Гордей

Сам спустился в чулан, достал оттуда лопату и, одевшись, вышел во двор, чтобы расчистить крыльцо от снега. И только я вошел во вкус, на улицу вышли братья, также вооружившиеся лопатами.

— Ну что, какие будут указания, босс? — спросил Платон.

— Ты, — кивнул я на него и махнул рукой на тропинку, — дорогу расчищай, а ты, — следом указал на Тараса, — снеговика иди лепи.

— Снеговика? — усмехнулся младшенький, опершись руками на черенок лопаты. — А что, неплохое занятие. А помните, как в детстве мы снежных баб наперегонки лепили? Моя дольше всех простояла!

— Еще бы, ты ж схитрил, из пенопласта бабу додумался сделать! — рассмеялся Платон, активно работая лопатой.

— А какие ко мне претензии? В условиях не было сказано, из чего лепить, — резонно подметил Тарас, загребая в руки снег, основу для первого снежного кома.

— То-то ты бабу прямиком из борделя домой притащил? — перешел я к сути, страсть как хотелось узнать, верны ли мои предположения об их девушках. — Потому что в условиях не было сказано, что девушка не должна быть продажной? Она хоть чистая?

— Чистая. Со справками, сам проверял, если тебя это так сильно волнует, — признался Тарас, скатав снежный ком приличного размера. — Но неужели так сильно заметно? Я ведь специально самую дорогую выбрал.

— Да в том-то и дело, старик. У нее на лице написано, что она пришла сюда бабки отрабатывать, и неважно, каким местом, — сказал Платон то, что вертелось у меня на языке.

Тарас фыркнул и запульнул в него снежок, а Платон ловко увернулся и рассмеялся.

— Можно подумать, твоя мадама не ради денег сюда приехала! — и вновь Тарас озвучил за меня мои мысли. — Вот сколько ты своей заплатил?

— Не важно, — буркнул бизнесмен, помрачнев. Он каждую копейку бережет, всё в бизнес пуляет, а тут, видимо, пришлось раскошелиться.

— Нет уж, колись давай, сколько отстегнул своей актрисульке! — стоял на своем Тарас.

— Скажем так, контракт вылился мне в шестизначную сумму, и это еще не конечный результат, — прокололся таки братец, — окончательная сумма будет зависеть от моих дальнейших требований.

Вот уж ни черта себе! Но, зная Платона, требований он выдвинет немного, а то и вовсе все они будут строго относиться к делу. Он же у нас скрупулезный, а еще крайне брезглив и не вступает в интимные отношения с сомнительными барышнями.

— Вот и у меня тоже баба хваткой оказалась, только без контракта мы, полюбовно договорились, — вздохнул тяжко Тарас, следом и Платон издал тяжеленный вздох.

И только я светился как натертый пятачок, пока братва не видела. А то еще и правда завидовать начнут.

— Только это, давайте всё в секрете от деда оставим, — разволновался вдруг Тарас.

— Я тоже хотел сказать, — подключился Платон, подходя к нам. — Парни, вы же знаете, я бы никогда не обратился в агентство для такой цели. Деда я уважаю и люблю, как отца родного. Ну просто что я мог еще сделать, если нет у меня никакой девушки на примете? А Вика… Она случайно подвернулась. Ни за что не привез бы ее сюда, если бы не переживал за деда. Я ж просто хотел его порадовать.

— Вот и я так же, — кивнул Тарас. — Не хотелось бы, чтоб дед подумал, что мы настолько безнадежные. Дарина — это лишь ширма на первое время, понятное дело. Но дальше, — с вдохновенным видом он положил свои руки на наши плечи, и мы с Платоном проделали то же самое, как в старые добрые, встали в круг, держась друг за друга. — Братва, клянусь вам, в этом году я женюсь. И Соломон будет плясать на моей свадьбе так, как на своей не отплясывал.

— Раз такое дело, я тоже даю слово! — заявил Платон. — До конца года я обзаведусь семьей! А если по каким-то причинам не выполню обещание, не быть мне Северовым, откажусь от фамилии! Вы меня знаете, я умею достойно проигрывать, но и держать слово — тоже!

— Клянусь! — воскликнул Тарас.

— Клянусь! — вторил ему Платон.

А затем взгляды братишек обратились четко на меня, из-за того, что я не уподобился им и не принес клятву вслед за ними. Но знали бы они, что я эту клятву дал себе еще пару дней назад. Когда до них только-только начало доходить, что они впустую растрачивают время.

— А ты, Гордей, чего молчишь? Или тебя всё устраивает в жизни?

— Сам-то кого в дом приволок? Соседку? Или из отдела кого попросил притвориться?

Засыпали меня братья глупыми вопросами.

— А у меня уже есть семья, — поведал я им, замечая, как классно звучит эта фраза всё-таки. У меня. Есть. Семья.

— В смысле уже есть? Когда успел? — хмыкнул Платон, глядя на меня недоверчивым взглядом, даже обидно стало, что не верит мне.

— Да кого ты слушаешь, он же врет как дышит, — отмахнулся Тарас и пошел дальше лепить снеговика.

— Хотите верьте, хотите нет, но у меня и дети есть, — непроизвольно улыбаясь, продолжил я, не ради того, чтобы убедить братьев в правдивости своих слов, а просто самому хотелось выговориться. — Сына зовут Денис, а дочку — Настенька. Им всего полгода. Эля их мать, а я, если вы еще не поняли, отец их биологический, хотя каких-то пару дней назад я был всего-навсего донором. Судьба ведь не всегда вставляет палки в колеса, порой она преподносит нам такие подарки, о которых мы даже думать не могли. Главное, правильно ими распорядиться.

— И давно ты философом заделался? А то может, сменишь профессию? — пробурчал Тарас, водружая снежные комы друг на друга.

Рядом с собой я услышал протяжный свист, принадлежащий Платону.

— Кажется, я понял, — протянул он задумчиво, а потом как отбросит от себя лопату. — Так вот почему ты спрашивал меня о передаче твоего семени! Ты батей заделался, так, что ли? И недавно только об этом узнал?

— Зришь в корень, — похлопал его по плечу.

— Да ну на, — и к Тарасу наконец пришло понимание.

— Всё так. Я батя, — выгнул грудь колесом. — Дважды!

Не успел глазом моргнуть, а меня уже оторвало от земли.

— Батя! Батя! Батя! — братья хором заголосили, подбрасывая меня в воздух. — Могёшь, брательник! Обскакал нас одним махом! Программу максимум, считай, за пару дней выполнил!

Не максимум еще… Далеко не максимум. Всё это у меня еще впереди…