"Yeah

Да,

I know sometimes things may not always make sense to you right now

Я знаю, что порой жизнь не имеет смысла.

But hey, what daddy always tell you?

Ну, эй, что тебе всегда говорит папа?

Straighten up little soldier

Выпрямись, маленькийсолдатик,

Stiffen up that upper lip

Держисьмолодцом!

What you crying about?

Почемутыплачешь?

You got me

У тебя есть я"

Влад

Я родился очень миленьким ребёнком. По крайней мере мне, так говорили родители. Светлые, вьющиеся волосы и зелёные, глубокие глаза, делали меня похожим на ангела. Знакомые говорили я взял лучшее от своих обоих родителей. Мамины светлые волосы и папины черты лица, вместе с зелёными глазами. Но всё изменилось в одно мгновение. Именно тогда, когда моего отца жестоко убили, у меня на глазах.

Тогда мне только исполнилось десять лет. Я не знал, чем именно занимается мой отец, но знал, что он достаточно богатый и влиятельный человек. Его многие боялись из-за внешнего вида. Высокий и крупный мужчина, с тёмными волосами и зелёными глазами, внушал в людях страх. Но со мной отец всегда был добрым. Мы часто проводили вместе время. Отец всегда меня брал с собой. Даже на свои деловые встречи. Я ходил по офису за ним слов утёнок за мамой уткой. Часто это забавляло остальных работников, но конечно не в присутствии моего отца. Они его слишком сильно боялись, чтобы говорить об этом напрямую. Тогда я не знал по какой именно причине все боятся моего отца.

– Влад, ты как нервничаешь? – спросил папа, когда мы вместе с ним ехали к его партнёрам в гости. Это были близкие друзья семьи. У них была дочь моего возраста, которая в будущем должна была стать моей женой. По крайней мере такие планы были у моего отца, хотя мама была категорически против подобной затеи. Ранее я виделся уже с этой девочкой, она показалась мне приятной. Даже немного милой.

– Нет... Ну разве что совсем немного, – ответил я отцу неохотно. Часто, когда упоминали какую-нибудь девочку, я сильно краснел. Разговоры о них меня смущали.

– Ахаха! Не переживай так. А то ощущение, такое что я тебя на казнь везу, – смеялся мой отец. Возможно, это был последний смех, который я от него услышал в тот день.

– Просто, мама говорила, что ты хочешь, чтобы я в будущем женился по расчёту. Поэтому это меня слегка волнует.

– Не переживай. Если ты, когда вырастешь не захочешь жениться по расчёту, то я заставлять точно не буду. Это просто бизнес-план для большего расширения, – серьёзно рассказывал отец.

– Папа, но разве ты не владеешь и так большей частью всего в этом городе? – спросил я.

– Это, да. Но мне бы хотелось большего. Как вырастешь поймёшь меня.

В своём юном возрасте, мне тяжело было понять его рассуждения. Ведь я имел всё, что хотел. У меня была любящая семья. Отличный дом. Хорошие друзья. Куча дорогих вещей и игрушек, которые только можно желать. Большего и не хотелось желать.

Тогда смотря в окно автомобиля, я думал об этом. О том, чего бы в будущем желал по-настоящему. Может быть, у меня появится мотивация или амбиции, добиваться огромных целей. Или же что-то ещё? Пока деревья проносились перед глазами одни за другим, я размышлял. Что же может произойти в будущем, чтобы моё мнение поменялось? Как вдруг послышался звук колёс при резком торможении.

– Осторожно! – прокричал отец, заслоняя меня своим телом. Наша машина упала набок и лобовое стекло рассыпалось на маленькие осколки, напоминающие слёзы. Я зажмурился с такой силой, что почувствовал жжение. После этого меня накрыла тёмная пелена, из которой не получится выбраться так просто.

Очнулся я лишь от пронзительного мужского крика. Это был мой отец. Его тембр голоса, я ни с чем не спутаю. С огромным усилием мне удалось разлепить свои тяжёлые веки, в тот момент. Мы были в старой квартире. Ободранные обои, потрескавшаяся штукатурка на потолке, плесень, старые ковры, развешенные на стене, много пыли и бегающих тараканов по всюду. В первые секунды я попробовал пошевелиться, но ничего не вышло. Мои руки были связаны тугой верёвкой, как и ноги. Отца удерживали четверо неизвестных в чёрной одежде и лыжных масках. Он был тоже связан и сильно потрёпан. Вся рубашка была перемазана кровью, как и лицо. Мне даже показалось, что он плакал.

– Влад, – прохрипел отец, – прости меня, за всё.

– Папа, что случилось? – спросил я, после чего почувствовал боль в затылке.

– Не трогай моего сына! – крикнул отец. Пока мой затылок горел, горло обдало, что-то холодное. Как оказалось, это был нож. В горле застрял неприятный ком страха. Я боялся пошевелиться. Боялся, что-либо крикнуть или сказать. Но при этом я сильно желал, снова обнять своего отца.

– Да, что ты пристал к мальчугану, он сейчас не нужен. Главное — это его папаша, – приказал тот, кто стоял возле моего отца, приставив пистолет к его виску.

Сердце забилось быстрее. Страх сковал меня, как и лезвие, приставленное к горлу. Впервые в жизни я начал искренне молиться. Пожалуйста, пусть всё это окажется тупым розыгрышем. Но ничего не менялось. Проморгав пару раз, картинка не сменилась на другую. А становилась лишь мрачнее.

– Что вы хотите? – кричал отец: Я могу вам дать всё что угодно, только отпустите моего сына. Мужчина, что стоял надо мной резко отпустил нож с моего горла и приблизился к моему отцу.

– Забавно. Слышали мужики он может дать абсолютно всё, что мы захотим, – ржал тот на ломанном русском языке:

– Тогда какого чёрта, ты забираешь то, что тебе не принадлежит?

– Что о чём вы говорите? Я не понимаю.

– Всё ты понимаешь. Великий и ужасный Александр Зорин. Внушающий страх в глаза абсолютно каждого. Но при этом чистый в своих делах до мозга костей. Вот что странно, как можно построить прибыльный бизнес при чём привязать себя ко всему в этом городе и при этом казаться белоснежным. Ответ прост. Ты совершенно не идеален, а многое скрываешь, – продолжал рассказывать мужчина с ножом, расхаживая по комнате из стороны в сторону.

– К чему вы клоните?

– К тому, что именно из-за таких мразей как ты наша сестра мучилась, а потом и вовсе была убита и выброшена, как последний мусор.

– Вы, наверное, что-то путаете...

– Да, что ты говоришь, – перебил моего отца мужчина в маске: Дело в том, что ты владеешь не одним предприятием. А несколькими. Некоторые из них нелегальные. Например, борделе, казино и перевозка людей на продажу.

После намёков неизвестного, мой отец задёргался. Я видел в его глазах страх. Он нервничал. Неужели всё что говорят эти люди правда. Мой отец занимается нелегальными делами? О таком я слышал только на уроках в школе.

– Что глазки забегали? Неужели не доходит? Ты перепродаёшь некоторых девушек другим людям, а потом те люди делают с ними, что заблагорассудится. Наша сестра не стала исключением. Её мучил целый месяц какой-то богатый хрен, а после выбросил, – продолжал рассказывать жуткие вещи, человек в маске. Пап, но это же неправда. Наверное, они перепутали. Ты не мог такое сделать. Правда? Мысли проносились в моей голове пока мой отец, опустив голову, спросил: Сколько вы хотите?

Мой розовый и идеальный мир рухнул. Нет! Так не может быть! Почему отец не отрицает? Что вообще происходит?

Мужчина в маске рассмеялся и поднёс нож к горлу моего отца.

– Никаких денег не хватит, чтобы расплатиться за жизнь нашей дорогой сестры. Но вот, например, если мы убьём тебя её душа успокоится. Или же... – мужчина направил остриё ножа в мою сторону: Твоего сына. Да! Точно! Это будет достойная плата за нашу сестрёнку.

И как-только неизвестный с ножом начал вставать, то отец прокричал: Стой! Делай со мной всё что угодно, только не трогай сына. Прошу!

Похититель громко рассмеялся на просьбу моего отца и поднёс нож к моей щеке.

– Знаешь, у твоего сына милое личико. Но чего-то в нём не хватает. Сейчас мы это быстренько подправим, – озлобленно хрипел мужчина, после чего провёл острым лезвием по моей щеке. Из глаз тут же полились слёзы.

– Нет! – кричал и вырывался мой отец, пока похититель резал моё лицо. Я орал. Плакал. Умолял. Но он не останавливался. Как-только похититель закончил, то громко рассмеялся:

– Вот так в разы лучше.

Потом он снова подошёл к моему отцу и произнёс:

– Даю тебе шанс, сказать что-нибудь напоследок своему сынку.

Помню в тот день, я впервые видел слёзы на глазах моего отца. Его зелёные глаза были совершенно чистыми и кристальными, словно дождливый день в лесу. Он сказал именно то, что я и так знал давно: "Я люблю тебя, сынок".

После раздался выстрел. Сначала один потом второй. Весь пол, как и я сам, окрасились багровым цветом, папиной крови. По меньшей мере неизвестные потратили ровно пять пуль. Но мой отец перестал дышать после второй. Похитителя с ножом даже это не устроило. Он начал топтаться по телу моего отца, ломая его кости. Последней каплей стала голова. Они толпой полностью её растоптали.

А потом оставили меня с телом отца наедине. Тогда я надеялся на то, что нас найдут, в ближайшее время. Но никого не было. Похитители приходили ко мне ни раз. Тушили об меня свои сигареты, резали и били. Снова и снова. Но при этом оставляли еду и питьё. Я медленно умирал. Время перестало существовать. Я был один наедине с гниющим телом, которое медленно подъедали местные крысы. С каждым днём надежда на спасение умирала. Как и я сам. Мне не было ясно, что же стало с моим лицом и как же теперь выгляжу со стороны. Скорее всего милый и красивый ребёнок умер именно тогда, когда раздался тот самый выстрел.

Похитители хотели избавиться от меня. Я слышал эти глухие и недалёкие разговоры. Но тогда их прервал оглушительный звук. Это была полиция. Меня смогли найти только спустя месяц, после пропажи. Это было весьма символично. Изуродованный, обезвоженный, переломанный мальчик предстал перед глазами правоохранительных органов. Многие доктора, которые меня лечили тогда, поражались. Я смог выжить, не смотря на всю боль.

– Ещё бы немного помедлили, и он бы умер, – говорили врачи, которые штопали бесчисленное количество ран. В тот период все смотрели на меня с жалостью. И боже, как я ненавидел это. Теперь вместо восторженных комплиментов слышать:

"Божечки, бедный мальчик"

"Пережить такое, не каждому по силу"

"Вы видели его лицо?"

"На нём же практически не осталось живого места"

"Почему это, нос вроде целый. А остальное можно зашить и прооперировать. Но правда всё равно в изначальное состояние не вернуть"

"Ему придётся жить с этим"

Своё лицо я увидел лишь однажды. Когда меня наконец-то выписывали. Я смог забежать в туалет и взглянуть в зеркало. На обоих щеках красовались глубокие порезы в виде крестов. Неровных и кривых, губа, как и подбородок были рассечены в нескольких местах. Несколько порезов на брови со швами, а также на линии челюсти пару полос. Всё лицо выглядело, как невообразимое месиво. Опухшее и уродливое. Я не верил, что смотрю на себя. Единственное, что сохранилось это зелёные глаза, красные от слёз.