Артур

— Артур, ты меня разочаровал. Как ты планируешь исправлять то, что натворил? — отец сидел напротив меня в палате и держал в руках результаты моих анализов, пальцы стискивали бумаги с силой. — Я тебя не так воспитывал. Даже не мог поверить, когда мне позвонили, что речь о моем сыне!

Он тяжело вздохнул, отложил бумаги на тумбочку, под его суровым взглядом я, однако, не дрогнул. Получаю поделом. Это отец, не мать. Та бы рыдала, руки заламывала, что я чудом не умер, радовалась бы, что я выжил. Отец же всё по делу говорил, он не тратил времени попусту, сразу перешел к сути.

— Сам накосячил, сам и буду исправлять, — процедил, злясь на собственную слабость и бездействие. На то, что прикован к койке, исколот иголками, что организм подвел, что Лину не смог удержать.

Ведь мне хотелось действовать немедленно, а не валяться на больничной койке. Разобраться во всем и расквитаться с врагами. Вернуть жену!

— Слишком много придется исправлять. Пусть ты и накосячил, но ты мой сын. Оставаться в стороне я на намерен. Разберусь с шумихой в СМИ, помогу проверить компанию… — загибал он пальцы, хмуря брови.

— Зачем компанию? — напрягся я всеми мышцами, ощущая неладное. Пульс участился и задолбил в висках, отдаваясь шумом в ушах.

— Что за вопрос, сын? Считаешь, что целью этой девицы было только разлучить тебя с женой? — он удивленно смотрел на меня, мол, как ты не догадался?

А я догадался, просто не хотел это озвучивать, да и не хотел думать, что всё настолько опасно. Признаваться себе не хотел, что всё испоганил по своей вине. Брак, дела компании, репутацию засрал.

— А что же еще? — спросил нервно, хоть ответ мне и был прекрасно известен.

— А то. Подумай головой, — постучал пальцем по виску, призывая меня к тому, чтобы заработали мозги, — как бы она не влезла в дела компании. Доступ был, всё же у юристов он есть. И вообще — откуда она взялась такая шустрая? Сразу втерлась в доверие, прыгнула к Владу в койку. К тебе в штаны. Ее надо было сразу вышвырнуть, как собаку плешивую, хотя бы за то, что по рукам пошла. Плохо ты людей проверяешь, Артур, выходит. Служба безопасности зря хлеб ест.

— Почему это? — я ощетинился, не желая признавать реальность. Мне ее отодвинуть хотелось, мозг сопротивлялся, думать о том, что Роксана влезла еще и в дела компании — это уже за гранью.

Слишком!

— Потому что она темная лошадка. Потому что не профессионал. Потому что думала больше не о деле, а о том, чтобы шашни крутить. Объясни мне, Артур, как ты вообще додумался встретиться с ней в том номере? Зачем?

— Это из-за Влада. Я хотел ему показать, что она из себя представляет. У меня был четкий план.

— Показать он хотел! План! Вы оба не меняетесь с детства! У Влада обостренное чувство вины, он жить не может, если не исправит там, где накосячил. Я так понимаю, он даже не спал с вашей этой Роксаной!

— Нет, не спал, — качнул я головой, — обманула она его с этим препаратом, убедила в том, что секс был, а он, дурак, поверил.

— Вот, то-то и оно. А уже побежал разводиться — из чувства вины, что якобы изменил беременной жене! Мол, не смогу смотреть ей в глаза. Ты представляешь? Вот такой он, твой брат. Помню, в семнадцать взял летом машину покататься и разбил фары, врезался куда-то в забор, что ли. Я о тачке и не думал. Мне главное было, что он ничего себе не сломал, выжил, а Влад отказался от карманных денег, не поехал с друзьями в отпуск, он пошел работать у соседа на участке. Заработал и мне всё вернул до копейки, не хотел быть должным.

— Я не знал про это, — удивленно вскинул голову, — мне никто не рассказывал.

— Да, твой брат закрытый человек, он не привык жаловаться, но он человек с глубоким чувством вины. Он честный. А у тебя пунктик на справедливости, сын. Ты хотел, чтобы всё было по-твоему, чтобы всё работало как по нотам. Если не сработало, тебе надо было кровь из носу исправить, с любыми жертвами. И сейчас вы оба не выдержали испытание, когда надавили на ваши болевые точки.

— Пап, спасибо, конечно, за психоанализ, но делать-то что?

— Это не психоанализ, сын, я в вас вижу себя. Я сам вам привил эти качества. И сам дойду до ручки, пока не исправлю ситуацию. И вы такие же. А что делать? Ты сам знаешь, что делать. Взрослый мальчик. Как и Влад. Вы оба вернете своих жен, я в этом не сомневаюсь. Но тебе будет сложнее. Аня у нас девочка хрупкая, нежная, ведомая. Думаю, что она уже на пути к прощению. Тем более беременная, примет заботу Влада. А там уже рукой подать до примирения. А вот твоя Лина другая. Независимая, сильная, категоричная очень. Ты ее за это и выбрал. Но тебе будет трудно.

— Я не боюсь трудностей, и я ее верну, вот только хочу к ней прийти не с пустыми руками. Мне нужна голова Роксаны, — оскалился я, представляя в красках, что сделаю с тварью.

— Поясни, — чутко среагировал он на мой кровожадный взгляд.

— Посадить ее хочу. Она же использовала запрещенный препарат и нанесла вред моему здоровью. Это статья. А если накопаем что-то еще по бизнесу — ей точно головы не сносить.

— Как бы она тебя сама не посадила, — пробормотал он, — не зря в травматологии лежит, однозначно сняла побои. Я уже проконсультировался по характеру ее травм. Ты душил ее, сын?

Я молчал. Вспоминалось не хотелось. Паршиво было. Тошно. Как ни отрицай, а секс был. Грязный, вынужденный, болезненный какой-то, на грани помешательства. Я плохо соображал и вряд ли понимал, кто бьется подо мной. Вернее, мне было похуй. Потому что мой организм сломался, все настройки к чертям полетели, эта дрянь в моей крови управляла мною.

Стоп-сигнал не срабатывал, я сам за себя не отвечал.

И самое страшное, что Лина видела всё это, она попала в ловушку, устроенную Роксаной. Я, прикрыв глаза, впал в прострацию, повторяя себе прописные истины — не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Я хотел поймать в ловушку Роксану, она же догадалась об этом, хитрая стерва, и смогла поймать в капкан и меня, и Лину. У меня было мало надежд на то, чтобы вернуть жену после такого. Даже если Лина увидит записи с камер, поймет, что мне вкололи препарат, всё равно нам не стереть то, что я трахнул другую на ее глазах…

Мы с отцом еще раз обсудили все вопросы, а потом я снова почувствовал слабость, медсестра пришла как по заказу. Вколола новую иглу, очистительная капельница начала свою работу. Отец покинул палату. Наступили сумерки, я вроде как задремал.

А когда очнулся, понял, что на мне кто-то сидит, верхом, сидит и пытается сдвинуть тонкие спортивные штаны вниз…