Дело воров и судьи

по обвинению в совершении кражи по предварительному сговору

Судья:

– Граждане Наум, Антон и Влас незаконно проникли на территорию дома, похитили вещи и причинили пострадавшему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду мальчиков.

– Я шубу не крал! – перед подельниками вперед вырывается Антон.

– И я не крал! – восклицает Влас. – Это Наум шубу стырил!

– Так-то оно так, – нехотя признается Наум. – Но мне судья разрешила…

Судья подскакивает на стуле:

– Я? Это гнусная ложь! Как вам, Наум, такое могло прийти на ум?

Обвиняемый Наум отмахивается:

– Да нет, другой судья. У которого мы покражу совершили. А дело было так… Подбил я Власа и Антона у кого-нибудь что-нибудь спереть. Думали мы, думали, кого сподручнее обнести – судью, попа или купца. И придумали: судью. Отворил я ворота хитрым способом да и подпустил братьев к амбару.

– А в том амбаре добра видимо-невидимо! – Влас округляет глаза.

– По всему видать – неподкупный судья, – ехидно добавляет Антон.

Подсудимый Наум чистосердечно:

– Мы все по справедливости меж собой поделили. Вот только с енотовой шубой заковырка вышла – шуба-то одна. Говорю братьям: «Я придумал покражу совершить, я ворота отворил, я собак отвадил, мне и шубу иметь». Так нет же, уперлись, крохоборы. Мол, слишком жирно будет. И решил я так: пусть нас рассудит… хозяйка дома. Она ж горазда судить и рядить. И в окошко ей постучал…

Судья:

– Пострадавшая, и как же вы рассудили?

Со скамейки поднимается обворованная судья:

– Да как-как… Как последняя простодырка. Поздно вечером слышу стук. Спрашиваю: «Это ты, Иван?» А мне в ответ: «Кто ж еще…» Уж невдомек мне было, что он такой же Иван, как я Василиса Прекрасная. И рассказывает он мне сказочку на ночь, что в тридевятом царстве три вора сперли шубу, а как поделить меж собой, того не ведают. Вот я и рассудила: кто все придумал, кто ворота открыл, того и шуба.

Обвиняемый Наум самодовольно ухмыляется:

– А братья под окном стояли и наши турусы^[1] слыхали. Опосля я пожелал судье спокойной ночи и был таков.

Обвиняемые Антон и Влас хором:

– Уж коль судья так решила самолично, то и мы к согласью пришли: возьми, говорим, Наум, шубу себе и владей на здоровье! Зима на носу. А как говорится, помянешь и лето, как шубы нету.

Прокурор с трудом сдерживает гнев:

– Опустошили амбар… Украли дорогую шубу… И у кого?! У судьи! Да еще и покуражились над ней… Ничего святого у разбойников… Каждого за решетку на пять лет!

Из приговора суда: «признать Наума, Власа и Антона виновными в краже у судьи личных вещей в особо крупном размере по предварительному сговору группой лиц с причинением значительного ущерба пострадавшему и назначить Науму наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет, Власу и Антону – по три года каждому».

По русской народной сказке

«Воры и судья» Дело солдата и попа

по обвинению в неправомерном завладении личным имуществом

Судья:

– Отставной солдат украл у батюшки бобровую шапку, чтобы расплатиться за отпущение грехов, и причинил пострадавшему существенный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Обвиняемый солдат широко раскрывает рот от удивления:

– Да как же это… Я ж с позволения шапку увел! Батюшка лично украсть разрешил! Я к нему на исповедь пришел, кладу на стол медный пятак, а он как зашипит точно змея и давай срамить: мол, экая ты рогатая скотина, не мог набрать гривенника, чтоб за исповедь дать духовному отцу, который за вас, окаянных, денно и нощно Богу молится!

Поп поправляет крест на пузе:

– И то правда! Это ж где такое видано – с пятаком в храм являться? Как начнут грешники языком чесать про свое окаянство, так на целый червонец намелют! А тут пятак… И смех и грех. Прости мою душу…

Солдат глаза к полу:

– Дык я и признался честь по чести: мол, побойся бога, батюшка, лишних пятаков у меня отродясь не водилось. Он тогда и говорит: «Укради, сын мой, что-нибудь да продай».

Прокурор удивленно:

– Как же так, батюшка… На преступление солдата подначили?

Поп важно:

– Так всякая тварь божья и без моего наущения во грехе пребывает. И у меня не спрашивает, дозволено ли согрешить. А я солдата навел на путь праведный: возьмешь, говорю, грех на душу – так я тебе заодно и его отпущу.

Подсудимый солдат с ухмылкой подкручивает усы:

– Ну я и взял грех! А вместе с ним прихватил и шапку бобровую… Попа нашего… В церкви висела на палке у самого клироса.

Зал взрывается оглушительным хохотом.

Солдат победоносно:

– Ага… Упер шапку, да прямо в кабак. Продал ее за двадцать пять рублей, припрятал деньги в карман, а гривенник отложил для попа. Воротился в церковь и опять к батюшке. Грешен, говорю, украл шапку, да продал за гривенник. Поп гривенник прикарманил и ответствует: «Ну, Бог тебя простит, и я тебя прощаю!»

Глаза попа от злости наливаются кровью:

– Ах, безбожник… Своровать шапку у своего духовного отца! Это же смертный грех!

Прокурор назидательно:

– Грех. Но церковью уже отпущенный. А вот суду, полагаю, грех солдату отпускать не стоит. Украл ведь…

Из приговора суда: «признать солдата виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана бобровой шапкой и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на полтора года».

По русской народной сказке

«Солдат на исповеди»