Глава 20: Экранная рекурсия и магия «Как это было»

О четвёртой стене я не вспоминала. Там, за невидимой преградой, время застыло в вечном «сейчас», зацепившись за мигающий курсор моего ноутбука. А здесь, в Ксилосе, время летело со скоростью магического экспресса. Танцевальная лихорадка утихла, сменившись приятным послевкусием, и я поняла: пора переходить к тяжёлой артиллерии визуального контента.

— Мы сняли короткие метры, мы сняли мюзиклы. Теперь нам нужна Сага, — объявила я на совете директоров Ксилотеки Визуальных Грёз.

— Сага? — Эребус переглянул графики посещаемости кинотеатров. — Иллирия, народ требует экшена. Ты хочешь дать им многочасовые диалоги?

— Я хочу дать им Историю, Эребус. Мы начинаем производство многосерийной ленты под названием «Теневые узы: Истинный сценарий».

Это была чистейшая, дистиллированная ирония. Я писала сценарий сериала по сюжету той самой книги, в которую я попала. Но я не вносила в него современные правки. Никакого метро, никаких брючных костюмов, никаких кофе-машин и налоговых реформ.

Я воссоздала тот самый, «избитый» и пафосный мир, который встретил меня в первый день.

— Послушай, — Зефирион читал сценарий первой серии, и его брови медленно ползли вверх. — Здесь мой персонаж… он что, правда говорит: «Твои глаза — как два омута, в которых я готов тонуть вечность»? И я… я правда должен это сказать в кадре?

— Именно так, Зеф. И не забудь пронзительный взгляд и эффектно развевающийся плащ. Маги ветра обеспечат нужный поток воздуха.

— А я? — Эребус с сомнением смотрел на эскиз своего костюма с шипами и избыточным количеством кожи. — Я здесь просто похищаю героиню и держу её в темнице, пока она не полюбит мою «израненную душу»? Это же… это же нелогично! У нас в Ксилосе за такое теперь полагается административный штраф и принудительные работы по озеленению!

— В этом и смысл, мальчики. Это — «ретро-фэнтези». Классика жанра.

Съёмки стали главным событием года. Я пригласила всех топовых звезд: солисты «Пяти Стихий» играли прекрасных эльфийских принцев, а «Сирены Полночи» — роковых злодеек в корсетах, от которых перехватывало дыхание.

Премьера первой серии вызвала в Ксилосе настоящий шок. Современные горожане, привыкшие к моей логике и сарказму, смотрели на экран с открытыми ртами.

— Боги, неужели мы правда так жили? — шептались в зале. — Посмотрите на её платье! В нём же нельзя даже сесть в магический кар! А этот диалог про «вечную клятву на крови»? Это так… так винтажно!

Сериал стал хитом. Люди смотрели его как комедию абсурда и одновременно как нечто невероятно уютное. Они смеялись над пафосом, но тайно вздыхали над сценами «судьбоносных встреч».

Я сидела в режиссёрском кресле на съёмочной площадке финала первого сезона. Вокруг меня суетились гримёры, осветители и маги-декораторы. Четвёртая стена мерцала где-то далеко, за пределами моего внимания. Я снимала кино о мире, из которого я сбежала, находясь внутри мира, который я создала сама.

— Иллирия! — ко мне подбежала Мирабель. Она теперь была исполнительным продюсером и носила на шее магическую рацию. — Рейтинги зашкаливают! Соседние королевства просят продать им права на трансляцию. Они говорят, что «Теневые узы» — это их официальная история, только «красивее и с хорошим светом».

Я усмехнулась, глядя, как Зефирион на экране пытается не рассмеяться, произнося очередную фразу про «пламя страсти».

— Продавай, Мирабель. Пусть смотрят. Пусть видят, как пафос превращается в искусство.

Я поняла, что эта рекурсия — мой лучший манёвр. Я не просто изменила этот мир, я сделала его старое «я» частью индустрии развлечений. Я окончательно приручила эту реальность, превратив её в съёмочную площадку.