по обвинению в совершении изнасилования и убийстве

Судья:

– Богатый купец похоронил жену, присмотрел себе жертву для плотских утех и под угрозой убийства изнасиловал ее, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду купца.

Купец рвет на себе красную рубаху:

– Это ложь! Кто там со свечкой стоял?!

Свидетель – главный приказчик с негодованием:

– Побойтесь бога, барин… В вашем дому окромя меня еще одиннадцать приказчиков водится. Один слыхал, как вы к родной дочери приставали – требовали творить с вами грех… Другой слыхал, как на упорство вы грозились порешить ее, коли не согласится… А уж как грех творили, за версту слышали, должно быть, все… Любой как на духу подтвердит.

Зал замирает от ужаса. Купец хватается за голову.

Главный приказчик:

– С того дня она, бедняга, и понесла чадо.

Обвиняемый купец задиристо:

– Да! А кому подлинно ведомо, что понесла не чье-нибудь, а мое чадо? Может, все двенадцать приказчиков спьяну отметились?

Главный приказчик качает головой:

– Ай-ай-ай, барин. И опять побойтесь бога. Не вы ли, как только заприметили, что дочь тяжела, тотчас начали ее выспрашивать: «Когда родишь – на кого скажешь?» А она вам честь по чести: «А на кого мне еще сказывать? Прямо на тебя, батюшка». Не возжелала она перстом тыкать на других – порочить людей невинных…

Зал одобрительно гудит.

Лицо главного приказчика выражает глубокое сострадание:

– Ну, снасильничали… Бес, видать, попутал… А зарезали-то зачем?

Зал накрывает мертвая тишина.

Купец вытирает испарину на лбу и восклицает:

– Да, да, да! Убил! Сто раз непутевую просил «на приказчика показывай!». А она все свое талдычит: «Не могу, батюшка, на тебя покажу». На сто первый я не вынес такого упрямства и…

Судья бьет молоточком по тарелке:

– Детей уберите из зала!

Обвиняемый купец с опущенной головой:

– Схватил я острый меч со стены и отсек ей голову. Кровь так и брызнула! После взял убитую и спрятал глубоко в погреб.

Главный приказчик:

– И никому не ведомо было бы, но снится мне ночью однажды, будто кто говорит: «Что ты спишь! Разве не знаешь, что у тебя приключилося?» Вышел я в сад, а соловей словно человеческим голосом: «Добрый молодец! Вспомни про меня, я здесь лежу!» Стал я присматриваться и набрел на погреб.

Купец встает на колени и душераздирающе рыдает:

– Нет мне прощенья! Нет! Нет! Нет!

Главный приказчик с озарением на лице:

– Отворил я дверь, а там стоит гроб с девицей, кругом свечи горят, по стенам образа в золотых ризах. И говорит мне дочь купеческая еле слышно: «Возьми меч и вынь из меня младенца». Взял я меч, разрезал чрево да и вынул…

В зале шелестит выдох облегчения.

Глаза приказчика вдруг загораются:

– Вот он, маленький бесенок…

В приоткрытую дверь просовывается носик белокурого ангелочка.

Прокурору наконец-то удается разлепить ссохшиеся губы:

– Уф… Ну и слава Богу! А раскаянию купца – грош цена. Изнасиловал… Убил… На каторгу! Пожизненно!

Из приговора суда: «признать купца виновным в совершении преступлений: половом сношении с дочерью с применением насилия и угрозой убийства; умышленном причинении ей смерти. По совокупности преступлений назначить купцу наказание в виде каторги сроком на двадцать лет».

По русской народной сказке

«Отец и дочь»