Сокровище

– Мы должны отметить твой приезд так, чтобы запомнить его на всю жизнь! – хлопая в ладоши и подпрыгивая от нетерпения, практически верещит подруга.

А я сижу за столом и с улыбкой наблюдаю, как вместе с ней подпрыгивают белые кудри и голубые глаза светятся предвкушением. Ну реально, это не может не забавлять, будто из нас двоих она младше, а не я.

В целом, я-то не против куда-нибудь выйти, к тому же вернулась в родной город спустя пять лет и уже почти ничего не помню: хочется освежить память и голову, особенно перед началом учебного года. Хотя до неё ещё целых три месяца… Просто зная Риту – наша гулянка закончится на каком-то рейве, который мы потом действительно будем вспоминать всю жизнь и хорошо, если в нормальном смысле. А не как в мой последний день здесь – когда мне пятнадцать, ей восемнадцать и нас скручивают посреди дороги, потому что я несовершеннолетняя, а Ритка фак копу в лицо тыкала. Моя спина до сих пор помнит встречу со шнуром от зарядного устройства в руках моей матери.

– Без приключений только, ладно? – хмыкая, спрашиваю, делая ещё глоток чая.

– Ты всё ещё припоминаешь мне тот вечер? – наконец замирает и с грацией кошки усаживается напротив.

– Конечно, припоминаю! – возмущаюсь со смешком. – Я потом в самолёте летела, будто кол проглотила и не шевелилась толком, потому что жопа болела и спина кровоточила.

– А всё потому, что твоя мать сука, – сдувает прядь со лба, подпирая подбородок рукой.

– Не могу не согласиться, – усмехаюсь.

Ой, только не осуждайте. Я ненавижу своих предков, и, поверьте, это взаимно. Всё детство я жила у бабушки, а когда переехала к родителям, то постоянно ходила в синяках и вела себя, как забитая овца. Наверное, только знакомство с Ритой помогло мне немного стряхнуть с себя эту пыль уныния и жалости к себе. Ей тогда было лет шестнадцать, а я совсем ещё пигалица была. И в пятнадцать я к бабушке улетела не просто так: моя мать позвонила своей и сказала: “забирай эту тварь, или я утоплю её в реке”. И да, я это помню, как сейчас, потому что звонила она при мне.

Из-за чего она так – спросите вы? Отвечу: мои предки сильнее себя, любят только бутылку, в которой выше сорока градусов. Я, как вы понимаете, не бутылка.

– Пошли в “Подвал”? – закусывая нижнюю губу и быстро кивая, спрашивает Рита.

На лицо сама невинность – широкие глаза, пухлые щёки, губы бантиком. Короче, классическая “Кукла”. У неё и прозвище среди своих такое же. Правда, только совсем близкие знают, что эта Кукла с безумием в башке. Зато весело.

– Звучит так, словно ты меня хочешь связать на стуле и оставить умирать, – хохочу, глядя на неё.

– Не, – отмахивается. – Ты же сдачи можешь дать. Там просто очень круто! Не так давно открылся, а хозяин мой знакомый по универу. Близкий знакомый, – добавляет, хмуря брови. – Всё не могу привыкнуть, что окончила универ.

– Знакомый, значит, – улыбаюсь лукаво.

– Ну-у, чуть теснее, чем знакомый, – хихикает она.

Протяжно вздыхаю, решая её не пытать, и сразу же кошусь на чемоданы, которые так и не успела разобрать. Фак. Получается, я не успела приехать, а меня уже вытаскивают куда-то тусить.

В темпе допиваю чай, потому что Кукла загорелась идеей клуба и, естественно, ей свербит быстрее разобрать мои шмотки, чтобы найти для меня что-то подходящее. И ещё несколько часов у нас уходит на то, чтобы всё вытащить, разложить и развешать в шкафу, который Рита выделила специально для меня. Само собой, не обходится без пустой болтовни и воспоминаний о том, как весело было раньше.

– Теперь будет ещё круче: надзора-то у тебя больше нет; живём не с предками, а снимаем сами. Завтра ещё тебя на работу устроим, чтобы не сидела на моей шее и всё будет супер, – развалившись в кресле, тараторит подруга. – А ты за пять лет из утёнка в сучку превратилась, в курсе?

Усмехаюсь, качая головой, смотрю в зеркало на дверце шкафа. Да я и не была никогда утёнком, даже не изменилась практически: все те же длинные чёрные волосы, худощавая фигура и взгляд будто боюсь всех и каждого. Ну исключение – татуировки, которые появились на моём теле после восемнадцати лет, с разрешения бабушки, конечно. Даже она понимала, что шрамы, которые достались мне от мамы, меня не украшают.

– Кто-то из наших будет? – спрашиваю, вполоборота глядя на Риту.

– Феликс обещал прийти, – пожимает плечами. – Возможно, Мила.

– А остальные? – искренне удивляюсь.

Нет, я не ждала, что из-за моего приезда все бросят дела и побегут праздновать, просто… немного странно, потому что всякий раз, когда мы разговаривали с Риткой по телефону, я слышала от неё о том, что собирались все. А нас в компании человек десять. Было.

– Не многие хотят идти в “Подвал”, – всё также расслабленно отвечает и встаёт с кресла, подплывая к шкафу.

Молчит какое-то время, перебирая пальцами мои вещи на вешалках, но лицо такое, словно что-то хочет сказать, при этом сдерживается. Очень хочет.

– Ну, говори уже, – всё же выдаю смешок, останавливая её руку.

– Ну… клуб не славится, как беспорочный, – виновато улыбается, поворачиваясь ко мне. А после прослеживает взглядом за моей рукой. – О, вот это и надевай!

Тоже смотрю, чтобы понять, что там за “это”, и мне становится реально смешно, когда я понимаю, что держу в руке широкие, светло-розовые карго и максимально короткий топ такого же цвета.

– Интересный у тебя способ избавиться от меня, – смеясь говорю. – Сначала сказать, что в клубе происходит дичь, а потом одеть меня в самый откровенный топик.

Продолжаю хохотать, но всё же вытаскиваю шмот.

Через несколько часов мы уж мчим на такси. Я оглядываюсь по сторонам, подмечая новые здания, места и в целом то, как преобразился город. Даже печально, что я упустила это. Люблю Роверроуд, всегда любила несмотря на то, что люди в нём, в основном, не любили меня.

И клуб оказался шикарным! Высокое, современное здание, с панорамными окнами на первом этаже и широкими тонированными на втором. Всё подсвечено розовым и голубым неоном, а вокруг просто тьма народа.

– Я так понимаю, чтобы попасть туда, надо продать душу дьяволу? – скептически смотрю на длинную очередь.

– Не, – отмахивается Рита и походкой от бедра шагает мимо недовольных людей.

Я бы тоже была недовольна, если бы какая-то коротышка в чёрном платье, еле прикрывающем зад, шла напролом, да так, словно уверена на все двести, что ей можно. Только вот она подходит к вышибалам, а те по очереди приобнимают её за плечи, и они о чём-то переговариваются. Затем Рита поворачивается и машет рукой, зазывая меня.

Вскидываю брови, но всё же иду к ним. Не такой уверенной походкой, но во всяком случае стараюсь не показывать, что мне дико неудобно перед другими, стоящими в очереди.

– Лис в клубе, но не в духе, – улавливаю, когда подхожу, как один из секьюрити говорит, наклоняясь к Рите, а после бросает взгляд на меня. И взгляд этот… слишком липкий. – Привет, кошечка.

– Но-но, Марс, – шлёпает его по плечу Рита посмеиваясь. – Эта Малышка моя.

Он хмыкает, как и его дружок, ещё раз оглядывает меня с ног до головы, на что я просто закатываю глаза. Подруга увидев моё недовольство, цепляет меня за локоть и затаскивает внутрь.

– Да будет веселье, пупсик, – радостно говорит, перекрикивая музыку, как только мы заходим внутрь.

Басы долбят по ушам, но мне настолько нравится эта дымная обстановка, что сама не замечаю, как в движении начинаю танцевать.

– Да будет веселье! – вторю Рите и без сопротивления иду, куда поведут.