Мы с Есюэ пошли каждый своей дорогой, когда только зарождался рассвет. Я сменила экипаж на быструю лошадь и, по настоянию Есюэ, отправилась в путь в сопровождении трех стражников. Возражать я не стала, тем более что они должны были меня проводить только до лагеря Ронг. Там я уже не нуждалась в защите.

Мы неслись по истоптанным тропам, залитым кровью, и багровая грязь вылетала из-под копыт лошадей, забрызгивая подол моего ханьфу. С тех пор как я попала в Лан, армия Есюэ отодвинула Ронг дальше на север.

«Ночь за ночью они убивают наших воинов, нападают на лагеря, никого не оставляя в живых», – говорил мне Сиван.

Я сжимала в руках поводья, с трудом сдерживаясь, чтобы не проверить, привязан ли еще к моей спине свиток с мирным договором. Если Сиван его не подпишет, Есюэ вполне может решить, что ему не хватит жалких кусков нашей территории и куда лучше будет захватить всю империю.

Постепенно равнина сменилась горной местностью. Перед нами маячили снежные вершины. Мы проехали мимо Чанчуня, и теперь его ворота были открыты в знак того, что город сдался завоевателю. Очередная победа Есюэ.

У территории Ронг стражники Лан остановили своих лошадей, и дальше я поехала одна.

Патруль сразу меня узнал, когда я приблизилась к лагерю. Судя по изумленным взглядам, меня не ожидали увидеть снова.

С тех пор как Есюэ похитил меня в ночи, прошла половина лунного месяца. Скорее всего, мои товарищи думали, что Малыш Ли убит либо сбежал. Они замялись на секунду, но все же пропустили меня без вопросов. Я поторопила лошадь, переводя ее на галоп.

Лагерь казался уже не таким оживленным, как раньше. В нем царила мрачная атмосфера. Вместо привычной болтовни я слышала лишь стоны раненых и тяжелое дыхание новичков на тренировке.

Мне стало нехорошо, когда я их увидела. Еще хилые, с круглыми лицами, они были всего лишь подростки. Слишком юные для того, чтобы воевать.

Сердце сжалось у меня в груди.

Некоторые окликали меня, пока я проезжала по лагерю.

– Малыш Ли, ты живой!

– О боги! Малыш Ли! Где ты был?!

– Малыш Ли…

Я смотрела прямо перед собой. Сюда я приехала только с одной целью: убедить Сивана подписать этот проклятый…

Мой взгляд упал на Цайкуня, и я резко остановилась. Он был одет в белое – цвет траура.

О нет…

Следовало догадаться, когда я проезжала Чанчунь. Генерал Ву, должно быть, отстаивал его до самого конца. И, если мы сдали город, значит, отца Цайкуня больше нет в живых.

Я всего раз или два видела отца Цайкуня. В большой зале на пышных пирах, которые император устраивал для любимого генерала. Мой отец считал его хорошим другом и одним из немногих в столице, с кем можно поговорить по душам. Генерал Ву любил нашу страну больше, чем кто бы то ни было. Он посвятил ей всю свою жизнь и сыновей учил тому же.

Я коснулась свитка под одеждой.

Сиван. Надо скорее найти Сивана.

– Фэй! – позвал Луяо, но я не ответила.

Моя лошадь уже мчалась к палатке Сивана.