ВЛАД

Сложив руки за спину, сверля меня тяжелым взглядом, ко мне повернулся отец Ники.

Интересно, что ему надо? Позлорадствовать пришел, не иначе.

Я прошел к столу. Сел. Молча жду.

Он тоже какое-то время сверлил меня своим фирменным взглядом.

— Как дела?

— Бывало и получше.

— А я искал тебя. Хотел выяснить пару моментов. И очень удивился. Когда узнал, что ты здесь.

— Да, я тоже и предположить не мог, что здесь окажусь.

— Так и я даже предположить не мог, что ты, осмелишься снова!

Что он имеет ввиду? То, что я снова искал встречи с Никой? Молча жду продолжения. Бывший тесть потихоньку начал закипать.

— Ты, сученыш, один раз заделал моей дочери ребенка и свалил в закат, а она сама с этим разбиралась и никому не говорила ничего! Пока чуть не убилась на лестнице! И ребенка потеряла, и здоровье свое. А сейчас опять?! Так тебе даже смелости не хватает сказать ей в глаза, что ребенок тебе не нужен?! Устроили этот фарс с абортом? Да я вас всех засужу за подделывание документов и доведение моей дочери до такого состояния!

Смотрю на него и не понимаю, что он несет. Просто театр абсурда какой-то. То один одержимый папаша готов растерзать меня за свою дочь. То второй засудить…

— Не утруждайтесь. Я уже и так здесь, — начал я скривившись в ироничной усмешке. — Подождите, что вы сказали? — я даже привстал, когда до меня дошел весь смысл сказанного.

— Еще скажи, что ты ничего не знал! Когда бросал ее, а затем присылал документы на развод! Не удосужившись даже поговорить!

— Ника была беременна?!

Я сел обратно на стул, обхватил голову руками и с силой дернул себя за волосы. Ну как же так?! Мучительный стон вырвался из моей груди.

— Что, правда не знал? — уже чуть тише спросил бывший тесть.

Я поднял на него глаза.

— Что случилось?

— Получила от тебя документы. Ожидала, наверное, что это приглашение в Штаты. А оказались документы на развод… Потеряла равновесие от волнения и упала с лестницы. Очень неудачно упала…

Я понимаю, что он не собирается меня щадить и говорит обо всем без прикрас. Но этого и не нужно. Я сам себя готов уничтожить. Какой же я *удак! Пока я страдал в своих обидках и невыносимо ревновал, Ника носила моего ребенка. В одиночестве мучилась после его потери и без моей поддержки восстанавливала свое здоровье.

Я сидел в шоке. И просто не мог поверить в то, что случилось непоправимое!

— Но я не для этого пришел, — произнес строгим голосом Эдуард Николаевич. — Это дело, хоть и тяжелое для всей нашей семьи, но в прошлом. Уже.

Я обреченно опустил голову на руки. Для кого-то, может, и в прошлом. А для меня это только-только стало реальностью. И мне с этим надо как-то жить. Договариваться со своей совестью и вымаливать прощение у Ники.

— Но чего не прощу, и в этот раз не дам тебе спуска, так это того, что вы и сейчас решили избавиться от ребенка. Да еще таким изощренным способом.

— О чем Вы?

— О вашей с твоей подружкой афере с поддельными документами. Но я этого так не оставлю. Да и позиция врача, у которого она сейчас наблюдается, очень принципиальная в этом плане. Мы дадим делу ход. Вы своими подделками принуждали мою дочь к аборту. И довели ее до состояния крайнего истощения. Я этого так не оставлю.

— Подождите. Давайте по порядку. Вы просто огорошили меня новостями. Ника была беременна и потеряла ребенка. Я не знал, но все равно я виноват. И не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить свою вину. А…? — я никак не мог решиться произнести еще одну новость вслух.

— Да? — мой собеседник вовсе не торопился развивать беседу, наслаждаясь тем шоком, который производили на меня его слова.

— А сейчас? — выдавил из себя.

— А сейчас она снова беременна. И можно подумать, ты не знаешь…

— Как она? — пресек очередной «наезд» бывшего тестя.

— Уже лучше. Но…

— Расскажите подробнее. Прошу! Я действительно ничего не знаю. Что произошло?

— Ну что-что, — при разговоре о дочери Эдуард Николаевич заметно смягчился. — Эта скрытная особа опять никому ничего не сказала.

Я ухмыльнулся — в этом вся Ника.

— И не знали мы ничего. Пока в один прекрасный день мне не позвонили из клиники и не сообщили, что моя дочь находится у них на сохранении. С сильнейшим токсикозом и истощением.

— Но как же так?

— А вот здесь начинается самое интересное. Она наблюдалась у врача, которого потом в срочном порядке отправили на обучение. Заменяла на это время ее другая… Даже язык не поворачивается назвать ее врачом. Которая все ее недомогание списала на патологию плода и выписала направление на аборт.

— Бред какой-то.

— Бред не бред. Но дочь моя чуть во второй раз не потеряла ребенка и свое здоровье, как физическое, так и психологическое. Весь план был нарушен упертым характером Ники.

«Умру, но не дам убить ребенка Влада!» — театрально произнес бывший тесть. А у меня мурашки по коже пробежали. И непонятно — то ли от ужаса, то ли от другого непонятного чувства, пронзившего меня после таких слов.

— Я по своим каналам все пробил. Врача ее отправили в командировку неожиданно. Другой доктор должен был уехать. Но кому-то очень понадобилось убрать ее. А дальше — слышал уже. Вместо помощи Нике при ее токсикозе, эти стервы довели ее до нервного срыва и сильнейшего истощения.

— Но как же так? Я хоть и понимал примерно (раз уж прозвучало имя Влады), но отказывался верить.

— За всем этим стоит Влада Васнецова. Невестушка твоя.

— Мы расстались с ней больше двух месяцев назад, — быстро среагировал на статус Влады в моей жизни. — Да и помолвлены мы с ней официально не были. Это все домыслы. Ее и Васнецова.

— Да? — произнес удивленно бывший тесть. — Хм… Так это многое объясняет. Обиженная отвергнутая женщина. Ну до чего же они могут быть коварны! Даже не по себе как-то, — он передернул плечами.

— Вы хотите сказать, что это все Влада подстроила? — список шокирующих новостей никак не заканчивался на сегодня.

— Да, больше некому. Одного не пойму только, как она узнала?

— Может, у Ники спросить? Я тоже предположить даже не могу, каким образом она получила эту информацию. Хотя, как-то же она узнала, что именно Ника являлась моей бывшей женой.

— Да, пожалуй. Уточню все у дочери. Этим делом занимаются мои люди. И будь уверен, что просто так я это не оставлю, — Эдуард Николаевич с силой сжал кулаки.

— Теперь о тебе. Видел я в чем тебя обвиняют. Честно говоря прихерел немного. Вообще не похоже на тебя. Есть мысли что к чему?

— Мысли есть. Но можно вопрос?

— Давай.

— Почему вы здесь? И для чего мы сейчас обсуждаем мои дела?

— Для начала выяснить хотел по поводу Ники. И понять, насколько ты причастен ко всему.

— Ну так вроде выяснили…

— Выяснить-то выяснили. Но…

Я вопросительно поднял бровь ожидая продолжения.

— Ника тебя искала. Сообщить хотела новости. Волнуется сильно за тебя. Ради дочери я здесь.

— То есть когда она расстраивалась и беспокоилась после того, как вы так «удачно», — сделал кавычки пальцами, — помогли мне в Штаты уехать, Вас это не сильно волновало? А теперь волнует?

— Она была несчастна с тобой, — упрямо сжал губы мой собеседник.

Интересно, это исключительно его личная зашоренность сознания или со стороны действительно так выглядело? В последнее время у нас в самом деле не все было гладко, но все же… Подавил восстающее уязвленное самолюбие:

— А без меня она стала счастливее? — посмотрел упрямо бывшего тестя.

Мужчина сел напротив. Сложил руки в замок. Опустил голову, тяжело вздохнул.

— Нет, не стала. И нам за нее спокойней не стало. Она ведь так и не простила нас до конца. За то, что вмешались тогда. Отстранилась. Помощь первую приняла с агентством. И на этом все. Ничего не позволяла помочь. Ни в квартире, — теперь понятно, почему там так запущено в некоторых моментах. — Ни с машиной. Справлялась сама как умела. А когда фамилию взяла себе тещину, словно серпом по яйцам. И именно тогда я понял, как сильно налажал. Как сильно обидел ее. Не смотри на меня так. Я бизнесмен. Умею признавать свои ошибки. И если есть возможность — исправлять.

Ну хоть что-то…

— Я издалека наблюдал, конечно. Где мог незаметно помочь (в агентстве, например) помогал. Но близко не подпускала в свою жизнь. Мать мучилась очень…

— Что-то хреново Вы помогали ей в агентстве, раз там в документах у нее такой бардак.

— Так в документы у меня доступа не было. Комиссии разные и контролирующие органы мне сдерживать можно было даже находясь в стороне. А в отчетность как я залезу? Но ты молодец. Все верно подсказал. Ника уже показала мне документы. Я разбираюсь. Так, ладно, что-то я в лирику ударился. Ты говорил, какие-то мысли у тебя есть по поводу обвинений.

— Да, есть, — я быстро изложил все свои соображения.

— Хм. Какие интересные факты. Хитро придумано. Но недооценил я тебя, Илюшка Васнецов. Я еще дома над этой информацией поразмышляю. Завтра мой адвокат свяжется с твоим. Решим, как правильно выстроить защиту. А сейчас мне пора. Не переживай, вытащим тебя.

— Спасибо! — только и смог произнести я на прощание.

— Это не мне спасибо. А Нике. Любит она тебя. И никому не под силу изменить это. Иначе даже и не подрядился бы помогать тебе. Черт белобрысый, — бросил через плечо и ушел.