по обвинению в умышленном причинении смерти группе лиц

Судья:

– Добрый старичок, имея намерение обуздать молодую жену, изощренным способом убил всех приглашенных на пир гостей, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду старичка.

Добрый старичок кряхтит и добавляет:

– Молодую плутоватую жену. Уж такая потаскунья мне досталась… Да еще ни пить, ни есть не давала, ни белой рубахи надеть! Вот и надумал я ее проучить. Принес вязанку дров из лесу и сказываю, мол, диво дивное на свете деется: мне в лесу старый дуб, что было и что будет, все по чистой правде рассказал.

Плутоватая жена бесцеремонно влезает поперед муженька:

– А я, дура доверчивая, сказочку приняла за чистую монету! Сама побежала у дуба разузнать, что будет и на чем сердце успокоится.

Подсудимый старичок хитро щурит глаза:

– Ну а я, не будь дураком, пока эта плутовка собиралась, зашел вперед и влез в дубовое дупло. И тут как тут – она. Перед старым дубом повалилася, замолилася, завыла: «Не хочу старого – мне добры молодцы любы; хочу его зрения лишить, чтоб не знал – не ведал, с кем у молодой жены шуры-муры…»

Плутоватая жена издевательски:

– Ага. Аккурат перед двумя старыми дубами и повалилася: один, который в земле, другой – в дупле.

Зрители давятся смехом.

Обвиняемый добрый старичок с лукавинкой в глазах:

– Так я ей и говорю из дупла: «Сжарь курочку под сметанкою; кашу молочную, да больше маслом полей; напеки блинцов; попроси, чтоб их в сметанку макал да побольше съедал. И сделается твой старик слепее кур слепых». А сам прикидываю: неужто хоть раз в жизни выпадет похарчеваться до отвалу?

Плутоватая жена плюется желчью:

– Сел старый дуб за стол, жадно уставился в миски, а глаза так и разбегаются! Ага, думаю, правду дерево сказало. Жду, когда противные глазенки бросятся врассыпную и укатятся за версту. Там-то и до слепоты рукой подать…

Судья и прокурор с трудом прячут улыбку.

Плутоватая жена:

– Так и вышло: нажрался курочки под сметанкой и кашки с блиночками, да не на печку, а головой в печку старый дуб норовит влезть. «Полное отсутствие видимости наступило», – говорит.

Возглас из зала:

– Ясное дело: куда ж бревну лезть, как не в печку!

Добрый старичок вкрадчиво:

– А я-то с печки все вижу… Вижу, как эта потаскунья на радостях собрала гостей. Не иначе как полюбовники ейные! И завертелся у них пир горой: жрут мои блинчики, пьют мое вино, курочку мою зубами рвут… Не вынес я такого беспутства… И ка-а-а…

Судья:

– Попрошу детей покинуть зал суда!

Добрый старичок зло брызгает слюной:

– И ка-а-а-ак только моя баба побежала в погреб за вином, слез я по-тихому с печи и давай крестить – кого в лоб, кого в горб; всех перебил и заткнул им в рот по блину, будто сами подавилися. А после влез на печь и лег отдыхать. Утомился – знамо дело.

В зале повисает гробовая тишина.

Плутоватая жена с ужасом в глазах:

– Истинно… Возвернулась я с вином, глянула – так и обмерла: все други, все приятели точно боровы лежат. Мертвые… Страх-то какой…

Прокурор протирает платочком испарину на лбу:

– М-да… Нет слов. Кроме разве что пяти: за решетку на пятнадцать лет!

Из приговора суда: «признать доброго старичка виновным в совершении убийства более двух лиц с особым цинизмом и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать лет».

По русской народной сказке

«Вещий дуб»