В конюшне было темно и холодно. Я подумывала взять Бейфеня, самого быстрого скакуна империи и любимца Сивана, но пропажу драгоценного коня наследного принца скоро заметили бы, как и пропажу моей лошади (пускай и не столь быстро, как его). Поэтому я выбрала коня из дальнего стойла. На нем ездили стражники, и он был выносливый, с более толстой и плотной кожей, привыкший к морозам и заснеженной местности.

Вдали мерцали огни лагеря, жужжали голоса. Пьяная ночь утянула гостей в песни и танцы под звуки музыки. Самый подходящий момент, чтобы ускользнуть незаметно.

Я вскочила на коня и набросила на голову капюшон.

Пожалуй, выходить на охоту до официального ее начала – это своего рода нарушение правил, но император ничего не говорил о том, что тигра необходимо сразить именно во время охоты.

Сейчас мне не до принципов. Я не могу потерпеть поражение.

Последние несколько месяцев прошли за поисками любой крупицы информации о легендарных тиграх. Я выяснила, что это ночные животные и охотятся они лишь под покровом темноты. А значит, у меня больше шансов найти бэйиньского тигра, когда в небе поднимается милосердная луна, пускай это и самое опасное время в горах.

В детстве я уговорила Сивана брать меня с собой на занятия по сражению на мечах и стрельбе из лука – не потому, что искренне интересовалась этим искусством, а просто из желания освоить навыки, которым женщин не обучали. Мне нравилось, как это злило моих наставниц и придворных дам, тративших со мной долгие часы на лекции по этикету и старинным правилам.

Я жаждала их ярости, наслаждалась их реакцией на то, как проваливаю все экзамены. Признаться, тогда я рассчитывала, что меня отпустят домой, если покажу себя никудышной императрицей.

Домой меня так и не отпустили, но теперь я надеялась, что время, потраченное на боевую практику, окупится по-другому.

Пока мой конь поднимался в горы, я молилась судьбе о взгляде в будущее, о подсказке, которая могла бы дать мне преимущество. К сожалению, у меня ничего не вышло.

Я не умела контролировать свои видения. Их посылали мне свыше, а смертные не в силах управлять волей богов.

Меня терзали пророческие кошмары, но в то же время я была благодарна небесам за свои видения – единственную мою силу в этом мире, единственное, что принадлежало только мне.

В детстве они представали передо мной вспышками цвета и обрывками звуков, но постепенно становились все более отчетливыми. Порой я пыталась себя убедить, что это лишь красочные сны, подпитанные богатым воображением и скукой рутинной дворцовой жизни.

– Прошу… – прошептала я, обращаясь к своим предкам, пока мой конь нес меня по скользким тропам в заснеженный лес. – Пусть мой нелепый план обернется успехом. Пусть у меня получится освободить наш континент от страданий. Пусть я обрету свободу, впервые в жизни!

Я хотела обратиться и к богам, и к звездам, сказать: «Вы должны помочь мне пережить эту ночь; если меня не станет, не станет и пророчества, объединенного континента», но с губ слетело лишь сдавленное:

– Прошу… не оставьте меня сегодня.

Ночью в горах было куда более шумно, чем днем. Дикие ночные животные смелели, выходили из укрытий. Я не захватила факела, чтобы остаться незамеченной, но чем глубже погружалась в чащу, тем сильнее об этом жалела.

Я ожидала, что судьба направит меня на верный путь, но пока этого не произошло. Ни искры, ни вспышки света. Лишь ледяные порывы ветра, пронзающие мою самую теплую шубу, лишь хруст снега под копытами моего коня.

– Если кошмары приходят ко мне в наказание за то, что Ронг творит от моего имени, почему вы не поможете изменить эту судьбу? – проворчала я в темноту.

Тишина.

Я осмотрелась, надеясь увидеть хоть мельком белую шкуру в иссиня-черную полоску, хотя среди снега и ветвей кустарников это было практически невозможно. Если бэйиньский тигр сейчас скрывался за деревьями, ему ничего не стоило бы подкрасться ко мне со спины и убить до того, как я сама успею его заметить.

Постепенно тонкие сосны сменились покрытыми мхом стволами обхватом шире моей талии. Некоторые из этих деревьев, громадные и величественные, должно быть, росли здесь уже сотни лет. Они стали хранителями этих земель задолго до того, как над ними воспарил флаг империи Ронг, и продолжат свое молчаливое бдение в течение еще многих сотен лет, после того как эта империя падет. После того как погибнут все животные, что обитают сейчас в горах, и наши кости пожелтеют под землей, и на смену нам придут новые поколения империй и династий, так же утоляющие кровью ненасытную жажду власти, богатства, изобилия.

Появится ли через сотню лет подобная мне девушка с похожим на мое пророчеством? В мечтах о свободе выбора, о власти над своей судьбой? О большем, чем жизнь, проведенная в родах и ожидании ласки от своего супруга?

Лес поредел, и я выехала в тайную долину с тихим ручьем, под свет луны и десяток тысяч звезд, сверкающих в шелковом полотне темно-синего неба.

Я подняла взгляд на белые вершины и крутые тропы, высеченные местными охотниками. Бэйиньские тигры обычно дремали в высоких скалах, в тишине и покое вдали от меньших созданий, населявших эти леса.

Однако всем смертным необходима пища, и тигры тоже вынуждены охотиться.

Я достала кинжал, подаренный мне сестрой. По легенде, бэйиньские тигры могли почуять запах крови даже издалека. «В этом году зверей в лесу мало, и тигры должны быть особенно голодны», – сказал генерал Сюй, когда мы только прибыли в лагерь. Я вынула лезвие из ножен и прижала к своей руке.

Сколько нужно крови, чтобы приманить тигра? И сколько я могу позволить себе потерять? Такому на уроках нас не учили, и в пособиях по охоте я не нашла ответов.

Опустив руку с кинжалом, я соскочила с седла.

Для ловушки надо подобрать подходящее место, не загороженное деревьями и холмами. Чтобы я увидела тигра в ту же минуту, когда он увидит меня. Место, которое даст мне преимущество…

Пока я осматривалась, передо мной мелькнуло темно-синее пятно. Кусты зашуршали, и до меня донеслось едва слышное напряженное дыхание.

Я предвидела брошенный нож, рассекающий мне горло.

Благодаря видению успела отшатнуться, и нож просвистел мимо шеи, отрубив лишь тонкую прядь моих волос.

Передо мной возник не тигр, но неизвестный враг.

Неужели слуги императора уже заметили, что я пропала?

Нет, они бы так быстро меня не нагнали. И уж точно не посмели бы метнуть в меня нож.

Я выхватила стрелу из колчана и прицелилась, но меня остановил знакомый голос:

– Не надо!

Мужской голос. Я продолжила стоять, натянув тетиву.

– Покажись.

– Я…

– Покажись!

Снова зашуршали кусты, и показался человек, которого я меньше всего ожидала увидеть. У меня перехватило дыхание. Среди тяжелых от снега ветвей стоял, пригнувшись, принц Лан Есюэ.

Он тоже вышел на поиски тигра?

Тут я заметила, что его ладони прижаты к алому пятну на правой ноге, из которой торчит стрела. Черное древко, белые перья. Стрела имперской стражи, вошедшая прямо в бедро. Выпущенная с намерением не убить, а не дать убежать.

Заложник есть заложник, и неважно, какой у него статус, какие почетные титулы ему выдали при дворе.

Я опустила оружие.

– Стрелы Ронг помечены по-разному. Те, что с черным древком, пропитаны медленно действующим ядом, от которого тело немеет. Одна стрела не слишком опасна, но сразу две? Если не очистить рану и не обработать противоядием, остановится циркуляция крови, плоть и нервы начнут мертветь, и ты лишишься ноги. Мало того, яд может проникнуть в общий кровоток и привести к медленной смерти.

– Думаешь, я этого не знаю? – проворчал Есюэ, извлекая из-под полы ханьфу очередное лезвие и скалясь, будто волк перед схваткой.

– О небеса, сколько у тебя ножей?!

– Не приближайся. Иначе пожалеешь о том, что родилась на свет, – прохрипел Есюэ низким голосом, который показался бы мне довольно привлекательным, если бы не звучащая в нем угроза.

Наверное, мне следовало послушаться. Снова оседлать коня и отправиться дальше на поиски тигра. Людям чаще стоит вспоминать одно мудрое высказывание: 不要多管闲事. Не вмешивайся в чужие дела, а думай о своих.

Но… Мы оба своего рода изгои в бегах. Если бы меня ранили, я бы оценила любую помощь.

Поэтому я выдержала взгляд Есюэ, решительно вздернув подбородок. Сиван меня учил не отводить глаз от хищника и не показывать страха.

– Позволь спросить, как принц Лан оказался глубоко в чаще леса?

– Я могу задать тот же вопрос императрице Ронг.

Моя улыбка расплылась в оскале, столь же остром, как его кинжалы.

– Довольно резкие слова для человека, истекающего кровью.

Принц ухмыльнулся:

– Ты прекрасно знаешь, что лучше всего будет оставить эти речи и убежать как можно дальше, пока я не оборвал твою жизнь. Сегодня мои руки уже пропитались кровью, и еще одна жертва ничего не изменит.

Яростные слова Есюэ разносились в ночи подобно раскатам грома, но бледные губы и бисер пота на лбу указывали на то, что все это лишь пустые угрозы и за громом не последует молния. Раненый волк скалил клыки в надежде прогнать меня, в страхе, что я принесу ему смерть.

– Тебе повезло. Я прибыла сюда за иной добычей.

С этими словами я достала из рукава пузырек вань лин ду, который всегда держала при себе. Смесь десяти тысяч ядов служила и опасным оружием, и противоядием одновременно.

– 以毒刻毒. Яд вытравливают ядом, – объяснила я. – Придворные целители берут яд за основу для каждого противоядия, и это единственный способ изготовить лекарство. Они разработали вань лин ду, подходящий для любого случая.

Вань лин ду высоко ценился, и располагали им лишь император, мы с Сиваном и генерал Ма.

Есюэ опустил руку с кинжалом, хотя глаза его до сих пор пылали яростью.

– Что ты попросишь в обмен за это великое противоядие?

– Ничего.

Я отложила лук со стрелами и встала на колени. Оказавшись со мной лицом к лицу, Есюэ вздохнул, как будто с облегчением, и пламя его взгляда постепенно сошло на нет.

Он оперся рукой о землю, но не выпустил из пальцев рукоять ножа.

– Мужчины, – проворчала я.

Взяв носовой платок, я обернула им горошину лекарства из пузырька и раздавила ее, чтобы легче было наносить на рану.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Действительно, зачем? Ты наследник вражеской династии. Надеюсь, мне не придется однажды об этом пожалеть. Но я не могу оставить тебя умирать. Тем более что…

Что империя Ронг завоевала твою родину по моей вине.

– Я не нуждаюсь в милосердии, Лифэн Фэй.

– Это не милосердие.

Скорее успокоение для моей совести.

– Ты умеешь терпеть боль? Я должна сделать надрез и вынуть стрелу с наконечником, прежде чем наносить противоядие.

Он положил свой нож мне на ладонь.

– К боли я привычен.

– Хорошо. Ведь я не врач. Постарайся не произвести ни звука, чтобы сюда не явились стражники. Вот, прикуси, если захочется кричать. – Я оторвала с нависающей над нами ветви кусок коры. – Мы оба погибнем, если нас найдут.

– Так чего ты ждешь? Извлеки стрелу.

Я хмыкнула. Есюэ два года провел в заложниках, но все еще представлял себя наследником великой империи, а не обреченной династии, правящей горстью погибающих городов, землями, которые уже с трудом можно назвать королевством.

Некогда империя Лан правила доброй половиной континента, но ее величие шло на спад вот уже много веков. Прадед Есюэ правил в последний период стабильности, но особенно династию подкосила болезнь отца Есюэ. По слухам, ему осталось совсем недолго, а пока роль правителя временно играет дядя принца.

Поэтому он пытался вернуться домой? В последний раз повидаться с отцом? Помешать своему дяде узурпировать власть, по праву принадлежащую принцу?

– Ты удачно подобрал момент для побега, – заметила я в стремлении заполнить тишину, осторожно высвобождая наконечник стрелы из раны, стараясь не оставить занозу. – После начала охоты воцарится хаос. Если уйти дальше в горы, спрятаться в одной из пещер и выждать несколько часов, сможешь ускользнуть незамеченным. Но жаль, с раненой ногой бежать будет тяжело.

– Ты всегда столь говорлива?

Я резко прижала Есюэ к стволу дерева и поднесла к его горлу нож.

– Если принимаешь мою помощь, уж будь любезен выразить хоть немного благодарности. Иначе мое лицо будет последним, что ты увидишь перед смертью.

Как ни странно, он не вздрогнул, не вскрикнул и не огрызнулся. Лишь уголки его губ потянулись вверх. Мои угрозы показались ему… Забавными?

– Я искренне хочу помочь, но это не значит, что я готова выслушивать бесконечные оскорбления и терпеть такое отношение, будто я тебе что-то должна.

– Как скажете, ваша милость, – отозвался Есюэ. Его улыбка была прекрасной и завораживающей. Она расплывалась по лицу, словно распускающийся бутон, и на щеках появлялись ямочки.

– Постарайся не кричать, когда я буду вынимать стрелу. Это самое болезненное.

Есюэ кивнул. Я положила одну ладонь на его бедро, а другой взялась за древко. Даже через ткань чувствовался жар его тела, и мои щеки тоже запылали.

Я дернула стрелу, и та вышла мгновенно, вся целиком. Есюэ даже не поморщился, как будто вовсе не храбрился до этого, а и впрямь давно привык к боли. Он только наблюдал за мной с явным интересом.

Мне не хотелось заострять на этом внимание и задумываться о том, что он пережил, от чего стал столь безразличен к боли.

– Почему ты мне помогаешь? – снова спросил Есюэ, пока я обрабатывала его рану противоядием, тщательно рассчитывая дозу, чтобы не сделать хуже.

– 都是天涯流落人, – ответила я. Мы оба изгои в бегах. – Если не я, то кто тебе поможет?

Я поднялась и взяла из седельной сумки флакончик с кровавым корнем, который заготовила для себя на всякий случай.

– Опытный врач справился бы намного лучше, тем более с нужными лекарствами. Но все лекари здесь работают на императора и немедленно выдадут беглеца. Поэтому у тебя особо нет выбора. Но, так или иначе, куда бы ты ни держал дальше путь, возьми это с собой.

Он открыл флакончик, и из него сильно пахнуло травами.

– Хорошая вещь.

– Постарайся не умереть по пути домой. Если принц Лан погибнет под нашим надзором, конфликт на границе лишь усугубится. Не знаю, как ты, но я насмотрелась кровопролития на всю жизнь вперед.

Есюэ вскинул бровь:

– Где невеста принца Сивана могла увидеть кровопролитие и жестокость войны?

Я улыбнулась:

– Действительно, где.

– Позволь спросить, почему будущая императрица Ронг в бегах?

– Что ж, я не совсем в бегах, а просто… бегу.

Я оторвала лоскут ткани от его ханьфу. Не идеальная замена бинту, но хоть что-то.

– Это не обязательно, – начал сопротивляться Есюэ, когда я оторвала еще один кусок. – Рана сама залечится.

– На это уйдет много недель. Раны не затягиваются за ночь волшебным образом. Если ее не перевязать, внутрь может попасть грязь, и ты погибнешь.

Есюэ хотел было что-то сказать, но сдержался и вместо этого спросил:

– Мы бежим от одних преследователей?

– Полагаю, что да.

Он покосился на мой колчан:

– Ты себе представляешь, насколько опасны ночью эти места? Не слышала о бэйиньских тиграх?

– Как раз поэтому я здесь, – ответила я со смехом.

Он склонил голову набок и улыбнулся уголком губ:

– Хочешь впечатлить императора?

– Это допрос?

– Всего лишь хочу больше узнать о той, которая спасла мне жизнь.

Знания и тайны – ценнейшая валюта. Потому и говорят, что наиболее могущественный человек – это не самый состоятельный или высокий по статусу, но тот, кто знает больше всего секретов.

– Если желаешь задавать мне вопросы, придется сначала отвечать на мои.

– Пожалуйста. Это меньшее, что я могу сделать в обмен на твое милосердие.

Он застал меня врасплох тем, что согласился не задумываясь, и я замерла на секунду.

– Когда ты сбежал?

Если всего пару часов назад, стражники могут быть совсем близко. И мне следует скорее удалиться, пока нас не застали вместе. То, что я выскользнула на охоту раньше времени, Сиван легко спишет на мой соревновательный дух и запал юности.

А вот то, что меня увидели в ночи с другим мужчиной?

Это совсем другое. Я еще хорошо помнила историю с Лицзянем. Скорее всего, тут не обошлось бы простым изгнанием, а мне вовсе не хотелось, чтобы Есюэ пострадал.

– Вскоре после того, как мы вернулись с охоты. Около трех часов назад.

Значит, смотровой успел заметить.

– Моя очередь задать вопрос. Полагаю, ты охотишься на бэйиньского тигра, чтобы заслужить милость императора. О чем же намерена попросить будущая императрица Ронг? Девушка, у которой есть все, чего только можно пожелать? – спросил он, глядя на меня с острым любопытством.

Я закусила губу и оторвала еще кусок ткани. Бинт пришлось затягивать туго, чтобы остановить кровотечение. Хотя оно, как ни странно, и само постепенно замедлялось. Через ткань проступало намного меньше крови, чем я ожидала.

Не знаю, может, то была игра света в горах под луной, но казалось, будто лицо принца вновь приобрело здоровый оттенок.

– Я жду, – настаивал он.

– О свободе, – кратко ответила я. Лишь часть правды.

– В каком смысле?

– Моя очередь, – быстро проговорила я. – Стражники далеко? Ты не знаешь?

– Далеко.

– Ты так в этом уверен?

– Да.

– Почему?

Уголки его губ дрогнули. Легкая улыбка человека, знающего о том, что неведомо тебе.

– Вопрос за вопрос, принцесса Лифэн. Похоже, ты сама не соблюдаешь собственные правила. Но ничего, – с усмешкой произнес он, и его темные глаза блеснули в лунном свете. – Ты столь любезно обработала мою рану, что я не прочь ответить на один вопрос вне очереди. Я уверен в том, что стражники нас не настигнут, поскольку они мертвы.

Я вздрогнула. Единственным алым пятном на его белом ханьфу была кровь от раны на ноге. Рукава же, что обычно пачкаются в сражении, оставались безупречно чистыми.

– Ты не мог их убить.

– Почему?

– Потому что, – сказала я, кивая на его одежду, – ты был бы весь в крови.

– А может, я умею избавляться от врагов, не марая руки, – ответил Есюэ, поднимая на меня темные глаза.

По спине прошли мурашки от страха, и животный инстинкт подсказал бежать.

– Демон, – шептали о Есюэ злые языки, когда он только появился при нашем дворе.

Нет, это просто смешно. Очевидно, он лжет.

– О, и сколько их там было? – спросила я в шутку.

– Двадцать семь.

– Не может быть, – вздохнула я. – Невозможно убить двадцать семь человек в одиночку.

– Если ты не против спуститься с гор, позволь, я покажу тебе трупы.

Неужели он и впрямь считает, что я столь наивна? Меня держали в стенах дворца, а не в пещере вдали от мира.

– Чтобы обман казался более правдоподобным, выбирай числа в рамках возможного, – посоветовала я. – Скажем, стражников было пятеро или…

Я ощутила знакомое покалывание во лбу, и перед глазами встали клыки и когти, длинные, подобно лезвиям из кости, возникшие из теней, в одно движение разодравшие горло принца Есюэ, словно он был лишь восковой куклой.

В голове мелькнула мысль о кинжале, но инстинктивно я поступила иначе.

– Беги! – крикнула я и оттолкнула Есюэ в сторону.

В то же мгновение из-за деревьев выскочил тигр.

Я откатилась назад в тщетной попытке выиграть несколько драгоценных секунд. В поисках оружия мои пальцы наткнулись на рукоять кинжала Фанъюнь, но меня уже полоснули ледяные когти, разрывая одежду и плоть. Кровь полилась горячим потоком, и я услышала свой вопль.

Вопль, который раньше встречался мне лишь в кошмарах, вопль, который вырывался из горла несчастных, упавших с крепостной стены, горящих в пожаре, встретивших лезвие жестокого меча.

Сосредоточься.

Тигр занес надо мной громадную лапу, и теперь, без слоя зимних одежд, меня уже ничто не защитило бы от верной смерти.

Я вынула кинжал из ножен и, когда тигр обрушился на меня, вонзила острие ему в глаз.

Могучий рев сотряс деревья вокруг.

Я погрузила лезвие глубже, и мои руки пылали от крови. Тигр обмяк и повалился на землю подле меня.

Я издала хриплый вздох, и рядом послышался голос Есюэ:

– Фэй!

Он подбежал ко мне и прикрыл мое тело лоскутами рваного ханьфу, как бы заботясь о приличии.

Я бы рассмеялась, если бы могла дышать, но в легких не осталось воздуха. Кровь лилась на снег фонтаном, пропитывала одежды принца багровым цветом.

Есюэ солгал. Невозможно убить двадцать семь человек, не замарав руки ни каплей крови.

Тигр всего дважды полоснул меня когтями, но мои одежды уже полностью окрасились в алый. Даже в кошмарах я не видела столь невероятного оттенка и столько крови.

К счастью, я почти не чувствовала боли. Мое тело словно онемело от холода.

Сестра предупреждала, что мой план провалится.

Жаль, сейчас ее нет рядом.

«Ты была права, Фанъюнь. Все пошло не так», – признала бы я.

По крайней мере, я забрала тигра с собой в могилу. Не умерла ни за что. Без меня Ронг не будет ходить войной на соседей во имя пророчества, во имя предполагаемой судьбы Сивана стать императором над всеми императорами.

Есюэ снял ханьфу и прижал к моим ранам в попытке остановить кровь, совсем как делала я всего несколько минут назад с его раной. Что ж, 好人有好报. Доброе дело и впрямь возвращается сполна.

Империи расцветают, империи увядают. Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро.

Только рану от стрелы намного проще обработать, чем изуродованное тигром тело. На месте принца я бы даже не представляла, с чего начать.

– Я… умру…

– Нет, не умрешь, – прошипел Есюэ.

На меня легло покрывало тьмы, замутняя взгляд, и с губ слетел едва слышный смешок. Боюсь, не вам это решать, дорогой принц.

Мои веки опустились, и я почувствовала, как ладонь Есюэ легла мне на лицо.

– Если хочешь жить, даже сама Смерть не сможет тебя забрать!

Я улыбнулась, искренне надеясь про себя, что с моей смертью страшное будущее изменится и столица не сгинет в пожаре, а все мои близкие проживут долгую счастливую жизнь.

Покрывало темноты становилось все тяжелее…

Но я эгоистично хотела остаться.

Я еще столько всего могла бы увидеть, испытать.

Я мечтала о большем.

Я еще не успела пожить.

Я хотела…

– Ты хочешь жить, Фэй?

Да.