ВЛАД

Еще когда я повторно открывал дверь в нашу с Никой квартиру я знал, что расстанусь с Владой. Независимо от того, чем закончится мой визит к бывшей жене. Не моя Влада женщина, не моя. А моя — та, что сидела на полу в прихожей и беззвучно плакала…

На следующий же день я поговорил с Владой. Новость она приняла спокойно. Достойно я бы даже сказал. Только глаза поначалу гневно сверкнули, но она быстро скрыла их в хищном прищуре. Правда, не удержалась и в конце все же спросила:

— Доминика Ларионова. Это из-за нее?

Я никогда не обсуждал с ней свой брак. Она знала, что я был женат, но на этом все. Как она догадалась, что именно Ника является моей бывшей женой? Собирала информацию, не иначе.

— Нет, — ответил коротко. Влада, поджав губы, кивнула.

Я порадовался, что мы смогли так цивилизованно разойтись и все свое внимание нацелил на отношения с женой.

С Никой же все оказалось сложнее. От встреч она отказывалась. И всячески избегала меня. Я знал, что на нее нельзя давить. В противном случае результат может получится совершенно обратным. Поэтому после нескольких телефонных звонков и явного неприятия Ники решил сделать небольшую паузу.

А затем мне пришлось уехать к матери. По результатам обследования у нее были обнаружены проблемы с сердцем. Не критичные, к счастью. Но требовалось лечение. А также катаракта на обоих глазах. И плохое зрение только усугубляло ее состояние. Именно по этой причине она выглядела такой беспомощной и так тяжело ей было обслуживать себя. Быстро пройдя обследование ей провели операцию. Сначала на один глаз, затем на другой. Потом восстановление. Не долгое, но все же это заняло время. А когда она уже окрепла и освоилась после операций на глазах, мы с сестрой отвезли ее на лечение в специализированную клинику для больных сердечнососудистыми заболеваниями.

Когда я вернулся, узнал, что Ника уехала в отпуск. И снова надо было набраться терпения, потому что наша встреча опять откладывалась.

А еще через несколько дней я уехал с отцом Влады в один из его филиалов. Он никак не прокомментировал наше с ней расставание. Только что стал более резким в общении и своих высказываниях. Мы договорились, что я буду его внешним консультантом. Без зачисления в штат, но с физическим доступом в офис и удаленным доступом ко всем документам, необходимым для моей работы. И, хотя большинство времени я работал удаленно и лишь приезжал на некоторые встречи, поездки в регионы Васнецов поставил как обязательно условие.

В командировке мы провели почти две недели. Когда вернулись, уже наступил сентябрь.

На следующий после возвращения день я ехал в офис к Васнецову, чтобы завезти документы и случайно увидел Нику. К моему удивлению, выглядела она неважно. Я бы даже сказал, что плохо. Это было очень странно. Потому что Ника, хоть и не страдала увлечением гламурной модой, за внешним видом следила. Да и ее жизнерадостность как будто подсвечивала ее изнутри всегда: широкая улыбка, блестящие глаза, полное энергии и позитива лицо. Сейчас же я видел ее бледную и еще больше похудевшую. Даже на расстоянии я видел огромные синяки под глазами. А на ногах, казалось, она еле стояла.

Я постарался как можно быстрее найти место для парковки, чтобы остановиться и помочь ей, а заодно и выяснить в чем дело, но пока разворачивался, она уже села в подъехавшее такси. Мне очень не понравилось ее состояние. Что-то было явно не так. Решил, что сегодня вечером непременно приеду к ней, даже без звонка, даже дверь открою своими ключами, чтобы все выяснить. А пока направился в офис Васнецова.

Сдал отчет и подготовленные прогнозы. Пообщался со штатными финансистами. Вместе с ними накидали план антикризисных мероприятий. В общем, хоть и планировал ненадолго, но до конца дня я находился в офисе. К вечеру меня набрал Васнецов:

— Да, Илья Владимирович!

— Зайди ко мне, знаю, что ты здесь, — прозвучало жестко в трубку.

— Хорошо. Я как раз закончил все.

Поднялся в кабинет к Васнецову.

— Проходи, садись. Да не туда, — сказал несколько раздраженно, когда я направился к креслу для посетителей. — Здесь рядом садись. Показать кое-что хочу.

Я сел рядом. Он открыл файлы на мониторе.

По спине пробежался холодок и чувство неминуемой беды накрыло с головой.

Кто-то постарался. Кто-то очень сильно постарался. Чтобы такое сделать надо обладать большими полномочиями и доступом ко всем системам компании. И этот кто-то так грамотно расставил сети, что выпутаться из них мне пока не видится как…

Отрицательные балансы в региональных отделениях компании. Просроченная кредиторская задолженность. Иск на банкротство. И совершенно пустые расчетные счета…

— Не хочешь мне объяснить, что все это значит?

— Нет, я впервые вижу этот документ.

— Конечно, впервые. Потому что этот отчет вижу только я, — Васнецов уставился на меня немигающим взглядом.

— А как появились такие цифры ты не подскажешь?

— Понятия не имею. В моей аналитике картина тоже, откровенно говоря, не радужная. Но все же не настолько.

— Вот и я о том же. Доступ был только у тебя и у моих финансистов. И до того, как туда попал ты, хоть и не очень хорошо, но дела шли. Кому ты слил информацию? И где мои деньги, щенок?

С недоумением смотрю на него.

— Использовал мою дочь, чтобы подобраться ко мне? Кто тебя надоумил? Кто стоит за тобой?

Я по-прежнему не находил слов. Это просто сюр какой-то.

— Теперь бросил и ее, словно какую-то… — мой собеседник в ярости сжал кулаки.

— С нами так нельзя, парень! Она тебе не какая-то девка, чтобы поматросить и бросить!

— Это наше с Владой дело, — попытался я вставить хоть слово.

— Ошибаешься!

— Мы сами разберемся. Более того, мы уже поговорили и Влада, как умная женщина, все поняла…

— Да что ты понимаешь! — яростно воскликнул Васнецов. Он покраснел, глаза налились кровью, а изо рта брызнула слюна.

И когда я уже собирался подняться, чтобы позвать секретаря измерить ему давление, у него на столе зазвонил внутренний телефон.

Васнецов снял трубку, выслушал короткий доклад и ответил:

— Да, пусть заходят.

И практически сразу же в кабинет вошли люди. Они не были в форме, но я каким-то чутьем сразу понял, что это представители силовых ведомств. Предъявили удостоверения ДФР[5] и обратились ко мне:

— Карелин Владислав Дмитриевич?

— Да, это я.

— Вы задержаны по подозрению мошенничестве в особо крупных размерах и промышленном шпионаже…