Заточение в четырех стенах не прошло даром. Я не просто работоспособна сегодня, я очень очень работоспособна.

Зара, кажется, выдохнула с облегчением, стоило мне появится на пороге центра. Мы почти не разговариваем сегодня- нет времени, даже кофе-паузу не делаем.

Я скучала по этим стенам, скучала по работе, безумно скучала по своим маленьким пациентам. То радушие, с которым меня встречают дети, их энергия, тепло, которыми они делятся со мной, помогают забыть обо всех невзгодах.

Вечером прилетает мама, завтра возвращается Нафисат, я не думаю, что впереди у нас легкие деньки. Нам вместе предстоит пройти через боль утраты, выплакать море слёз.

— Я все думаю, как переживет Нафисат такое потрясение, — печётся о подруге Зара, когда наконец мы пересекаемся, — Схоронить мать, узнать об аресте брата.

— Не думаю, что это будет глобальным потрясением для нее, — возражаю, потому что тоже думала об этом, — Мать исчезла не месяц и даже не год назад, Нафисат взрослела без неё, отвыкла и примет новость, как данность. Да, погорюет, но Зара, на сегодняшний момент о тебе бы она печалилась больше, чем о родной матери, именно ты была рядом и поддерживала ее в тяжёлые времена, ты разделяла с ней радость от ее успехов, в конце концов именно ты поддержала ее в идее с центром, про твои заслуги в развитии Маратика, я молчу. Думаю, что мать для Нафисат, это что-то абстрактное, давно пережитое.

— Ты так рассуждаешь, Мия, будто со мной что-то должно приключится.

— Нет же, нет. Я рассуждаю о значимости в жизни Нафисат тебя и ее матери, ты сделала для нее гораздо больше.

— Но родила ее не я, — с досадой и долей отчаяния отвечает Зара.

— Это не важно, тем более сейчас. Я думаю потрясением будет арест Аслана и предъявленное ему обвинение.

— Да уж, я тоже долго размышляла, все сходится, Мия, отрицай или нет, но вина Аслана доказана.

— Я не верю, — твержу упрямо, — Слишком все гладко и просто, на поверхности, понимаешь? Мне кажется, что нужно копнуть немного глубже, и нам откроется совсем другая правда.

— Ты пытаешься его оправдать, потому что любишь, ты не можешь мыслить здраво!

— Я не буду никого переубеждать, порой кажется, что вы все правы, но... Я не могу объяснить словами, я чувствую, что Аслан не виновен!

— Что такое чувства, Мия? Пыль! Надо жить головой, а не сердцем. Когда есть чувства- жди беды.

— Все равно я буду стоять на своем, думаю, что и Нафисат займёт мою сторону.

— Упрямая, словно ослица! — бросает гневно Зара и уходит.

А я снова погружаюсь в работу до самого вечера.

После работы мы с Мадиной договорились сводить Никусю в кино, вышло продолжение ее любимого мультфильма. Они ждут меня в парке через дорогу.

Погода теплая, серые пасмурные дни оживились с первыми лучиками весеннего солнышка. Почему бы не прогуляться.

Я люблю наступление весны. Здесь- это отдельный кайф: запах, тепло, заснеженные горы и зеленые луга, невозможно отвести взгляд от местных пейзажей. С каждым днем природа просыпается все отчетливее.

Настроение приподнятое, спешу к дочке навстречу, спешу поделиться с Мадиной впечатлениями от рабочего дня, занимаю голову мыслями о том, что приготовить из маминых любимых блюд.

Движение на перекрестке минимальное, машин практически нет, жду зелёный на светофоре. Вижу, как с обратной стороны улицы приближаются Мадина и Никуся, они идут за руку, дочка улыбается и шагает вприпрыжку, Мадина что-то ей поёт или может читает какой-то стих, не разберёшь, они далеко.

По телу пробегает неприятный холодок, ощущение дежавю. Перекресток, я на одной стороне, Ника с мужем на другой, мы счастливы, спешим друг к другу....

Одергиваю себя, Ника с Мадиной, мы совершенно в другом регионе, сейчас все по- другому.

Машу своим девочкам рукой, они отвечают тем же, делаю шаг на пешеходный переход, другой, третий, Ника поворачивает голову в сторону, потом на меня, в ее детских глазках испуг, во взгляде Мадины застывает ужас, поворачиваю голову, словно в замедленной съёмке, наблюдаю, как на меня несется черная машина.

— Мама! — это все, что слышу за мгновение до того, как огромная невиданная сила отталкивает меня в сторону тротуара, и страшная машина вихрем проносится мимо...

— Мама! — звонкий голосок Никуси приводит в чувство, маленькие теплые ладошки хватают меня за лицо.

— Мама в порядке, не волнуйся, малышка, — слышу за своей спиной голос Аслана.

Я умерла? У меня помешательство? Голос дочки такой родной, такой желанный, и рядом не менее близкий голос Аслана. Я боюсь открывать глаза, вдруг мне все это чудится.