«Лишь бы мы успели вовремя, – думала я, пока солнце поднималось все выше, совсем как в моем видении. – Лишь бы то был завтрашний день в моем кошмаре, или следующий… Лишь бы у нас был еще один день, еще один рассвет…»

Я поняла, что мои надежды не оправдались, когда мы подъехали к лагерю: там уже стучали военные барабаны. Я перевела лошадь на галоп.

– Стой! – крикнул Цайкунь. – Тебе нельзя туда, Фэй! Оставайся в лагере! Я передам Сивану твои слова!

– Тебя он не послушает! – бросила я в ответ. Хотя и ко мне Сиван не прислушивался, я могла заставить его меня выслушать. Заставить их обоих, его и Есюэ.

Я выехала на поле, где обе армии стояли друг против друга. На секунду повисла тишина перед бурей. Сиван уже поднял руку, призывая к бою.

– Нет! – завопила я во все горло. – Стойте!

– Фэй! – ахнул Есюэ, сразу заметив меня даже издалека, и его рука застыла на рукояти меча.

– Стойте! – повторила я.

Не убивай его, прошу. В моем кошмаре я видела этот самый момент и знала, чем он закончится.

– Предатель! – выкрикнули из толпы, когда я помчалась в сторону солдат Лан, стремясь достичь Есюэ прежде, чем он…

Кто-то выскочил перед моей лошадью, и от испуга та встала на дыбы. Я крепче стиснула поводья, чтобы удержаться в седле.

– Малыш Ли – шпион Ланов! Хватайте его!

Ко мне подбежали, пытаясь стащить с лошади.

– Прекратите! – воскликнул Луяо, доставая меч из ножен. – Ли на нашей стороне!

На фоне уже слышны были стук копыт, звон клинков.

Сиван. Я должна защитить Сивана.

Я развернулась, ища его взглядом, но меня окружал полный хаос. Вспышки алого и темно-синего, оглушительные вопли.

– Возвращайся в лагерь, – прошипел Луяо у меня за спиной. Нас окружили наши собственные товарищи. – Цайкунь уговорит Сивана сдаться, но ты должна вернуться. Здесь небезопа…

Он не договорил. Я услышала, как его тело рухнуло на землю.

Липкая, горячая кровь брызнула мне в шею, лицо, глаза.

Нет!

– Луяо?..

Я обернулась и увидела, что в горло ему вонзилась стрела с синим оперением. По шее обильно текла кровь.

– Луяо!!!

К нам приблизились солдаты в синей униформе. Я узнала в одном из них стражника, который сопровождал нас с Есюэ в Сянси.

– Идем с нами! – позвал он, ловя мою руку.

– Идите прочь! – огрызнулась я и упала на колени подле Луяо.

Я прижала ладонь к его шее. Надо было надавить на рану, сдержать кровотечение. Я накрыла ее куском ткани, который оторвала от своего ханьфу, и надавила. Кровь не останавливалась.

– Фэй, – позвал Есюэ у меня за спиной. Его пальцы коснулись моей щеки – там, где остался синяк после удара Цайкуня. – Кто это с тобой сделал?

Я едва сдержалась, чтобы снова не броситься на него с кинжалом.

Раздался шум шагов, и нас окружили солдаты Лан, закрывая от воинов Сивана.

Сверкали клинки.

Падали тела.

– Уходим, – сказал Есюэ.

Я не приняла его протянутую руку. Не стала даже на него смотреть. По щекам у меня текли слезы.

– Луяо… – прошептала я, все еще пытаясь спасти своего друга. – Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста…

– Передай Чжанси, что я люблю ее, – прохрипел Луяо, – и скажи моему сыну, что его отец умер, защищая семью. Скажи Чжанси… Я надеюсь, что наш сын узнает обо мне из ее историй и вырастет, зная о том, как сильно любил его отец. Я полюбил нашего малыша сразу, когда только узнал, что он у нас будет. Пожалуйста… Скажи ему…

Он затих.

– Луяо! – рыдала я, тряся его за плечи. – Прошу, Луяо, очнись! Очнись…

Кто-то снова коснулся моего плеча, словно в попытке успокоить. Я вздрогнула.

Есюэ.

– Спаси его! – взмолилась я, хватая его за руку, подтягивая к безжизненному телу Луяо, словно одно лишь присутствие Есюэ могло спасти моего друга. – Спаси его так же, как спас меня. Он очень хороший человек. Добрый. У него есть жена и сын, совсем маленький. Ребенок должен увидеть своего отца, узнать, какой он замечательный. Луяо не может умереть. Он больше всех здесь заслуживает жизни.

Есюэ окинул его взглядом и покачал головой:

– Он уже мертв.

Три простых и правдивых слова. Но…

– Я видела, как ты спасаешь других. Ты спас того мальчика!

– Люди то и дело умирают, Фэй, – сказал Есюэ, вставая на колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Лицо его выглядело печальным, как будто ему больно было мне это говорить. Но он ведь мог спасти Луяо, если бы того захотел? Разве нет? – Я не могу оживить тех, кто уже умер. Даже ради тебя.

Я крепче прижала к себе тело Луяо.

– Ты лжешь!

– Даже у моей магии есть свои пределы. Я могу исцелить человека, в последний момент выхватить из объятий смерти, но если он уже мертв, его не вернуть. Поверь мне, я пытался.

В его голосе звучала грусть, но в глазах не было видно сожаления. Словно он и впрямь ничего не чувствовал. Сколько людей убил Есюэ за последний год? Было ли ему жаль хоть одного из них? Как же это несправедливо, что Есюэ и Сиван гордо восседают в своих дворцах, пока честные и добрые люди, как Луяо, умирают.

Довольно.

– Война должна закончиться. Сегодня же, – сказала я.

– Отпустите ее! – закричали поблизости.

Солдаты Ронг прорвали наш круг. Впереди ехал Сиван в черных доспехах.

Он бросился на Есюэ, замахнувшись серебряным мечом.

– Фэй, надо идти, – прошептал Есюэ, все еще глядя мне в глаза.

Сиван воспользовался моментом. Он пробился через бьющихся солдат, чтобы вонзить серебряный клинок в живот принца Лан.

Есюэ отшатнулся, и оружие не попало точно в цель, но все же полоснуло его по боку. На безупречно белом ханьфу расцвело багровое пятно.

– Терпеть не могу, когда пачкается одежда, – проворчал Есюэ.

– Все же ты не бессмертен, – со смехом произнес Сиван.

Есюэ оскалился:

– Мне правда не хотелось делать это при Фей.

Сиван снова занес оружие, но Есюэ приблизился к нему за долю секунды и заломил руку. Принц Ронг с воплем упал на колени. Рана Есюэ уже затянулась под шелковой тканью, и о ней напоминало лишь огромное пятно крови.

Раздался хруст костей.

Рука Сивана изогнулась под неестественным углом.

Я ахнула.

Есюэ подхватил упавший меч и вонзил в складки черных доспехов, прямо в грудь противника.

– Глаз за глаз, удар за удар, – прошипел он. – Тебе повезло, что я милосерден. И готов подарить более медленную смерть, чем та, что ты задумывал для меня.

Сиван издал кошмарный вопль, и его дыхание стало хриплым и прерывистым.

Есюэ отбросил меч и схватил Сивана за горло, обнажив клыки подобно тигру, готовому сожрать добычу.

– Моя кровь очень ценна, знаешь ли. Если прольешь хоть каплю – должен за это поплатиться.

– Хватит! – закричала я, боясь, что сейчас он сломает Сивану вторую руку – или шею. Я подхватила с земли брошенный клинок и прижала серебряный кончик к горлу самого Есюэ, но не так сильно, чтобы у него пошла кровь.

Есюэ встретился со мной взглядом:

– Ты говорила, что он больше не «твой принц», Фэй.

– Разве недостаточно крови ты пролил сегодня? – спросила я, заливаясь слезами, и посмотрела на безжизненное тело Луяо, на еще бьющихся солдат, один за другим падающих на землю. Красный против синего, Ронг против Лан, смертные против смертных. Разделенные идеей завоевания, стран, границ, врагов, противников.

– Две жизни для меня – лишь капля в море, – небрежно произнес Есюэ, и по моей спине пробежали мурашки.

– Ты говорил, что мы не должны нести ответственность за преступления других, но это не относятся к людям, которые убивают по твоему приказу.

Губы Есюэ дрогнули, но не от улыбки. Он стиснул горло Сивана, и тот застонал от боли.

– Чем больше ты умоляешь о его жизни, тем сильнее мне хочется его смерти, Фэй. Что в нем такого замечательного? Он не заслуживает того, чтобы ты столь рьяно его защищала. Этот ничтожный принц не был тебя достоин и год назад, а теперь он опустился еще ниже.

– Я не умоляю, – возразила я, сильнее надавливая клинком на его шею, – а веду переговоры. Отпусти Сивана. Тогда он подпишет мирный договор, и война закончится. Разве не этого ты хочешь?

– Я… не… – прохрипел Сиван.

Я указала мечом на него и рявкнула:

– Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия.

Уголки губ Есюэ приподнялись, и он ослабил хватку.

– Этого слишком мало, маленькая богиня, и слишком поздно. Я передумал. Больше не желаю мира. Желаю его крови.

– Фэй…

Мое имя слетело с губ Сивана, едва слышное, и Есюэ крепче сдавил его горло. Сиван покраснел, и вены на шее вздулись.

– Есюэ, ты говорил, что хочешь стать хорошим императором, – напомнила я, снова поднося острие меча к его шее.

Рукоять дрогнула в моих руках, когда я заглянула в темные глаза Есюэ, глаза хищника. Но он же смеялся и шутил со мной в тот день в экипаже, и эта его сторона тоже должна быть где-то там, внутри его души…

Но что будет, если я подамся вперед и проткну мечом его горло? Сиван говорил, что можно убить вампира, если вырвать ему сердце или отрубить голову. Стоит ли мне попробовать? Получится ли у меня? Закончится ли на этом война? Или я всего лишь исчерпаю терпение Есюэ и не останется шанса даже на переговоры? Ведь он быстрее, сильнее. И с легкостью убьет меня, если захочет.

– Твой драгоценный принц спалил Чанчунь, оставив лишь пепел. Без колебаний, без сожалений. Почему бы мне не отомстить ему за все те потерянные жизни? – сказал Есюэ.

– Потому, что тогда ты опустишься до его уровня и покажешь, что так же прогнил изнутри. Хороший император не руководствуется яростью и не таит обиду.

– Этого ты хочешь? Милосердного правителя, который ко всем относится с пониманием? – спросил Есюэ, и взгляд его смягчился; в этот момент он казался таким хрупким, ранимым…

– Да, – ответила я.

Есюэ неохотно отпустил Сивана, и тот рухнул на землю, едва дыша. Одежды под доспехами полностью пропитались кровью.

– Прикажите своим армиям остановить бой, – потребовала я.

Есюэ поднял руку, и его воины замерли, словно по волшебству.

Сиван последовал его примеру, все еще отчаянно глотая ртом воздух и зажимая рану ладонью. Меня пугало его прерывистое, свистящее дыхание.

– Тебе нужен врач, и как можно скорее, – сказала я ему.

Сиван не ответил. Даже не посмотрел на меня. Все его внимание было сосредоточено на сломанной руке. Я не нуждалась в образовании лекаря, чтобы с полной уверенностью сказать – она уже не залечится полностью. Он никогда не сможет держать поводья лошади, кисть для письма, меч или лук.

Все, что было им любимо. Все, чем он гордился, за что хвалил его отец. Все, чего от него ожидали.

– Можешь дышать? – спросила я, и мой голос дрогнул. Пронзил ли клинок его легкие?

Сиван меня не слушал. Он упал на спину с безумным смехом, выходящим хриплыми рывками.

– Я не подпишу договор! Не отдам свою землю и свой народ демону!

– Придержи язык, – прошипел Есюэ, сжимая кулак. Но не успел он ничего сделать, как я шагнула вперед и дала Сивану оплеуху.

Кровь пульсировала у меня в висках. Я поразилась себе не меньше, чем Сиван, но быстро взяла себя в руки и сказала:

– Ты подпишешь договор. Иначе твой народ продолжит умирать за твою гордость. Неужели ты забыл все книги, которые прочитал? Зачем отказываться от единственного шанса выжить в этой войне?

Я отвернулась. Не хотела видеть, как он плачет. Мне было бы легче взять на себя груз его горечи и самой пролить эти слезы, чем смотреть на моего любимого, моего идеального Сивана, бьющегося в истерике. Хотя, признаться, его идеальный образ уже разбился в моих глазах.

– Мне жаль, – прошептал он. – Я…

– 死罪可免活罪难逃, – вмешался Есюэ. Наказания смертью можно избежать, но не самого наказания. – Даже если принц Ронг подпишет мирный договор, он должен заплатить за свои преступления. Он пролил нашу кровь. Он обязан искупить свои грехи.

Есюэ махнул рукой, и его солдаты выступили вперед.

– Нет! – ахнула я.

– Лан Есюэ, не испытывай судьбу, – пригрозил Цайкунь, поднимая оружие.

– Нет… стойте… – прохрипел Сиван. – Он прав… я должен… искупить свои грехи…

– Так нельзя, – обратилась я к Есюэ. – Мир не настанет, если ты заберешь Сивана в заложники. Император этого не потерпит. Он выжмет из страны последние капли, чтобы вернуть сына.

– Посмотрим, как у него это получится, – проворчал Есюэ. – Я и так пощадил принца Ронг. Если он не примет эту последнюю толику благоволения со смирением, я захвачу всю его империю, как он пытался захватить Лан.

– Позволь предложить тебе сделку, – сказала я, заглядывая в глаза Есюэ. – Устроим соревнование. Проигравший исполнит желание победителя. Любое. Если я одержу победу, ты отпустишь Сивана – при условии, что он подпишет мирный договор.

Я вопросительно посмотрела на Сивана. Он не стал возражать; пожалуй, этого уже было достаточно.

Есюэ поморщился:

– Почему так? Почему ты всегда выбираешь его?

Потому что это Сиван. Мой лучший друг. Мой…

– Я никому не желаю смерти, – слукавила я.

– Но если победа будет за мной, смогу ли я попросить о чем угодно?

– О чем угодно, – ответила я, опуская взгляд на стрелу подле нас, застрявшую в земле. – Мы впервые встретились не на императорской охоте, но она связала наши судьбы. По-моему, будет поэтично сейчас решить все охотой.

Есюэ хмыкнул:

– Думаешь, я настолько глуп? Мы оба прекрасно знаем, что в охоте у тебя слишком большое преимущество.

– Что же ты предлагаешь?

Есюэ обвел взглядом поле боя. Живот у меня скрутило от волнения. Если он откажется от нашей сделки, империя Ронг обречена. А если падет эта династия, что станет с Сиваном, которого растили лишь для одного – для трона?

– Ладно, – сказал Есюэ как будто нехотя. – Я выберу игру и место ее проведения. Встречаемся через час в моем лагере. Приносить ничего не надо.

– В твоем лагере?

Он сощурился:

– Боишься?

– Нет, – солгала я.

Есюэ расправил плечи.

– Хорошо. Я больше не заложник Ронг и не обязан исполнять твои требования. Если хочешь сыграть – играем по моим правилам.

Я кивнула. Он был прав. Сила на его стороне, преимущество на его стороне, и у него нет причин проявлять милосердие. Особенно после поджогов, которые устраивал Сиван.

Он согласился ради меня. Чувства Есюэ ко мне были искренними, и я должна была ими воспользоваться.

Я взглянула на Сивана, лежавшего на земле. Он едва дышал.

– Пусть твои врачи сначала позаботятся о нем.

– Не лучше ли полюбоваться тем, как он страдает? – ухмыльнулся Есюэ.

– Мертвым он мирный договор не подпишет. А если не станет Сивана, император Ронг бросит все силы на то, чтобы убить тебя.

– Посмотрим, как у него это получится.

Я строго взглянула на Есюэ, и он покачал головой. А потом надкусил свой палец и стряхнул каплю крови мне на ладонь.

– Этого ему хватит до конца дня. Не хочу, чтобы ты переживала о нем, пока ты со мной.