Дарина

– НЕТ! – крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать. – Он… Он ничего никому не скажет. Клянусь!

– Он твой трахарь?

– Что…

– Почему ты его так защищаешь?

– Нет он… – я смотрю на Тима и сглатываю солёную влагу. – Он мой брат…

– Врёшь. – Усмехается он, прижимая лезвие к шее Тима. На коже выступают первые багряные капельки. – Он точно трахал тебя. Вы ведь даже не похожи.

Я рвусь к нему, чтобы остановить, но замираю, так и не прикоснувшись.

– Это правда! Правда! Я… У меня… У меня никого не было. Пожалуйста! Умоляю… остановись… – голос срывается на еле слышный шёпот.

Он щурится. Ухмылка почти пропадает, сменяясь задумчивостью.

– Я ведь могу проверить твои слова. Здесь и сейчас.

Я вздрагиваю.

Здесь и сейчас. Он хочет сделать это со мной посреди кровавого ужаса…

Меня бьёт крупная дрожь. Мышцы напряжены до предела.

– Д-да… – отвечаю дрожащим голосом, и опускаю взгляд. – Ты можешь это сделать.

Он хмыкает. Слегка надменно. Самоуверенно. И очень опасно.

– Что угодно, – продолжаю я. – Только… остановись.

На его лице снова мелькает непонятная эмоция.

– Ты же не думаешь, что можешь мной командовать. Верно?

– Нет. Конечно, нет, – я мотаю головой так сильно, что внутри всё переворачивается.

Он переводит взгляд на Тима. Смотрит пристально. Всего несколько секунд, но они кажутся вечностью.

– Ему повезло. Рана не смертельная. Скоро очнётся, – он то ли рассуждает вслух, то ли констатирует факт.

Моё сердце бьётся чаще. В крови бурлит настоящая паника. Ведь если Тим очнётся, то он точно его убьет. Я должна спасти брата. Обязана сделать это.

– Как раз, когда я буду тебя трахать, – заканчивает он.

Сердце останавливается. Чтобы сорваться на бешенный бег.

Он поднимается и подходит неслышным шагом охотника. Поднимает моё лицо за подбородок.

Глаза в глаза. Его лёд против моих горячих слёз.

– Давай, докажи свои слова, – говорит он.

– Хорошо! Я всё сделаю... – киваю. Не ему, себе.

Медленно поднимаю окровавленные руки. Пальцы не слушаются, скользят по пуговицам шелковой блузки. Первая пуговица. Вторая. Со щелчком.

Кожей чувствую его взгляд. Методичный, как сканер, считывающий каждый сантиметр, каждую родинку и гусиную кожу.

– Смотри мне в глаза, – говорит он.

Я послушно поднимаю взгляд. Но нахожу в этом спасение. Или просто придумываю его.

Смотреть в глаза – значит не видеть, как его взгляд скользит по телу. Значит найти в синих безднах хоть какую-то точку опоры. Значит, хоть в чём-то сохранить иллюзию достоинства.

Блузка расстёгнута. Я медленно стягиваю её с плеч, позволяя ей соскользнуть на окровавленный паркет. Рубашка тут же прилипает к полу, пропитываясь алым. На мне – только лифчик. Холодный воздух обнимает обнажённую кожу. Я покрываюсь мурашками и дрожу. Хочется зажмуриться, но я выполняю приказ – смотрю в синие глаза.

И чувствую себя загипнотизированной. От этих бездн невозможно оторваться.

Он рассматривает меня. Беззастенчиво. Нагло. Его взгляд ощущается физическим прикосновением. Вот, он касается ключицы, скользит ниже. Хочу зажмуриться, чтобы не видеть, как он по-хозяйски исследует моё тело. Но терплю.

Затем, не разрывая контакта глаз, он достаёт телефон из кармана брюк. Принимает вызов, хотя я не слышу ни звонка, ни вибрации. Отвечает коротко и лаконично.

– Уже? Принято, Кимчи, – хмыкает он, убирая телефон обратно.

И… смотрит на меня как-то по-новому. Со странным интересом.

– Ты вызвала скорую, – констатирует он.

Я сглатываю. Получается слишком громко.

Пытаюсь отвести взгляд, но не могу перестать смотреть на его улыбку, которая становится шире.

И я неуверенно киваю.

– Достаточно, – произносит он.

Достаточно? Он… отпустит нас или… добьёт, после информации про скорую?

Он разворачивается и идёт к распахнутой настежь входной двери, за которой – тёмная ночь. Останавливается на пороге, наполовину повернувшись ко мне. Силуэт на фоне темноты кажется ещё более нереальным.

– На выход, – сухо приказывает он, но я не двигаюсь с места. Просто не могу.

Тело не слушается. Мышцы деревянные. В груди – пустота.

Уйти – значит бросить Тима одного. Умирать в доме, наполненном мертвецами. Я не могу.

– Значит я зря потратил время, – вздыхает он и делает шаг к Тиму, держа нож наготове.

Я тут же вскакиваю на ноги.

– Нет! Не надо! – подбегаю к нему, становясь между ним и братом. – Я иду, иду… только позволь ему жить…

Сердце бьётся в рёбра. Будто выход ищет.

Он смотрит на меня сверху вниз. Внимательно.

Потом кивает на дверь, приказывая выходить.

И я иду.

Кроссовки ступают по липкому, холодному полу, минуя то, на что нельзя смотреть. Под ногами чавкает густая жижа, оставляя рваные багровые следы моих подошв.

Прохожу мимо него, в ожидании, что он схватит и воткнёт окровавленное лезвие мне в сердце. Но он не двигается. Только провожает меня взглядом.

А я замираю на пороге, бросаю последний взгляд на Тима. Секунды тянутся минутами. Мне не убежать. Ведь если побегу, то псих добьёт Тима.

Младший брат. Мой единственный родной человек в этом мире.

Пожалуйста… выживи.

Убийца подталкивает меня в спину, и я чуть не скатываюсь с обледеневших ступеней.

Кроссовки оставляют кровавый след.

Псих идёт следом.

Я делаю вдох.

Где скорая и полиция, когда они нужнее всего? Тишина простирается на километры вокруг. Никаких сирен. Никаких соседей или случайных проезжих машин. Глушь.

Никакой надежды…

Холодный ночной воздух бьёт в лицо, но это не помогает очистить лёгкие от запаха крови.

Он въелся в меня. Впитался в кожу.

От него тошнит.

На стоянке несколько машин, среди которых чёрный внедорожник. Он подталкивает меня к нему. Щёлкает брелоком, фары мигают.

– Садись.

Я открываю дверь и опускаюсь на пассажирское сиденье. Холодная кожа кресла замораживает внутренности. Я обнимаю себя за плечи, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это бессмысленно. Дрожь не прекращается.

Куда и зачем он меня увозит? Как долго я проживу? Успеют ли спасти Тима?

Миллион вопросов роятся в голове. Но ответов нет.

Он садится за руль, заводит двигатель. Рычание мотора звучит неприлично громко в звенящей тишине этой ночи. Маска летит на заднее сиденье, и я вижу его лицо. Молодое. Красивое. И совершенно пустое, как у куклы. Или у ангела с витрины похоронного бюро.

Машина трогается с места, плавно выезжает по гравийной дорожке, увозя меня от дома-склепа. От Тима. В темноту, которая теперь кажется единственным, что ждёт меня впереди.

Всё ради него. Ради Тима. Ради спасения брата.

Эти слова стучат в висках.

Единственная мантра в рушащемся мире.

Я провожаю исчезающий вдали дом. Там всё ещё горят праздничные огни. Только праздника больше нет. И среди мёртвых тел один единственный на грани выживания – мой брат.

Живи, Тим. Ты должен выжить.

Мою мысленную молитву прерывает низкий, бархатный, чуть хриплый голос убийцы:

– Не хочешь узнать, куда я тебя везу?