ГЛАВА 11

Елена

У меня болит голова, а люди вокруг создают шум.

— С возвращением, — говорит незнакомый мужчина.

Я лежу на холодном полу. Сразу замечаю Алека, когда он показывает мужчине, чтобы тот уходил. Мужчина постарше смотрит на меня сверху вниз, и я пытаюсь сесть.

— Не двигайся, мать твою, у тебя может быть сотрясение мозга, — ворчит Алек, когда мужчина уходит.

— Кто это был?

— Врач, — говорит он, как будто это очевидно.

— О. А почему здесь был врач?

— Ну, я предположил, что ты не захочешь идти в больницу и получить счет. Поэтому вызвал его на дом.

— Это ужасно мило… — Я замираю и смотрю на него. Скорее всего, он не хочет вопросов о своих темных делах. — Подожди, почему я на полу?

— Ты потеряла сознание, а я не хотел к тебе прикасаться.

— Окей, это имеет смысл, — говорю я с сарказмом.

Когда он отходит, я снова пытаюсь сесть.

— Только не упади снова в обморок. Мне нужен отдых, а я не смогу расслабиться, пока ты не уйдешь.

Он тянется к единственному стакану на стойке, наполняет его водой и передает мне. И тут я понимаю, что он до сих пор не надел рубашку. Трудно не смотреть на его подтянутый пресс, и одну из рук забитую татуировками.

— Все еще очень странно, что этот дом твой. Он выглядит так, будто выставлен на продажу, — говорю я, окидывая взглядом почти пустые комнаты и стараясь не смотреть на его голую грудь.

— Ты похоже всегда говоришь первое, что пришло в голову? — спрашивает он, совершенно безразлично.

— Это выходит само собой. Так же, как ты ждешь, что люди подпрыгнут по щелчку пальцев, заискивая перед тобой и выполняя любую команду, потому что у тебя есть деньги, — отвечаю я.

— У тебя предвзятое отношение к тем, у кого есть деньги? Если я оплачиваю услугу, то ожидаю, что она будет выполнена без вопросов, — заявляет он. — Я начал с низов и сам создал все, что у меня есть.

Алек берет стакан из моей руки, стараясь не прикасаться к моим пальцам, ставит его в раковину и смотрит на меня сверху вниз.

— Вставай. Медленно.

— Я из небогатой семьи. Мои родители из среднего класса. Тот же дом, те же машины, та же работа сколько себя помню. Они много работали, но так и не продвинулись дальше того, с чего начали, — говорю я и напрягаюсь, подтягиваясь. — Поэтому, полагаю, мне просто не нравишься именно ты, из-за твоего дерьмового поведения. Деньги тут ни при чем.

У меня немного кружится голова, но мне удается встать.

— Должно быть здорово иметь родителей. Если отбросить дерьмовое поведение, — его слова поразили меня, и я отстраняюсь, глядя на него.

Впервые у меня нет ехидного ответа, потому что я не задумывалась об этом мужчине как о человеке, не говоря уже о его... одиночестве. С другой стороны, Алек, похоже, из тех, кто замыкается в себе. Он ненавидит разговаривать с людьми. Была ли Синита единственным человеком, которому он доверился?

— Почему ты так упорно ищешь Синиту? — спрашиваю я. — Насколько я знаю, она бы никогда не связала себя узами брака ни с одним мужчиной. Так почему же она?

Я думала, он собирается промолчать, как и во время всех наших предыдущих встреч, но вместо этого он говорит:

— Потому что ее нужно защищать. Она блуждает в опасности.

— А ты не опасен? — спрашиваю я риторически.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

— Опасен, но я меньшее из зол. Однажды я спас ее в борделе; из её гребанной руки торчала игла, она была еле жива. А теперь снова убежала к ним.

У меня отвисает челюсть. Я понятия не имела, что Синита погрязла в этом дерьме так глубоко.

— Мне нужно ее найти.

— Не понимаю, почему ты берешь на себя ответственность. Она ведь ясно дала понять, что не хочет помощи, так? Она ни разу не упоминала твоего имени.

Очевидно, она не хочет, чтобы Алек ее нашел.

Он подходит ко мне, приближаясь, но недостаточно близко, чтобы коснуться.

— Что тебе известно?

— Я ничего не знаю. Просто прокомментировала твои слова.

— Я уже однажды нашел ее и смогу сделать это снова.

— Ты в нее влюблен? Поэтому так пытаешься найти? — спрашиваю я, но он не отвечает и не двигается. — Ты вообще спал с ней?

Взгляд Алека падает на мои губы, когда я облизываю их. Находиться рядом с этим мужчиной страшно, и во мне пульсирует адреналин, как если бы я слишком заигралась с огнем.

— Нет.

Не знаю, на который из вопросов он отвечает, но я не давлю, потому что чувствую его беспокойство. А Алек Иванов кажется непредсказуемым.

Он продолжает смотреть на мои губы, и я прочищаю горло, напоминая себе, что нехорошо объективировать этого мужчину в сексуальном плане. Хотя, глядя на него без рубашки действительно трудно не думать о том, что может скрываться под его явно выделяющейся V-образной линией мышц.

— Ладно, можешь вызвать мне такси? —спрашиваю я хрипло. Глупые похотливые мыслишки.

— Кто будет за тобой присматривать, когда ты вернешься домой?

— Присматривать?

— Да, из-за твоей головы. Если ты уснешь, нужно, чтобы кто-то будил тебя каждые несколько часов, чтобы проверить.

— Я…

Ну, с тех пор, как Синита сбежала, осталась только я.

— Ты живешь одна, — заявляет Алек.

Ненавижу, что он уже знает это, и ведет себя так, будто знает обо мне все. Заставляю себя встретиться с ним взглядом, и, хотя всё во мне сопротивляется, я киваю. Он ругается себе под нос.

— Я собираюсь принять душ. А ты пока можешь лечь в мою кровать.

— Что? — Вскидываю голову. — Я не...

— Сейчас же, Елена. — Он начинает уходить, и когда я не следую за ним, он кричит:

— Я не собираюсь нести ответственность за твою смерть всего через несколько часов после того, как ты подписала новый контракт на частные выступления передо мной.

О, так он спасает свою задницу. Это логично, но все же... Он оглядывается через плечо, его не терпящий возражений взгляд останавливается на мне. Ноги начинают двигаться по этому безмолвному приказу, который кажется более мощным, чем первый. Я следую за ним по коридору, огромному пространству без единой картины на стенах. Он ждет в конце коридора, придерживая дверь.

Заглядываю внутрь, и там так же, как и во всем доме — практически пусто. У дальней стены стоит большая кровать, два прикроватных столика, зеркало на шкафу и никакой другой мебели. Разве что напротив кровати есть телевизор. Но когда я делаю еще два шага, замечаю большую картину балерины. Это тревожит, поскольку он, скорее всего, ассоциирует ее с Синитой.

— Я могу поехать домой, — говорю я. — Позову подругу.

— Уже поздно, иди в постель. Я все равно не сплю, так что могу проверять, как ты.

— В смысле ты не спишь? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Просто иди в кровать, солнышко. Я хочу принять душ.

Закусываю губу, чтобы сдержать пришедшую на ум шутку про старика, которому уже давно пора спать.

Я, блядь, сошла с ума? Похоже на то, но еще у меня сотрясение мозга, и я несколько минут назад отключилась на полу, что может быть еще хуже?

— Сними обувь, прежде чем ляжешь на мою кровать, — приказывает он.

Прохожу мимо большого зеркала на его шкафу и смотрю на себя. На голове засохшая кровь, а повязка закрывает лоб у линии роста волос. Я выгляжу ужасно; волосы растрепаны, и большая их часть выпала из-под резинки, которой я их стянула.

— Ты хоть телевизор смотришь? — спрашиваю я, когда он откидывает одеяло.

Я просто не могу представить, чтобы Алек смотрел... ну, что угодно.

Он хватает пульт, не отвечая.

— Вот держи, — он бросает пульт на кровать, — включи какое-нибудь дерьмо и ложись. И постарайся не умирать пока я в душе.

Затем проходит мимо и идет прямиком в ванную.

Вскоре после этого я слышу, как включается душ, и оглядываюсь. Здесь так пусто. Вы бы и не догадались, что здесь кто-то живет, если бы не кровать. Сидя на матрасе, сбрасываю обувь и скрещиваю ноги, пытаясь найти что-то, что могло бы подсказать мне, что этот человек не убьет меня, пока я сплю.

Я знаю, что мне следует бежать, но я так чертовски устала, что не могу бороться со своим состоянием или с Алеком. И если бы он хотел убить меня, он бы наверняка уже это сделал, верно? Я потеряла сознание, и он вызвал врача. Очевидно, это хороший знак. Так ведь?

Блядь, я не знаю... Слышу, как отключается душ, и быстро включаю телевизор. Звук очень громкий и бьет по ушам. Когда поднимаю взгляд, вижу на экране голую женщину, а на кровати лежит мужчина, поглаживая свой твердый член, и манит ее подойти поближе.

Ебать, это что, порно?

Как это выключить?

— Скажи мне, детка, спереди или сзади, — шепчет она и поворачивается, чтобы подставить ему свою задницу. Он шлепает ее, встает, и плюет на свои пальцы, прежде чем засунуть их ей в анал.

— Я займусь ею позже, — говорит он, и вставляет свой очень твердый член ей в киску.

Пытаюсь переключить канал и терплю неудачу, но также зависаю в трансе, наблюдая за ними. Настолько, что вскрикиваю, когда Алек говорит.

— Нравится? — спрашивает он, стоя в дверях ванной, одетый в длинные черные хлопковые штаны. Он небрежно обходит кровать с другой стороны и ложится. Алек выглядит слишком хорошо, развалившись рядом со мной в одних только штанах. Как он может выглядеть лучше, чем мужчина на экране? Интересно, у него такой же большой член?

Блядь. Очевидно, мне нужно заняться сексом. Это было слишком давно — год назад, если быть точнее.

Я так много внимания уделяла своей карьере, что у меня не было времени с кем-то встречаться. Да и не хотелось.

Может быть мне стоит вложить деньги в какие-нибудь игрушки.

Резко возвращаюсь в реальность, видя рядом с собой полуголого мужчину, и удивляюсь, как быстро потеряла концентрацию.

— Оно уже было включено, — говорю я, протягивая ему пульт, как будто это яд. — Он забирает его и переключает канал. — Порно помогает тебе уснуть?

— А что? Хочешь посмотреть что-нибудь, чтобы лучше уснуть?

Единственный свет в комнате исходит от свечения телевизора, поэтому я смотрю на экран и вижу, как он включает новости.

Хмурюсь. Ненавижу новости.

— Предпочитаешь порно? — спрашивает он, заметив мою реакцию.

— Ни то, ни другое.

— Ты так давно не видела член, что не можешь не покраснеть? — спрашивает он.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, шокированная слишком наглым и личным вопросом. Ну, по крайней мере, это подтверждает, что он не робот. Он понимает, чем отличаются мужчина и женщина.

Затем замечаю, что на нем нет кожаных перчаток.

— Почему ты носишь перчатки?

Он явно ненавидит физический контакт, и мне интересно, как кто-то может отшатнуться от прикосновения.

— Почему тебе не нравится порно? — бросает он в ответ.

Поворачиваюсь на бок, подставляя ему спину.

Этот человек невыносим.

Возможно, он не робот.

Но, скорее всего, сейф. Неподвижный и определенно пустой.

— Включи фильм, — говорю я ему.

Алек переключает канал на фильм ужасов про монашку. Пиздец. Закрываю глаза и пытаюсь думать о чем-то другом.

— Боишься и монашек тоже? Блядь. Член и монашки странное сочетание.

Алек снова переключает канал, попадая на комедию. Как он определяет мои эмоции? Он не мог видеть моего лица. Кровать слегка шевелится, и любопытство берет надо мной верх. Я заглядываю через плечо и вижу в его руках книгу.

Хм... вообще бы не подумала, что он любит читать.

— Засыпай, солнышко, — рычит он.

— Убедись, что я проснусь, ладно? — говорю я. — Я слишком молода, чтобы умереть.

Прежде чем он успевает что-либо сказать, добавляю:

— И нет, это была не шутка про старика.

— Ты странная.

Не знаю почему, но легкая улыбка приподнимает уголок моего рта, потому что он последний человек, которому стоит называть кого-то странным.