Гордей

Тридцать первое декабря выдалось то еще. Сперва вернулся домой, и только прилег немного вздремнуть перед поездкой в медицинский центр, как меня уже будил звонок Платона, мол, ехать нужно в поместье, всё, кабзда деду, помирает. И мой визит в клинику пришлось перенести на неопределенное время.

Потом меня ждал еще один неприятный сюрприз — воду холодную отрубили во всем доме. И вместо контрастного душа я обварился в кипятке. Взбодрился, что называется, и рванул в поместье.

Ничуть не удивился, когда увидел машину Платона во дворе, сам он уже стоял на крыльце при полном параде. Еще бы, он же у нас прирожденный педант, красавчик и вообще самый лучший внук.

— Штуку ставлю на деловой костюм, — сказал брательник вместо приветствия, когда я еще подойти к нему не успел.

— Думаешь? Лады, тогда я за то, что Тарас приедет на “спорте”, — сделал я ставку, и мы забились, как в былые времена.

А через пару минут Тарас, нисколько не изменяя себе, приехал последним. Решив покрасоваться перед нами своей новой тачкой, заехал прямо к дому с крутым разворотом. Снегом нас запорошил, и довольный, чертяга.

— Ну что, братва, вы меня не ждали, а я приехал! — заголосил Тарас на всю округу, выходя из машины и неспешно подваливая к нам.

В спортивном костюме и красной бабочке. Дуралей.

— Гони штукарь, — без палева протянул я Платону свою руку.

— Но бабочка же у него надета, — возразил тот на ухо, зажав жалкую тыщенку. — Как-никак, атрибут делового костюма.

— Бабочка есть, делового костюма нет. Я выиграл, гони штукарь.

И Платон с кислой рожей незаметно вложил в мой карман тысячу рублей.

— Так понимаю, похороны отменяются? — поинтересовался Тарас, не разглядев на наших лицах ни тени скорби.

— Да все же в сборе, значит, похороны откладываются до следующего раза, — подметил я, ведь это уже сложившаяся традиция. — А чтобы не было этого раза следующего, надо почаще Соломона навещать.

— Верно говоришь! — дружно ответили братья.

Мы втроем обменялись крепкими рукопожатиями, посмеялись над сложившейся ситуацией и ввалились в дом, где даже в воздухе зашкаливал дух праздника, не говоря уже о самой атмосфере. Стены и окна были украшены гирляндами и мишурой, в центре гостиной стоял накрытый праздничный стол, у панорамного окна возвышалась настоящая елка под три метра, а под ней, на вате, что имитировала снег, лежали три подарочных коробки. И я на миг словил ностальгический флэшбек, потому что всё это окунуло меня в беззаботное детство. Веселые были времена…

— О, ребятушки, уже приехали! — на шум выскочила МарьПална в белом переднике и с пышной прической.

Женщина с волосами свекольного цвета разулыбалась при виде нашей честной компании, видно, что растерялась даже.

— Так приехали, МарьПална, как и договаривались, а никто нас не встречает. Где дед? — спросил Платон встревоженно и руки скрестил на груди. — Или он того…?

— Типун тебе на язык! — отмахнулась женщина. — Нормально всё с вашим дедом. Сейчас спустится.

— Ну, а я что говорил? — фыркнул Тарас, возбужденно причитая. — Живее всех живых наш старик! Такого хитреца, как Соломон, в загробном мире не ждут! Он же и там всех на уши поднимет!

— Только, если что, я вам ничего не говорила, — озорно подмигнула МарьПална, она-то лучше всех знала, как Соломон любит припугнуть своей скоропостижной смертью, чтоб дела быстрее велись.

Мария Павловна была управляющей базой отдыха и нашей домработницей. Работала она у Соломона сколько я себя помню. Хорошая женщина, добрая и надежная. Уже бы давно дед закадрил ее да замуж позвал. Так нет же, дедуля у нас хранил память о бабушке.

— Кстати, Платоша, спасибо тебе за то, что надоумил рекламу сделать для нашей базы! — МарьПална, как обычно, стала петь дифирамбы нашему бизнесмену. — Я же тут с ног сбилась. Наплыв в отель такой, мама не горюй! С трудом разобралась со всеми гостями! Замоталась, фух! Но надо, конечно, молодых сотрудников нанимать. Да побольше бы.

— Будут. Будут вам сотрудники, МарьПална. Я обязательно что-нибудь придумаю, — отозвался средний брат, делая заметку в своем телефоне. И вот всё у него всегда так легко и просто выходило.

— Вы присаживайтесь, дорогие, — засуетилась женщина, порхая над накрытым столом. — Тут у нас всё, как вы любите. И выпить, и закусить, а я Соломона пойду позову.

Мы расселись за прямоугольным столом, как в старые добрые — по старшинству. Я разместился во главе, а Платоха, с Тарасом — по бокам. Ждать деда не стали, сразу выпили за встречу, не закусывая, проводили старый год.

— Гордей, а ты чего сегодня такой неразговорчивый? Где эти твои шуточки в духе “я ваши рожи полгода не видел и еще столько же не видел бы”? — бросил предъяву Платон, явно намереваясь залезть мне под кожу.

Знает же, что бесполезное это занятие. Не дамся, бронированный я.

— Ага, я тоже заметил, — поддержал его Тарас, проявляя чудеса наблюдательности и закидываясь бутербродом с салом и горчицей. — Загруженный сидишь какой-то, аппетита нет, морда серьезная. В отделе чё случилось? Или телки не дают?

И эти два охламона загоготали, сотрясая воздух.

Ну началось...

— Я б вам сказал, да только не доросли вы еще, — пресек я, не вдаваясь в подробности. Незачем им пока знать, что без меня меня папашей сделали. Сам еще свыкнуться с этой мыслью до конца не мог.

— Ай, вот вечно ты пользуешься этой своей форой. Тебе просто повезло родиться первым! — Тарас начал нарываться, осмелев от одной рюмашки. — Я погляжу на тебя в старости, когда ты уже будешь дряхлым и немощным, а я еще молодух буду окучивать!

— Ну и про кого вы тут щебечете, ястребы мои? Это я, что ли, дряхлый и немощный? — пробасил Соломон, для своих лет энергично спускаясь по лестнице.

И мы втроем резко смолкли, синхронно поднялись из-за стола и вытянулись по стойке смирно, словно при армейском построении.

— Да где ж ты дряхлый и немощный! — по-доброму рассмеялся я, первым подходя к родному человеку, заменившему нам и отца, и мать. И как же я рад был видеть его в здравии! — Дедуль, тебе же всего восемьдесят шесть! Ты ж у нас в самом расцвете сил! Ну прямо завидный жених!

Руки широко раскинул, а он по-отечески обнял меня, следом Платона и Тараса. По старшинству, как и полагается.

— Жених, — хмыкнул Соломон, шевеля своими желто-седыми усами и окидывая нас суровым взглядом. — Женихов тут трое, и я уж точно не вхожу в их число! Только вот я что-то не пойму, почему женихи одни приехали? Где ваши невесты, м?

— Да какие невесты, дед? — нервно прыснул Платон, переглянувшись со мной.

— Ну если не невесты, то хотя бы просто с девушками бы со своими приехали! Новый год через пару часов! Праздник же семейный!

— Да нет у нас никого, холостые мы, — отчитался Тарас, забывая упомянуть, что у него этих девушек как грязи. На каждый день недели.

— Да как нет-то? Вы мужики или чепуха на постном масле? Али у вас хозяйство у всех разом отсохло? — рассердился Соломон, еще и тростью своей начал размахивать, так и зарядил бы нам всем по хребту в качестве профилактики.

— Дед, ну не начинай, а, всему свое время. Молодые мы еще, не нагулялись. У меня бои, у Платона бизнес, а у Гордея вообще трупы, — Тарас пытался заговорить деду зубы, да только бесполезное это было дело.

Соломон раздосадованно покачал головой и, протяжно вздохнув, гордо прошел к столу, выдвинул стул и присел на свое законное место.

— Всему свое время, не нагулялись, говорите? Что ж, сами напросились, — тон у него был прямо-таки угрожающий, нехороший такой. — Сейчас-то я приближу то самое время и от гулек вас одним махом отучу! А ну, ястребы мои, сели за стол быстро!

По команде мы вернулись на свои места. Тарас разлил по рюмкам, и мы выпили за здоровье деда.

— Ну что, внучки, вы-то, небось, думали, я вас созвал всех, чтобы огласить свое завещание, — вещал дед Соломон, пожевывая перо зеленого лучка. — А вот хренушки вам, а не завещание! Никакого завещания не будет! Можете ни на что не рассчитывать, пока вы не выполните мои условия!

— Дед, да что ты такое говоришь, какое завещание? Нам ничего не надо! Живи хоть сто лет еще! — растерялся Платон, глянув поочередно на нас, желая, чтобы мы поддержали его словцом.

И я бы поддержал, на имущество деда и на его банковские счета я вообще не претендую, но не до этого мне было. Не до болтовни пустой.

После слов Соломона о невестах в голове засели мысли об Эле и близнецах. А близнецы ли они вообще? Вроде не похожие друг на друга, но однозначно от меня. Я как только на них глянул, сразу понял — моя кровь. И никакой тест ДНК даже делать не нужно.

Если подумать, у нас с Элей могло бы что-нибудь получиться. Во всяком случае я бы попробовал приударить за ней, поухаживать, пока еще не поздно. Понравилась она мне с первого взгляда, в душу запала конкретно, вокруг нее только мысли мои и крутятся. Баба она видная, красивая, глаза у нее необыкновенные. А эта ее строптивость… Мммм, так и хочется укротить.

Нет, однозначно надо “паковать”. Такую женщину, как Эля, упускать нельзя, а не то позарятся на нее всякие там Игорьки, или еще чего додик Вадим поймет, кого потерял, и вернуться вздумает.

Ревную, да, черт возьми. Не без этого! И ее, и детей!

Скажи мне, балде, еще неделю назад, что я приревную чужую бабу с двумя спиногрызами к ее муженьку, да я бы харкнул этому человеку в морду. Меня полностью устраивала моя холостяцкая и бездетная жизнь, а теперь понимаю, что дело было не во мне, не в моих убеждениях, засевших в голове. Все они развеялись, стоило мне разок сменить сыну подгузник…

Ладно, шутка. Дело не в подгузнике вовсе. Дело в самой Эле и в двух мелких карапузах, в жилах которых течет моя кровь. Забрать себе хочу их всех!

Осознал это, когда созванивался сегодня с Элей, пока ехал в поместье. Все расспрашивал ее, как ведет себя родня, как дети ночь провели в этой тесноте, как сама поживает. Эля отвечала невозмутимо и сдержанно, но я-то не дурак, понял, что в ее словах правды мало, приукрашивала она всё, выгораживала своих родичей.

Не место им в этой тесной однушке, забирать нужно! Немедленно!

Ну а что? Я бы перевез Элю с детьми из этого богом забытого поселка в свои хоромы, детскую бы сделал в самой светлой комнате, а то все руки до нее не доходят.

А если бы отказалась жить у меня, так я бы квартирку мог ей прикупить где-нибудь неподалеку от моего дома, чтоб почаще навещать детей. Так ведь нет. Задницей чую, что первое время спорить будет, отнекиваться. Упрямая она чересчур, непрошибаемая, но это мне в ней и нравится.

Любая другая на ее месте жаловалась бы на судьбинушку тяжелую, рыдала бы на моем плече и внаглую требовала бы материальной помощи, а она гордый воробушек. Вот только, боюсь, Эле сейчас не до романтических отношений совсем. Вообще не до мужиков. На кой черт ей я еще сдался.

— Гордей, ты не оглох часом? — дозывался меня Соломон, пока я представлял себе то, чему не быть в обозримом будущем.

— Я внимательно слушаю тебя, дед, — передернул плечами, сбрасывая с себя наваждение.

— Я говорю, тебе уже тридцать два года стукнуло недавно, какие у тебя планы на жизнь вообще? Когда ты поставишь во главу семью, а не свою работу? Когда мне правнуков ждать, в конце-то концов? — воззрился он на меня с упреком, а я чуть картофаном не подавился.

Отложил вилку в сторону, потянулся за стаканом воды и отпил, прочищая горло.

— Скоро, дед, скоро правнуков тебе привезу, — ответил я невозмутимо, с трудом сдерживая улыбку, а вот брательники уже откровенно ржали надо мной. Не поверили они мне на слово, глупцы.

— Когда скоро? — прищурил дедуля цепкие очи, грудью навалившись на стол.

— Когда скажешь, тогда и привезу, без шуток, — черт дернул меня за язык.

Нет, я бы с радостью познакомил Соломона с Настей и Денисом, только вряд ли Эля одобрит эту затею. У нее и без того проблем по горло, а тут еще мой несносный дед, требующий немедленно выдать ему правнуков на блюдечке с золотой каемочкой.

— Ну ваша правда, внучата, не хотите по-хорошему, тогда пеняйте на себя, — Соломон азартно потер свои ладони друг о друга, а затем кивнул на пышную, нарядную ель. — Подарки разбирайте! Коробки подписанные, если что!

Да только непонятно, зачем дед подписывал коробки, если по итогу подарил нам одинаковые арбалеты с всего одной стрелой в комплекте.

— Ты типа на охоту нас приглашаешь? — предположил Тарас, разглядывая вещицу.

— На охоту, на охоту, — закивал Соломон, подозрительно поглядывая на нашу троицу.

— Чума! И на кого пойдем? — воодушевился Платон, пробуя натянуть тетиву.

— А вот на невест и пойдете! — выдал на полном серьезе дед. — Прямо сейчас и пойдете! И чтоб уже завтра привезли ко мне своих суженых!

И я в голосину рассмеялся, аплодируя дедулиной находчивости стоя.

Ну хитрец! Ну продуман от Бога!

Это ж надо было так Соломона довести, чтоб сказка “Царевна-лягушка” явью стала.

— Дед, ты с дуба рухнул? Ну какое завтра? Это ж не котенка на базаре выбирать, или ты хочешь, чтобы я, как Иван-царевич, в дом жабу какую-нибудь приволок! — Платон уже надрывал глотку, выпучив шальные глаза.

— Ничего не знаю! Жабу, не жабу, а невесту вы обязаны привезти! И потом, у вас было достаточно времени на поиски своей единственной!

— Дурдом какой-то! — Тарас весь помрачнел, со психа сорвал со своей шеи бабочку, а затем борзо обратился ко мне: — Ну а ты чего молчишь, старшой? Объясни старому, что это невозможно!

— Верняк, Гордей, впрягайся давай! Тебя-то он всяко послушает! — Платоха посмотрел на меня умоляюще, так отчаянно он не желал расставаться со своей холостяцкой жизнью.

Оба братца бурно выражали свое недовольство, размахивая арбалетами и едва ли не выдирая на себе волосы, и только я один стоял в сторонке без особого напряга. Лыбился чего-то, наблюдая за всей этой суетой, и поедал мандарин дольку за долькой.

С одной стороны, Соломона понять можно было. Все-таки человек старой закалки и любил всего однажды в своей жизни. Он верил в любовь с первого взгляда, с уважением относился к институту брака и категорически не признавал мировоззрение современной молодежи, прославляющей поздний брак и позицию “чайлдфри”.

— Вы не думайте, я не шучу и слушать никого не собираюсь, — заверил Соломон. — Если не вернетесь завтра с невестами, уже в полночь я соберу все свои пожитки и вы меня больше никогда не увидите! Клянусь всем, что у меня есть!

И вот тут я немного напрягся. Дед хоть и пребывал на грани отчаяния, но сомневаться в его намерениях было слишком рискованно. Черт разберешь же, что у него в голове. Может, и правда решит закончить свой век уже завтра где-нибудь в канаве. Лучше не проверять.

И ладно я. У меня практически всё было на мази, осталось только Элечку уболтать приехать в наше родовое гнездо. Но а братья. Как они управятся за сутки?

— Я худею с этого зоопарка! — схватился за голову Тарас, как только Соломон покинул стол и ушел в свои покои. — Ну и что будем делать?

— Ты как знаешь, а я поехал, — сорвался Платон, пятки только и успевали сверкать.

— Куда?

— Невесту себе искать! И вам советую! — выкрикнул Платоха, пулей выскакивая из дома.

— Подожди, братух! Я с тобой! — поскакал за ним следом переполошенный Тарас.

Братишки уехали, а я в гордом одиночестве выпил за их успехи, плотно поел, поздравил Элю с наступающим Новым годом и отправился на второй этаж, в свою комнату. Там и проспал всю новогоднюю ночь. А уже с утра пораньше я сел в машину и помчался в соседний поселок. За Элей и детьми поехал, правда, предупреждать о своем внезапном визите не рискнул. Побоялся, что пошлет меня сразу же. Я понадеялся, что при личной встрече смогу ее убедить, очаровать своим природным обаянием, на которое ведутся сплошь все девушки, когда мне это необходимо.

Въехав в поселок, я остановился у цветочного ларька, прикупил самый шикарный букет цветов из предложенных вариантов, и поехал по памяти до пятиэтажки, в которой жила Элечка.

Чем ближе я подъезжал, тем сильнее потряхивало меня, тем шире становилась улыбка.

Соскучился?

А почему бы и нет…

Но каково же было мое удивление, когда я остановился у ее подъезда, и увидел, что там творится.

Это что еще за на хрен?

Убью же! Придушу голыми руками!