Лия

Каждый вечер, закончив все дела и пока не зашло солнце, я присаживаюсь на ступеньках главного входа замка и вышиваю. Делаю это, ловя золотисто-розоватый свет солнца, словно он напитывает полотно чем-то добрым и уютным.

Время от времени я посматриваю на дорогу в ожидании Дарио.

Я знаю, что он вернется, но каждый вечер тянется до безобразия.

Именно вечер, потому что днем у меня полно забот — домашние дела с Розалиндой, тренировки с Матильдой, походы за ягодами и грибами в лес, во время которых я, конечно же, вспоминаю всё, что мы вытворяли в ночи с Дарио в этих местах.

Как же хочется к нему прижаться и крепко обнять.

Соскучилась.

Когда из-за поворота показывается лошадь с обмякшим всадником, я так резко встаю, что голова идет кругом.

— Мати! Рози! Фиона! — кричу я, пока сердце сжимает паника.

Не раздумывая, я бегу навстречу лошади.

Это же…

Это же не может быть Дарио…

Сердце останавливается, пока я пытаюсь отыскать глазами в облике всадника хоть что-то, что разрушит мое подозрение.

Матильда подбегает первая. Как всегда, подтянутая и готовая к бою.

— Осторожна, Лия! — кричит она мне. — Не трогай его!

Я слушаюсь, дрожу от накатившей тревоги, пока Матильда останавливает лошадь.

Кровь стынет в венах, а к горлу подкатывает тошнота, потому что тело всадника обгорело и невозможно даже понять, кто перед нами: мужчина или женщина. По одежде — скорее всего, мужчина.

Вместе с подоспевшей Розалиндой, Фионой и Марчелло мы осторожно снимаем тело с лошади и укладываем на земле.

Слезы скапливаются в глазах. Я всё никак не могу найти хоть что-то, чтобы рассеяло мои сомнения и убедило в том, что перед нами не Дарио.

Мужчина стонет, а потом открывает глаза. Янтарные. Чем-то знакомые. Однако в этих глазах нет темноты Дарио.

Я выдыхаю с облегчением: это не он. Должно быть, это кто-то другой, зачем-то пришедший к нашему замку.

Страдания человека передо мной не позволяют расслабиться.

— Кто ты? — оскалившись, спрашивает Матильда и с подозрением сощуривается.

Она ловко достает нож и приставляет к горлу обгоревшего. Тот хрипит что-то невнятное.

— Не надо, — останавливаю Матильду. — Это может быть гонец от Дарио.

Или моего отца.

Но не важно. Этому человеку необходима помощь. Немедленно.

Матильда что-то нервно и недовольно рычит, но убирает нож.

— Так что делаем, Лия? — поворачивается ко мне Розалинда. — Он еще жив. Думаю, у меня есть несколько снадобий, которые смогут заживить подобные ожоги.

Я осматриваю всех собравшихся.

— Отнесите его в одну из гостевых замка, — отдаю приказ, который сразу же принимаются выполнять все, кроме Матильды.

— Мне он не нравится, — бормочет она, глядя вслед Розалинде и остальным, уносящим обгоревшего путника в замок.

— Почему? — спрашиваю я, останавливаясь и желая узнать ее мнение. А еще — перевести дух, потому что меня мутит от увиденного и запаха жженой плоти. Еще немного — и меня вырвет.

Матильда задумывается и принюхивается.

— Не знаю, — выдает в конце. — Но ты права, это может быть посланник Дарио. И если так, то всё плохо.

Я набираю грудь, полную воздуха, а потом живот сводит спазмом. Тошнота так резко и внезапно накатывает, что я хватаюсь за руку Матильды и сгибаюсь пополам, освобождая содержимое желудка.

— Боги, Лия… Это всего лишь обгоревшее тело. Ты видела и похуже. Ну да, вонь отвратная, но не настолько же. — Матильда закатывает глаза, но тут же широко их раскрывает и смотрит на меня так, будто у меня вместо головы расцвел кабачок.

— Или… — Матильда склоняется ко мне, ведет носом совсем рядом, пока я вытираю губы от блевотины, далеко не как принцесса…

— Да ты… ты… — я впервые вижу, что Матильда теряет дар речи. — Дарио знает?

— О чем? — я смотрю на нее с полнейшим непониманием, но меня настораживает ее внезапный восторг и странный смех.

— Ты пахнешь беременностью, — вкрадчиво шепчет она мне.

Я стою несколько секунд, раздумывая над значением ее слов.

— Ты шутишь, — единственное, что слетает с губ, но в груди разливается приятная теплота, а потом — тревога.

Чувства сменяют одно за другим.

Я же и правда могу быть беременной! Не помню, когда были месячные в последний раз. Меня начало воротить от еды…

Но Дарио… В груди щемит сильнее. Его рядом нет, а появление гонца у ворот замка пугает…

— Я не шучу. У меня очень хорошо натренированный нос. В том ублюдке я чувствую злость и ненависть. — Матильда кивает в сторону замка, куда занесли путника. — А в тебе я чувствую… беременность. — Матильда подмигивает. — Ты пахнешь слаще обычного.

Я отмахиваюсь.

— Если не веришь, спроси у Розалинды. Она знает, как это определить точнее.

Проходит пара дней, и я получаю подтверждение своей беременности. Чувства переполняют. Я счастлива, но для того чтобы взлететь от этого счастья, мне нужен Дарио.

Скорее бы он вернулся.

Свадьба через две недели…

Розалинда отчаянно следит за каждым моим шагом, составляет меню и посылает отдыхать каждый раз, когда я вытираю лоб ладонью. Новость о моей беременности мгновенно распространяется на весь замок, даже если я хотела оставить это секретом… хотя бы до прибытия Дарио.

Помимо гнетущего ожидания, я не теряю надежды выпытать у путника, или гонца, зачем он пожаловал. Ведь он может знать что-то важное о Дарио. За эти два дня Розалинда превратила его в ужасающую мумию, но он стал наконец-то пить и есть, а еще двигаться, даже встает с кровати и ходит.

Только не говорит. Зато идет на поправку.

В очередной раз я прихожу в его комнату. Даю ему воды и пытаюсь разговорить.

Но мужчина угрюмо молчит.

Ему удается встать, походить по комнате, опираясь на мою руку, а потом происходит странное.

Он вытаскивает мой кинжал с жемчужной рукоятью, что подарил мне Дарио и направляет на меня. Я отстраняюсь, почувствовав опасность.

— Поняла, да? — шипит обгоревший. — Знала бы ты, как я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, тварь! — в этом охрипшем голосе я узнаю… брата. — Почему ты не сдохла после всего? Я столько сделал ради этого. Стольким заплатил и стольким пожертвовал, но ты оказалась живучей, как твой ублюдок-дракон! Вы всё испортили. Всё!

Адольфо.

Это он.

Если бы я еще была принцессой, то, наверно, испугалась бы. Но сейчас я просто смотрю на то, во что превратился мой брат.

— Так ты еще и трахаешься с ним? Интересно. Ты всегда была маленькой и наивной дурой. Но знаешь что: я убью тебя. Убью. Потому что ты и твой дракон всё испортили. Интересно, каково ему будет, если я зарежу его беременную шлюху?! Я слышал, что ты беременна от него. Весь замок гудит. Тошнит аж.

Я спокойно и даже холодно улыбаюсь. Слова брата не цепляют. Он мне еще угрожает? Неужели брат не понял, что бояться стоит ему.

Он в логове монстра.

Моего монстра.

— Чего молчишь? Ненавижу! Тебя, его, отца! — брат явно не в себе. Не мыслит здраво. Похоже, он обезумел. Вероятно от боли или просто от ненависти.

Пока я размышляю над тем, как бы его обездвижить, а потом отправить сувениром отцу, брат решает накинуться на меня с моим же ножом.

Я качаю головой.

Зря.

Во-первых, на мне кулон Дарио, и мне даже не нужно шевелиться, чтобы защитить себя.

А во-вторых, Розалинда расстроится, что придется помимо ожогов лечить еще и переломанные кости.

Как и ожидалось, Адольфо отбрасывает защитной волной в стену.

Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как его тело сползает по серым камням.

— Лия, что происходит? — Матильда распахивает дверь.

— Да так. Поняла, кто это, — вздыхаю я, кивая на мумию.

— И кто же? — она складывает руки на груди, не обращая внимания на то, как пыхтит мой брат, пытаясь подняться с пола.

— Это мой брат, — признаюсь.

Надо бы заставить себя помочь ему, но я продолжаю стоять и смотреть на то, во что он превратился.

— И это он продал меня в рабство, — добавляю я.

А еще это тот, из-за кого Дарио потерял крылья.

Но этого я уже не говорю, ведь за такое Матильда распорет Адольфу брюхо и не подумает. А мне почему-то жаль ублюдка. Он едва стоит, отравленный всей этой ненавистью.

— О… Это же так интересно! — глаза Матильды сверкают так, что брат, едва поднявшийся на ноги, отшатывается от нее подальше.

— Как ты смотришь на то, что я куплю его у тебя? — ухмыляется Матильда, придвигаясь поближе к потенциальному товару.

— Эээ… Я думаю… Что мне стоит… — я хочу сказать о том, что мне нужно бы поговорить об этом с Дарио.

— Сколько ты за него хочешь? — спрашивает она игриво.

— Пять… пять медных монет, — внезапно произношу. — Только сначала пусть он вылечится.

— Ммм… — тянет Матильда. — Я знаю, как его вылечить. Договорились, дорогая.

Она подходит к нему ближе, и Адольфо оседает на пол. Матильда поглаживает его по голове, обмотанной тканями, и смеется.

Я же не хотела его продавать.

Но…

Почему бы не отплатить ему той же монетой?

Ой…

Кажется, я стала очень, очень плохой и коварной. Ладно, потом я поговорю с Матильдой и Дарио, и мы решим, как будет лучше. Самое главное — сначала вылечить его. Уверена, он больше не будет мне помехой.

* * *

Дорогие читатели,

Я вот задумалась, как думаете, что было бы лучше для брата?

— оставить у Матильды в рабстве

— отослать сувениром папе

— казнить ко всем чертям, нельзя помиловать

Буду благодарна вашему мнению🖤🤗