Я никогда не была сильным человеком. Мне сложно вернуться к жизни так, будто ничего не произошло. Я цеплялась за собственные чувства. Я воспринимала любую ситуацию болезненно.

Сегодня произошло не что-нибудь, а страшное горе. И я уже знала, что дома меня ждёт депрессия. Потому что на это раз всё иначе. Намного хуже.

В день катастрофы Райан Финч был для меня просто известным и талантливым человеком. Он был тем, чью смерть жаль настолько, насколько можно жалеть того, кого никогда не знал по-настоящему.

Но теперь…

Теперь, когда он стал частью моей жизни, утрата ощущалась глубже. Стоило вспомнить его голос, взгляд или лёгкое колыхание воздуха, грудь сводило болезненным спазмом, будто организм отказывался принимать мысль, что его больше нет. На этот раз по-настоящему.

В таком состоянии я сидела в аэропорту, ожидая посадки на самолёт. По обе стороны от меня сидели люди. Слева дедушка с женой. Справа сидела женщина, наблюдающая за двумя малолетними детишками, пока те бегали по кругу.

Я отправила Лесе сообщение: «Завтра ночью прилечу в Москву. Через двадцать минут посадка на самолёт».

Её ответ пришёл не сразу, потому что она долго печатала: «Я ожидала этого, подруга. Ведь ты уже знаешь новость? Я замоталась, всё хотела спросить у тебя, исчез призрак или нет. По идее он должен исчезнуть при таких обстоятельствах. Как настроение? Предвкушаешь встречу?»

Я заморгала. Затем выпрямилась и задала нормальный в такой ситуации вопрос: «Что за новость? Я ничего не знаю».

«Как так? — написала Леся. — Неужели Америка молчит об этом? Россия на ушах стоит. Прошло ведь почти два месяца!»

«Леся, скажи мне наконец!!!»

Следующие несколько секунд, пока она писала, превратились в тягучую вечность.

И вот, наконец, она отправила сообщение. Я перечитала его раз пять, пока до меня дошёл смысл. Я не помнила себя в тот момент. Слова вырвались с моих губ сами собой.

— Он жив! — вскрикнула я и посмотрела на женщину. — Он жив! Не может быть! — повернулась к старичку. Крикнула на английском: — Он жив, жив, жив!

«Райан Финч вышел из комы вчера вечером. Буквально два часа назад сделали официальное заявление. Врачи не верили, что он выживет. Говорили, что мозговая травма была практически несопоставима с жизнью. Но произошло чудо. Может, ты оживила его, София? Жду тебя, детка. Целую», — гласило сообщение Леси.

Я подняла на уши весь аэропорт. Я не выкрикивала его имя, говорила «он», но этого было достаточно, чтобы у кого-то вызвать улыбку, а кто-то покрутил у виска.

В России я как можно скорее встретилась с Лесей, чтобы обсудить план действий.

— Я должна его увидеть.

— Дурная? Кто тебя к нему пустит? Он вообще может не вспомнить тебя.

— Я хочу верить в лучшее.

— Погоди-погоди, — Леся призывала меня к здравомыслию. — Он был духом. Его мозг спал… он спал, понимаешь? Возможно, он видел тебя во сне, но для него сон останется сном, София. Я просто не хочу, чтобы ты питала напрасные надежды.

— Вот когда Райан, глядя мне в глаза, скажет «я тебя не помню», тогда я уйду и больше не появлюсь в его жизни.

— Хорошо, — Леся откинулась на спинку стула. В кофейне было мало людей и музыка играла тихо, поэтому ее звонкий голос разнёсся по залу. — Как ты собираешься туда попасть? Не забывай, он звезда. Его охраняют.

Я взяла телефон.

— Погоди. Дай-ка сделать один звоночек.

Без всяких сомнений я позвонила маме и попросила поднять связи. К счастью, никто не скрывал, в какой больнице лежал Райан. У мамы оказались там знакомые. Она попросила подождать. Я победно улыбнулась Лесе.

— Хорошо, когда твоя мама работает в поликлинике много лет, — с гордостью произнесла я.

Через полтора часа мы с Лесей приехали в больницу. Она осталась ждать в холле, а я отправилась навстречу своей судьбе.

Прежде чем позволить мне зайти в лифт, Леся обняла меня.

— Недавно посмотрела твоё выступление в Лос-Анджелесе. Я очень горжусь тобой. Что бы ни случилось, знай, что я рядом.

Поджала губы, чтобы не расплакаться, затем сказала:

— Я знаю, Лесь. Именно поэтому ты здесь.

Лифт привёз меня на третий этаж. Я спросила у медсестры, где могу найти Игоря Даниловича. Девушка указала на дверь кабинета всего в двух шагах от её поста.

Игорь Данилович ждал меня. Ему позвонил мамин знакомый доктор. Они не объяснили причину, это предстояло сделать мне.

Мы представились друг другу. Игорь оказался молодым врачом, очень приятной наружности. Он был вежлив и думал, что я начну жаловаться на здоровье, но я тут же ошарашила его намерением повидать Райана Финча.

— Простите, но это запрещено, — нахмурившись, сказал он.

— Тут такое дело… я не фанатка. Могу представить доказательства. Мне необходимо его увидеть. Вполне возможно, я единственная, кто связывает его с миром.

— Это как?

— Смотрите, — я продемонстрировала врачу несколько фотографий с Нэнси Финч, которые сделала перед уходом. — Это его бывшая жена. А его сыну требуется повторная операция. Я только недавно приехала из Лос-Анджелеса, я говорила с ней. А вот это видео доказывает, что мы с ним знакомы.

На видео до моего выхода на сцену ведущий чётко сообщает, что я — ученица Райана Финча. Игорь хорошо понимал английский, и мне не пришлось переводить.

— Понимаю вас, София, но нам строго сказали никого не пускать. Я не могу нарушать правила. Финч только-только очнулся. Ему противопоказаны любые волнения.

— Послушайте. Я не собираюсь его волновать. Я зайду, чтобы… Давайте так. Если он меня не узнает, я извинюсь и исчезну. Но если узнает, вы позволите мне побыть с ним немного.

Это была последняя надежда.

— Пожалуйста, — добавила я, когда доктор задумался.

Он пообещал что-нибудь придумать, после чего вышел. Я сидела в течение десяти минут как на иголках. И вдруг меня позвала медсестра. Я думала, что всё потеряно. Меня проводят на выход и всё будет кончено. Для Райана я останусь просто сном… даже не воспоминанием.

Но, к моему удивлению, она подвела меня к двери палаты и сказала, что зайдёт вместе со мной. Я не возражала.

В палату заглядывал солнечный свет, что никак не вязалось с моим представлением о больницах. Райан лежал на подушках бледный, но живой. Когда мы вошли, он не сразу открыл глаза. Только когда я тихим шёпотом позвала его по имени, его веки приоткрылись.

— Райан?

Он смотрел на меня долго, будто не узнавал или пытался узнать. В его взгляде не было и намёка на узнавание. Я начала терять надежду.

Его губы дрогнули.

— Райан, — повторила я. — Это я…

Его голос звучал хрипло, когда он заговорил:

— София? Это не сон?

Я улыбнулась.