Эля

Надо же. Не свидание. А будто я не знаю? И зачем это уточнять? Решил прояснить момент с самого начала, чтобы я ни на что не претендовала?

Так я и не думала даже.

Ах да! Я же отвлекла Северова от романтического рандеву с легкодоступными девицами, и вместо этого он со мной возится, а на уме первые свидания и бог весть что еще…

И хоть был порыв высказаться по этому поводу, свои возмущения я попридержала.

Не желаю касаться этой темы.

Майор как раз обернулся и позвал меня:

— Ты идешь?

Я потопала за ним и уселась на хлипкий скрипучий стул, с опаской глядя на то, как он размещает моих деток на широком подоконнике этого убогого заведения.

Бедняжечки мои, натерпелись за сегодня.

И едва Северов умостился на стул, при этом чуть не раздавив его своим немаленьким весом, как к нам подбежала официантка.

Вернее, первым к нам прыгнул ее внушительный бюст, который она не постеснялась сунуть майору под нос.

Вот это сервис. Что называется, я к вашим услугам, где главное слово — я.

— Что вам принести? Может быть, чайку горячего? — запела девица, складывая алые губы бантиком.

— Нам бы что-то посущественнее. Да, Эль?

Майор глядел на меня, грудастая дамочка плотоядно смотрела на него, я изучала ложбинку груди наглой девицы. Что-то я не помню, чтобы на вокзалах такие расторопные официантки работали. Видимо, это олл-инклюзив для Северова.

— Кхм, — я задумалась и бросила взгляд на почти пустую витрину, где доживали свой век два несчастных чебурека. Но даже они сейчас казались манной небесной. — Да, я бы перекусила.

— Подогреть не могу, микроволновка сгорела, — буднично сообщила официантка, постучала ручкой по блокноту. Бюст колыхнулся. Северов и бровью не повел.

— Всё равно несите, — принял за нас решение он, — и чая горячего, пожалуйста, два.

К чести Северова, выдающаяся часть тела официантки оставила его равнодушным. По крайней мере, он даже не смотрел вслед девушке, когда она уплыла в сторону витрины и завозилась с нашим заказом.

Мы разделись, но тепло здесь не было, и это хорошо, иначе дети сопрели бы окончательно, а так им слегка дуло из окна, поэтому я спокойно оставила их там досматривать свои младенческие сны.

Вернулась официантка с подносом, на котором дымились два стаканчика с висящими из них ярлычками самого дешевого чая. Обжигающе горячего.

Пить и есть хотелось ужасно, но я сидела и ждала, пока чай остынет.

Северов, как и многие мужчины, такой проблемой не страдал и спокойно пил себе этот цветной кипяток, и кажется, отвратительный вкус ледяного чебурека его тоже не особенно волновал.

— Дети долго будут спать? — покосился он в их сторону.

Я насторожилась.

— А что?

— Не шарю я в детях, Эль, вот и спрашиваю. Ты же на электричке ехать собралась. Далеко?

— Где-то минут сорок, — пожала плечами.

— Тебя встретить должны были?

— Встретили бы родители, но я им позвонить не успела, — выдала, покраснев от смущения, — всё собиралась с мыслями, как сообщить им о своем приезде, а потом сумку украли.

— Ясно, ну тогда и не звони пока, тем более ночь, — важно велел Северов, на что я приподняла бровь.

Он теперь за меня всё решает? Интересно.

— Так мы обсудим… Ммм…

Я стрельнула глазами на детей, не в силах подобрать слова.

К счастью, майор пришел на помощь.

— Эль, уже поздно. Спать всем пора. Ты мне потом расскажешь, в нормальной обстановке, как так вышло, что меня как отца детей вычислили, а сначала нужно с вашим ночлегом разобраться.

Он говорил деловито, как о свершившемся факте, и я понимала, что не время и не место защищаться, но захотела прояснить:

— Произошло какое-то недоразу…

— Произошло преступление, — мягко перебил он, и меня пробрал испуг.

Ведь всё же он был представителем власти.

— Вы меня в чем-то обвиняете?

— При чем тут ты? С чего ты это взяла? Муж твой получит по всей строгости закона, как и клиника, слившая данные. А ты непричастна к этим махинациям.

Он так уверенно это заявил, что я опешила.

— Откуда вы знаете?

— Ты же в курсе, где я работаю, я людей насквозь вижу. Да и не надо быть ментом, чтобы понимать, что ты не своей воле приехала тогда к ресторану. Эль, и кстати, не пора ли перейти на “ты”? Мы ж вроде как родители.

Родители. Это слово хоть и было фактически верным, но мой мозг его с нами никак не соотносил.

— Хорошо, давай на “ты”. Но еще не поздно отказаться от роли родителя. Тебе необязательно им быть. Я не прошу принимать участие в судьбе моих малышей. Понимаю же прекрасно, как это всё странно и неожиданно. Я была уверена, что донор останется анонимным.

— Донор, — Северов потер щетинистый подбородок и взглянул на ангельские личики Насти и Дениса, его же лицо просветлело. — Я не хочу быть просто донором.

— А кем ты хочешь стать?

Мне стало любопытно, а майор словно размышлял вслух. Интересный он такой, отец моих детей. Неужели правда хочет воспитывать малышей?

— Раз не донором, получается, отцом. Буду заботиться о них, навещать. Ты же не будешь против? — закинул он удочку.

Растерялась. Плохо себе представляла будущее в принципе, а уж такое, в котором Северов приезжает в тесную квартирку родителей, мое воображение вообще не рисовало. Слишком уж невероятная картина.

— А если буду?

— Эль, ты можешь быть и против, но закон обязывает отца заботиться о детях до восемнадцати лет и финансово их обеспечивать, — включился в нем строгий работник органов, но говорил он при этом мягко. Ненавязчиво.

А меня триггернуло. Ведь законным отцом был Вадим, но это его никак не волновало.

— Закон? А нам какое дело до закона? — изогнула бровь и наклонилась, отчего пластмассовый стол жалобно заскрипел. — Если ты не установишь отцовство, сделав тест ДНК, то можешь жить, как жил. Я тебя не буду беспокоить. Если надо, подпишу нужную бумажку.

От моего предложения Северов поджал губы, хотя я не понимала, что ему не так. Ведь я старалась придерживаться официального тона. Что ни говори, а мы с ним чужие люди. И если мои крохи для него — навязанная обязанность, я буду рада избавить его от нее.

Мне хватило Вадима, который вышвырнул нас на улицу, еще один от ворот поворот стал бы еще более неприятным.

— Эль, ты голову-то включай и давай без этого ненужного официоза. Да, я не мечтал о детворе, уж прости, работа у меня такая, что не до детей. Я вечно занят, дома почти не бываю, меня всё устраивало, но…

— А тут я свалилась как снег на голову, — закивала я, прерывая объяснительную тираду, грустно вздохнула. — Ты прав, уже поздно и мы устали. Если можно, одолжи мне немного денег, я на такси доеду до родителей, раз уж электричка уехала.

— Со всем выводком собралась ехать? — уточнил он деловито.

— Мальчика зовут Денис, а девочку — Настёна, чтоб ты знал, — пропела я медовым голосом, чтоб он понял, как задевает, когда твоих кровиночек зовут выводком. — Тебе спасибо, что помог, но дальше я сама. Как-нибудь доберусь.

Выслушал. Зубы сжал и недовольно вздохнул.

— Упрямая ты девица, Эля. Ладно, поехали. Отвезу вас с Настёной и Дениской в деревню.

— Не в деревню, а в поселок городского типа, — поправила машинально, — и не надо меня никуда отвозить. Я и так заняла кучу твоего времени.

— Твое упрямство занимает гораздо больше времени, — вздохнул тяжко так, словно устал. — За кого ты меня вообще принимаешь? Так прямо взял и отпустил тебя с чужим мужиком на такси…

Гляди, какой заботливый. Я опустила глаза, стараясь не разомлеть от внезапной заботы, но держала в уме, как устало он выдохнул. Напрягла его я с детьми знатно.

Может, и Вадик устал? Утомительная Эля. Утомит и напряжет кого угодно. Как бы я ни старалась не думать о муже, всё же внутри занозой сидела жуткая обида. И стыд. Много людей разводятся. Но не каждую на мороз с детьми выкидывают.

Тут поневоле о многом задумаешься.

Но не сейчас. Лучше потом. Или в следующей жизни.

А пока я семенила за майором, а он шагал с переносками на выход с вокзала, да так бодро, что пришлось его окликнуть.

— У меня две сумки в камере хранения.

— А как ты… Ладно, пошли.

Северов повернул в сторону камер хранения. Я — следом за ним. Как хвостик. Интересно, что он хотел сказать? Судя по красноречивому взгляду на переноски, занимающие две его руки, он пытался сообразить, как я всё это добро тащила на вокзал.

— Ключ от камеры у тебя где? — спросил, как только мы добрались до камеры хранения.

— В сумке, — кивнула на нее, а у самой чуть рот не разворотило от широкого зевка, вполне себе законного в это время суток.

Я бы всё отдала за то, чтобы лечь и поспать, но, как и любой русской женщине, мне нужно было спасать коня из горящей избы. А рыцарь вроде есть, но и тот точно рядом не задержится.