Аслан.Наши дни.-Где ты витаешь сегодня? — поднимаясь с колен, спрашивает Зара, — На работе проблемы?-Угу, — отвечаю неопределённо, разговаривать не хочется.-Возвращайся ко мне, — седлая, прижимается всем телом и шепчет в ухо. Интимно и будоражеще, но нет... Не интересно. Уже с неделю как не интересно, ровно с того момента, как узнал о возвращении Мии в республику. Даже сейчас, когда Зара так искусно помогает мне снять напряжение и расслабиться, я, закрыв глаза, не могу думать ни о чем другом, не могу выключить голову. Киплю, негодую, злюсь.

Что это, угрызения совести? Тревога за семью?Отец не пьет больше полугода, читает газеты по утрам, нянчит внука, занимается садом. В доме мир и покой, в доме, но не в моей душе. Периодически он выходит из запоя и превращается в хозяина дома, заботливого отца и любящего деда, Нафисат, наивная, каждый раз верит, что это навсегда, верит, а потом рыдает, разочаровавшись. Я же понимаю, что этот чертов идеальный мир может рухнуть в одну секунду, понимаю и боюсь, каждый день, спускаясь к завтраку, боюсь увидеть его в невменяемом состоянии, боюсь, возвращаясь с работы того же. Боюсь и жду.

Я тащу на себе бизнес, семью и отца- алкоголика все эти десять лет, я виноват перед ним.Самая яркая картинка моего детства- красивая мама в ярко красном платье, счастливо хохочушая, разговаривая с кем-то по телефону, через секунду в гостиную врывается отец, вырывает у нее трубку, он в ярости, с секунду слушает то, что говорил маме собеседник, а потом со всей дури отвешивает ей звонкую пощёчину. От его удара, голова мамы поворачивается в сторону, неестественно двигается в воздухе, по красивому лицу стекает кровь.-Ненавижу тебя! — выкрикиваю отцу, вставая между ним и мамой.-Отойди, — рычит он, — Она не заслуживает твоей отваги!

— Ты отойди! — рычу на него, сжимая в кулаки руки.-Прости, — шепчет отец, не ей, мне, уходит. Тогда он пропал на неделю. Я не особо интересовался где он и с кем, я его ненавидел. Я как мог, старался позаботиться о матери, поддержать ее. Я всегда занимал ее сторону.-Дурак! — рассмеялся мне тогда в лицо отец, — Ты не видел дальше своего носа, а она вот так легко обвела тебя вокруг пальца!Это были его последние слова до того, как он напился впервые и вышел из окна второго этажа на глазах у Сестры.Это было десять лет назад. Чертовых десять лет! В ту страшную ночь.

Сколько раз потом я вытаскивал его из запоя? Сколько искал по городу в самых грязных местах, порой мне казалось, не вывезу, не спасу. Спасал и вывозил. Каждый раз казнил себя за мысль о том, что если бы тогда его не спасли... Казнил за свою прошлую ненависть к нему.Он всегда любил мать, боготворил ее, а она просто пользовалась. Рядом с ним у нее был статус, деньги, уверенность в завтрашнем дне, а для утех- куча поклонников. Отец ревновал, оскорблял ее, мог в порыве гнева отвестиь оплеуху, но он ее любил.

Это вскрылось в ту ночь, десять лет назад, когда она сбежала со своим любовником. Сбежала, забив на статус, деньги, несовершеннолетнюю дочь. Сбежала, прихватив только самые необходимые вещи, без денег, без украшений, без объяснений. У Нафисат в комнате была лишь записка: "Ты поймёшь меня, когда вырастешь, не ищите, я счастлива." Как объяснить мои чувства в тот момент. В момент, когда вся твоя жизнь оказывается ложью, когда ты остаёшься один на один с тысячами проблем, в диком отчаянии. Когда все твои планы, мечты, вся, выстроенная в будущем жизнь рушится от одной только коротенькой записки.

— Давай в следующий раз, — поглаживая Зару по лицу, пытаюсь избавиться от неё. -Хорошо, — ровно пожимает она плечами, запахивая халат.-Я правда не в настроении.- Я без претензий, Аслан, — улыбается она.-Спасибо.-Обращайся! — шутит, покидая мою комнату.Зара старше меня на несколько лет, вдова, по какой-то причине не может иметь детей, а у нас такие женщины считаются неполноценными. Очень зря, кстати. Из нее вышла бы отличная жена, любящая, понимающая, способная выслушать, понять, пошутить, заботливая.

Я не помню, когда она появилась в нашем доме, не замечал. Но в те страшные дни, когда я, словно раненый зверь, в одиночестве бродил по дому и скулил от отчаяния, именно она оказалась рядом. У нас свободные отношения, обязательства не интересуют ни ее ни меня. Каждый из нас извлекает максимум выгоды от этой связи.Нехотя сползаю с кресла и иду в душ. Даже близость с другой женщиной не убила запах Мии, за десять минут, что был в ее номере, я пропитался им насквозь. Вишня, немного терпкая, сладкая вишня. Вкусная. Я вел себя с ней, как осел, словно имею права на что-то претендовать, я не имею права.

Мия взрослая, самодостаточная женщина. Красивая. Я и тогда, десять лет назад, понимал, что она будет красавицей, но не думал на сколько. Она никогда не была вызывающе красивой, держалась в тени, ее красота другая- нежная, манящая, скромная.Бархатная бронзовая кожа, черные, как смоль волосы, и глаза. Дикие, как у кошки, на первый взгляд они кажутся карими или черными даже, но это обнан, у нее зеленые глаза. Ведьма! А еще сочные, пухлые губы, словно вишня.Зачем ты вернулась, Мия? Мой ночной кошмар, моя совесть, мой самый большой грех.