НИКА

Странное существо человек — когда он звонил, я только и думала, как сделать так, чтобы избавиться от его внимания и избежать встречи. Как только он перестал звонить, меня накрыла такая тоска, что хоть волком вой. Один из способов заглушить тоску, которая накрыла меня после того, как Влад исчез с горизонта — поехать к моей любимой бабуле.

Минимум личных вещей, пакеты с продуктами для бабушки и вот я уже еду по трассе к самому, наверное, близкому для меня человеку. Она всегда меня поддерживала. Понимала мои стремления и мечты. Помогала дельным советом.

— Ну, наконец-то, приехала, — сказала немного ворчливо, но я-то знаю, что она мне рада. — Думала уже, что ты решила в одиночестве страдать, как и раньше. Но молодец, что приехала. Оттаешь немного здесь. Отогреешься душой, — обняла меня крепко и прижала к своему теплому телу.

Валентина Ивановна Тихоцкая, в девичестве Ларионова, — удивительная женщина! Где-то в ее роду были румыны, кровь которых нашла яркое воплощение в ее внешности — смуглая, темноглазая, с черными как смоль волосами. Сейчас уже, конечно, присыпанные сединой, но все равно видно, что когда-то они были очень темными. Цвет волос мне передался от нее. В то время, как многие мои подруги старательно красили так привычные в наших краях русые волосы, мои всегда были черными как вороново крыло. А вот мама моя вся пошла в дедушку — светловолосая, светлоглазая. От нее у меня только синие глаза. В остальном же, помимо темных волос, которые достались мне от бабушки, я пошла по папиной родне. Женщины в их роду мелкие и хрупкие. Бабушка же — высокая, статная. Энергичная и очень бойкая. Вдова высокопоставленного чиновника, она живет в закрытом поселке за городом. Раньше это была просто дача. Но пару лет назад бабушка переехала сюда окончательно. А квартиру, сказала, что оставит своим внукам. Очень самоуверенное заявление, особенно если учесть, что моя мама — ее единственная дочь, а я — ее единственная внучка. И когда у нее появятся внуки, тем более во множественном числе, даже представить себе не могу. Но я не спорю никогда с ней. Пусть живет долго-долго. И дожидается внуков.

Здесь очень красивые места: и озеро, и лес неподалеку, и спорткомплекс для желающих, и отлично оборудованные беговые и велодорожки, а так же большой бассейн, каток и теннисные корты (ну куда же без них в современном бомонде). И я всегда с радостью приезжала к любимой бабуле. И место мне нравилось. И наш дом, такой аутентичный, и в то же время очень современный. И, конечно же, сама бабушка создавала удивительную атмосферу тепла и уюта, ощущения, что тебя всегда в этом доме ждут и что тебе всегда в нем рады.

Это были последние дни лета. Теплые и очень тихие. Они словно знали, что скоро наступят холода и не хотели разрушить последние моменты наслаждения летом ни лишним ветерком, ни неожиданным звуком. Тепло, уютно. Хорошо!

Я помогала бабушке в ее нехитром хозяйстве, много гуляла и каталась на велосипеде. А по вечерам мы много разговаривали. Обо всем. О многом. О разном.

— Нашел тебя все-таки муж твой? — спросила она как-то за ужином.

— Бывший. И откуда ты знаешь? — подняла удивленно на нее глаза.

— Ну, насчет бывшего — это временно. А знаю — по глазам твоим больным вижу. Такие же они были три года назад. Потом немного удалось тебе спрятать боль поглубже. Но сейчас снова все на поверхности.

— Да, мы виделись с ним.

— И?

— Не думала, что еще когда-нибудь свидимся. Неожиданно очень. И сильно выбила меня из колеи эта встреча.

— Ну, и не только встреча, я так понимаю. Но в этот раз все будет хорошо. Верь мне.

Снова удивленно посмотрела на бабулю. В своей повседневной жизни бабушка придерживается мужского стиля одежды: брюки, джинсы, рубашки, джемперы. Но дома, переодевшись в домашнюю одежду, она словно преображается. В домашнем платье или юбке (дома она носит только их), с распущенными шикарными, хоть и седыми волосами, с яркими, черными, несмотря на возраст, глазами. Она больше похожа на цыганку, не то что на румынку. А кто-то более впечатлительный назвал бы ее даже ведьмой.

— Не смотри на меня так. Знаешь же, что вижу я судьбы людские. Говорить об этом не могла. Из-за деда твоего. Которому положение не позволяло иметь жену-ведьму. А потом решила, что и незачем. Как предначертано судьбой, так и будет. Знает об этом человек или нет — судьбу свою ему не изменить. А лишнее знание порой сужает зрение — сконцентрировавшись лишь на том, что ожидаешь, упускается множество других возможностей, которые так щедро преподносит нам судьба.

Я смотрела на нее и ждала продолжения.

— Но тебе вот хочу сказать, чтобы не мучилась ты понапрасну. В этот раз все хорошо будет. Ты, главное, не слушай никого. Только сердце свое. И Владу верь. Больше никому.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Да, знала я что не все гладко у вас. Хоть и не говорила ты мне ничего. Берегла, — улыбнулась тепло. — Знала, что и разлука вам предстоит, и что потеря у тебя будет двойная.

— Но почему…

— Говорю же. Не избежать человеку судьбы его. Ничего бы не изменилось. Даже если бы ты знала. Надо было вам расстаться. Тебе — повзрослеть. Ему — самоутвердиться. Надо было вам обоим познать боль потери и тоску от расставания. Время все осознать и зализать раны. И понять, что же важно для вас на самом деле. Но теперь, раз уж нашел он тебя, все хорошо будет. И неспроста ты фамилию поменяла. Знай он, что это твое агентство, ни за что бы не пошел туда. А так… Судьба, не иначе.

Я ошарашенно смотрела на бабулю и даже слова вымолвить не могла.

— Одно тебе скажу, внученька, — не верь никому. Помни об этом. Только себе и Владу. И еще. Здесь, конечно, тебе хорошо. И мне хорошо с тобой. Но пока еще лето не совсем закончилось, съезди отдохни куда-нибудь. Понежь свое тело, побалуй душу. Наберись сил. Они тебе еще ой как пригодятся.