Глава 10: Сценический прагматизм

Гул фестиваля в Долине Ветров ещё неделю вибрировал в моих костях. Я была уверена: тот колоссальный выброс чистой фанатской энергии должен был пробить брешь в ткани этого мира. Я чувствовала, как реальность истончилась, как за спиной у «Пяти Стихий» на долю секунды проступили контуры моей заваленной бумагами комнаты.

Но стена не поддалась. Она спружинила, впитала мой отчаянный рывок и превратила его в ослепительную световую вспышку, которую критики потом назвали «Триумфом Иллирийского Света».

— Проклятье. — прошептала я, глядя на свои ладони в кабинете Магистрата. — Она не ломается. Она просто делает меня популярнее.

Мир Ксилоса защищался от меня самым коварным способом — он обожал всё, что я творю. Системе было выгодно, чтобы её архитектор оставался внутри. Значит, нужно было зайти с фланга. Если современный ритм и стадионный драйв не сработали, возможно, нужно что-то более тонкое? Более... классическое?

— Эребус, Зефирион, зайдите ко мне, — я нажала кнопку на селекторе, который гномы собрали из кристаллов связи.

Через минуту мои верные «топ-менеджеры» были на пороге. Эребус в чёрной водолазке выглядел как воплощение лаконичности, а Зефирион в пиджаке со стальным отливом — как символ прогрессивного дворянства.

— Мы перекормили народ спецэффектами, — объявила я, разворачивая новые эскизы. — Нам нужно что-то, что заставит энергию не взрываться, а концентрироваться. Мы строим Большой Эфирный Театр.

— Театр? — Зефирион приподнял бровь. — У нас есть бродячие труппы, Иллирия. Они показывают отличные комедии о пьяных леших и неверных жёнах.

— Забудь о леших, Зеф. Мы вводим Балет. И Высокую Драму.

Строительство театра стало моим новым проектом по поиску «точки выхода». Я надеялась, что строгая геометрия классического танца и выверенная акустика закрытого зала помогут мне сфокусировать магический фон в узкий луч.

— Понимаете, — объясняла я ведущим магам-декораторам, — балерина в прыжке — это не просто красота. Это вектор силы. Если тридцать лебедей синхронно выполнят фуэте, создастся вихрь, который... э-э... улучшит микроклимат в зале.

На самом деле я рассчитывала, что этот вихрь проткнёт пространство, как иголка.

Открытие театра стало событием сезона. Дамы Ксилоса, уже привыкшие к брючным костюмам, с восторгом надели их вариации — «вечерний смокинг-шик». Мужчины сменили доспехи на строгие фраки.

Когда занавес из тяжёлого аметистового бархата поднялся, в зале воцарилась тишина, какой не было даже на инаугурации. Оркестр заиграл музыку, которую я восстановила по памяти — нечто среднее между Чайковским и минимализмом.

На сцену выпорхнули танцовщицы. Их движения были математически выверены. Никаких хаотичных прыжков — только чистая линия, идеальный баланс. Я сидела в центральной ложе, сжимая в кармане накопительный кристалл, настроенный на частоту «прокола».

«Сейчас... — думала я, глядя, как прима замирает в идеальном арабеске. — Энергия должна сконцентрироваться в одной точке...»

Я почувствовала лёгкий холодок. Воздух в театре натянулся, как струна. Четвёртая стена задрожала — на этот раз не от крика толпы, а от тончайшего резонанса скрипок и движения тел. Я закрыла глаза, готовясь к прыжку в неизвестность.

Но тишину взорвал шквал аплодисментов.

— Гениально! — Зефирион вскочил с места, его глаза сияли. — Иллирия, это… это триумф порядка над хаосом! Посмотри на потолок!

Я подняла голову. Вместо портала на своде театра расцвела великолепная фреска из живого света, изображающая танцующих нимф. Мир снова «переварил» мою попытку взлома, превратив её в очередной эстетический шедевр.

— Поздравляю, Мэр, — Эребус склонился к моему уху, его голос был полон искреннего восхищения. — Вы только что создали новую тенденцию. Кажется, теперь каждый второй житель Ксилоса хочет научиться стоять на пуантах.

Я устало откинулась на спинку кресла. Стена стояла крепко. Я создала мир, который был слишком идеален, чтобы меня отпустить. Я дала им музыку, архитектуру, кино и теперь — балет.

— Что дальше, Иллирия? — спросил Зефирион, сияя от гордости. — Какой новый горизонт мы покорим завтра?

Я посмотрела на сцену, где танцовщицы кланялись, утопая в цветах.

— Завтра, — я вздохнула, — мы будем разрабатывать дизайн театральных билетов. И, кажется, пришло время подумать о Высшей Литературной Премии. Раз уж я не могу уйти, я хотя бы заставлю их писать качественные сюжеты.