела, чтобы он последовал за мной. Если все, что он сказал, правда, я не должна хотеть иметь с ним ничего общего. Он убийца. Представьте, если бы я привела его домой к своим родителям познакомиться. Привет, кем вы работаете? Ладненько, родители, я убиваю людей, чтобы заработать на жизнь. О, и у меня есть аукционы, где я продаю секс и другие незаконные вещи.

Нет, спасибо.

Перезваниваю маме, благодарная за глоток свежего воздуха, когда выхожу на улицу.

Работа была отличным отвлечением, но Алек снова затягивает меня обратно.

Она отвечает и тут же делает мне выговор.

— Елена, ты не звонила и не писала с тех пор, как вернула нам деньги. Есть ли на это причина?

Возможно, лучшей идеей было иметь дело с Синитой.

— Я работала, — отвечаю я.

— Ну, твой брат — врач, и он все равно умудряется звонить. Так скажи, Елена, у кого больше времени?

Конечно, она нас сравнила. Это то, в чем она хороша, и это то, что она делала всю мою жизнь. Почти уверена, что мой брат не мог бы сделать ничего плохого в ее глазах — не то, чтобы я плохо думала о нем. На самом деле я думаю, что он потрясающий. Каждый раз, когда она пыталась натравить нас друг на друга, он всегда говорил, как ей повезло иметь такую дочь, как я.

— Как он? — спрашиваю я, меняя тему, прекрасно зная, что ей нравится говорить обо всем, что связано с моим братом. Я почти уверена, что каждый человек из нашего родного города точно знает, кто мой брат, даже если они его не встречали, основываясь только на словах моей матери.

— Он хорошо. Собственно, поэтому я и звоню.

— А?

— Он сейчас в Нью-Йорке. Только что звонил и сказал, что, кажется, видел тебя в больнице. Ты в больнице?

У меня отвисает челюсть, и я оглядываюсь на вход в больницу.

— Арчер здесь?

— Да. Почему ты вообще в больнице?— скептически спрашивает она.

— Навещала подругу, — объясняю я. Почему мне никто не сказал, что он в городе?

— Мама, я пойду и найду его, — говорю я взволнованно.

Мой брат не мог выбрать более подходящее время. Он именно то, что мне сейчас нужно — что-то родное.

— О, он работает, Елена. Сама знаешь, что его лучше не отвлекать от работы.

— Хорошо, мама, — говорю я и вешаю трубку.

Я возвращаюсь в вестибюль и иду к стойке регистрации, чтобы спросить, где я могу найти Арчера Лав. Меня направляют на тот же этаж, с которого я пришла.

Натянуто улыбаюсь в знак признательности, потому что... черт меня побери, правда? Почему я должна продолжать натыкаться на Алека, когда пытаюсь его избегать? Теперь все, о чем я могу думать, это сколько еще его ядовитых поцелуев я хочу.

Выйдя из лифта, поворачиваю направо к посту медсестры, с левой стороны палата Синиты. Я сразу замечаю Арчера, стоящего за столом и объясняющего медсестре, что делать с пациентом. Он что-то подписывает, затем поднимает голову, и в его взгляде расцветает узнавание. Ослепительная улыбка Арчера становится шире. Он протягивает ей планшет и прямиком направляется ко мне. Подходит, поднимает меня и кружит.

— Мелкая. Ты здесь.

Арчер называет меня «мелкой» с тех пор, как мы были детьми. Он опускает меня, но берет мою руку и держит ее в своей.

— Почему ты не сказал мне, что в городе? — спрашиваю я удивленно.

— Я хотел посмотреть твое следующее шоу и сделать тебе сюрприз. Ты навещаешь кого-то?

— Моя соседка по комнате здесь. Я просто зашла посмотреть, как у нее дела.

— Оу, кто это?

— Ее зовут Синита. Палата в конце коридора.

Арчер отпускает мою руку, и я вижу, как на его лице проступает беспокойство.

— Арчер?

Он снова тянется ко мне, притягивает к себе поближе и шепчет мне на ухо.

— Ты ведь не принимаешь наркотики как она, да?

Бью его по груди, потрясенно рассмеявшись.

— Нет, конечно. Уж ты-то должен это знать, — говорю я. — Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы повредить моим связкам.

Я касаюсь шеи.

— Хорошо. Это хорошо. К ней уже приходили какие-то сомнительные люди, — говорит он мне. — Особенно этот. Только не смотри сразу.

Я киваю и отступаю. Слегка повернув голову, вижу, как Алек наблюдает за нами. Напрягшись, смотрю на Арчера.

Этот человек появляется буквально из воздуха.

— Поужинаем позже? — спрашивает Арчер.

Я все еще в шоке от того, что он здесь, и пытаюсь не смотреть на Алека, который, как я чувствую, сверлит мою спину взглядом.

— Звучит хорошо, — отвечаю с ухмылкой.

Арчер снова мне улыбается, и я знаю, что он хочет взъерошить мне волосы, но не будет этого делать на работе.

— Мне нужно идти, но я напишу тебе, — говорит он, притягивая меня для еще одного объятия.

Это мило. И знакомо. Немного по-домашнему.

Смотрю, как он идет в другую палату, изо всех сил стараясь игнорировать присутствие Алека, направляюсь к лифту. Не хочу иметь дело с Синитой или Алеком, и я уверена, что Джули поймет, если я отправлю ей сообщение с извинениями.

Вхожу в лифт, благодарная, что он сразу же открылся. Хватаю телефон, чтобы написать Джули, но вздрагиваю, когда Алек вторгается в мое пространство до того, как двери закрываются. А я не успеваю выйти, и тихо ругаюсь себе под нос.

— Кажется, ты сегодня поцеловала много мужчин, — говорит он, подходя ко мне слишком близко.

— Кажется, ты хочешь слишком много людей, — парирую я, не глядя в его сторону, вместо этого уставившись в свой телефон, чтобы набрать сообщение.

— Нет, я хочу только одну. Кто это был, Елена?

Его тон звучит смертельно, и я не могу не поднять голову и не встретиться с ним взглядом. Он всего в одном дыхании от меня. Невозможно игнорировать этого мужчину.

— А тебе какое дело? — выдавливаю я.

Потому что он не имеет права голоса ни в чем, что касается меня.

— Я должен решить, считаю ли я, что он достаточно хорош, чтобы продолжать лечить Синиту, или мне следует убить его.

— О, боже! Не смей снова угрожать убийством моему брату, — рычу я и отталкиваю его.

Алек просто ухмыляется мне.

— Брату?

Двери лифта открываются, и, выходя из него, я оборачиваюсь и говорю:

— Иди и поцелуй свою другую женщину, свинья.

Ожидающий человек, похоже, слишком нервничает, чтобы войти вместе с ним в лифт.

Прежде чем успеваю сделать еще один шаг, Алек хватает меня и тянет обратно к себе. Наши тела сталкиваются, он хватает мое лицо обеими руками и прижимается губами к моим губам. Я чувствую, как лифт начинает двигаться, но я бессильна остановить его. Он прижимает меня к стене и проводит руками по моему телу. Мои бедра предательски трутся об него, желая и нуждаясь в большем, чем этот поцелуй, от которого слетают трусики.

Отстранившись, он пристально смотрит на меня.

— Только ты. Ты единственная, кого я хочу целовать.

Он заставляет меня затаить дыхание, проводя тыльной стороной пальца по моей скуле.

Я не могу отвести взгляд, пытаясь отдышаться. Борюсь с собой. Знаю, что не должна хотеть большего. Но каждая часть меня оживает, когда он касается меня вот так.

Двери снова открываются, и я отталкиваю его от себя, вытирая рот, когда входит пожилая пара.

Я ухожу, не оглядываясь.

Но чувствую его улыбку.

Придурок.