– Ивангелина Неванленнале? – секретарша, на мгновение оторвавшись от монитора, смерила Иву скептическим взглядом. Длинные серьги в ушах качнулись, разбрызгивая по шее радужные искры. – Господин Далентранианнате ждет вас. Проходите.

Секретарша указала коротким жестом на широченную дверь из темно-золотого, цвета гречишного меда, дерева. Как будто Ива могла не понять, где именно ее ждут.

Темно-зеленая ковровая дорожка глушила шаги, отчего казалось, что Ива ступает по густой, тщательно подстриженной траве. Тяжеленная, как гранитная плита, дверь отворилась легко и бесшумно, стоило только слегка потянуть за бронзовую ручку. Кабинет встретил Иву ароматом табака, кожи и дорогого кофе.

– Госпожа… – заместитель управляющего опустил глаза на лежащую перед ним бумажку. – Неванленнале? Мы вас уже ждем. Это господин Линомерианкаан, руководитель службы безопасности.

Высокий худой брюнет с острым, словно вырубленным стамеской лицом поднялся и протянул Иве руку.

– Добрый день, госпожа Неванленнале. Мы благодарны за ваш сигнал.

Никакой благодарности на лице безопасника Ива не видела. Раздражения, впрочем, тоже – и это, наверное, было хорошим сигналом. А может, и нет. Хрен их, этих безопасников, разберет.

– Да. Вы проявили разумную предусмотрительность, – заместитель управляющего качнул круглой головой, и золотые блики светильников скользнули по широкой глянцевой лысине.

– Рада, что смогла быть полезной, – Ива осторожно опустилась в глубокое кресло. Кожа цвета темного вина недовольно скрипнула. Звук получился неожиданно громким и пронзительным. Подчеркивающим вопиющую неуместность какой-то там Ивы в этом роскошном кресле – и в этом роскошном кабинете.

Ну и пошли в задницу. Ива в королевском дворце на подушках сидела – и подушки вообще не выдрючивались.

Решительно упершись ладонями в подлокотники, Ива, игнорируя оглушительные скрипы, поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Чем я могу помочь, господа?

– Для начала… – безопасник подался вперед, обнажив в улыбке неестественно-белые, словно выкрашенные эмалью зубы. – Почему вы выбрали такой сложный способ информирования? Можно ведь просто зайти, рассказать о проблеме…

– Вы полагаете? – наивно округлила глаза Ива. – Но в университете нас обучали основам документооборота. Я точно помню, что серьезную информацию нужно передавать в письменном виде.

– Не все, что говорят профессора, следует применять на практике, – улыбка безопасника смягчилась, но глаза оставались колючими и внимательными. – Хотя определенная польза в письменном изложении материала, конечно, имеется. Бумага достоверно фиксирует информацию, исключая любые двойные трактовки, – безопасник выразительно посмотрел, позволяя Иве додумать ужасы возможных двойных трактовок.

– Да, я тоже об этом подумала. Бумажное свидетельство совершенно однозначно – именно поэтому я выбрала именно его.

Выкуси, засранец. Бабушку свою пугай многозначительными взглядами. Ива довела до сведения сотрудников безопасности важную информацию – и официально обвинить ее можно только в излишней тревожности. А неофициально можно и за устное обращение нервы в клубочек смотать.

– Пожалуй… – Линомерианкаан откинулся в кресле, сменив вежливую улыбку на задумчивую. – Значит, вы полагаете, что среди сотрудников нашей компании есть убийца?

– Я?! – удивленно вскинула брови Ива. – Ни в коем случае. Я всего лишь довожу до вашего сведения, что рядом с границей нашей территории местные жители нашли мужчину с перерезанным горлом. Рядом с ним обнаружена желтая пластиковая пуговица от дождевика.

– И почему же эти местные жители обратились к вам, а не к официальным представителям компании?

А вот и пригодились показания охранников. Ну кто мог предположить, что от них будет такая польза!

– Думаю, вы уже знаете ответ на этот вопрос, – пожала плечами Ива.

– Вы хотите сказать, что получили эту информацию от своего любовника, Торвальда Эйнарсона?

– Да. Эту информацию я получила от Торвальда.

– И вы видели это тело?

– Нет. Но я видела два других.

– Значит, не видели… – Задумчивая улыбка сменилась скептической. Похоже, у господина Линомерианкаана была целая коллекция всяческих улыбок – и он намеревался продемонстрировать ее в полном объеме. – И вы не подумали о том, что слова Торвальда могут быть… неправдой?

Линомерианкаан не произнес слово «ложь» – и все же оно повисло в воздухе.

– О! Вы думаете? – недоуменно захлопала ресницами Ива. – Как хорошо, что я обратилась с этой информацией в службу безопасности. Уверена, вы сможете разобраться, что правда, а что – вымысел.

– Можете не сомневаться, – теперь улыбка Линомерианкаана походила на оскал. – Мы обязательно это выясним. Но все-таки хотелось бы услышать ваше мнение. Вы поверили Торвальду?

– Да. Конечно. С чего бы ему лгать. К тому же Торвальд принес пуговицу…

– Которую мог вырвать из дождевика – того самого, что мы подарили ярлу Эйнару.

– Наверное, мог… Но я могу попросить, чтобы Торвальд показал мне этот дождевик! Уверена, он не откажет.

– А если он вырвал пуговицу из другого дождевика?

– А если он не вырывал пуговицу? – Иве надоели эти бессмысленные хождения вокруг да около. – Я не понимаю. В чем смысл этих вопросов? Что вы хотите узнать?

– Ничего. Вы совершенно правы, от вас я вряд ли смогу что-то узнать, – безопасник вдруг подался вперед, наклонившись так близко, что Ива почувствовала аромат его парфюма – густой, сладковатый, тягучий. – Уверен, в докладной вы рассказали все, что знаете. И рассказали максимально честно. Вас пугают эти убийства, вы надеетесь помочь людям – и ожидаете, что мы поймаем преступника. Ваши цели совершенно чисты и благородны. Я прав?

– Да. Наверное, – пожала плечами Ива. – Честно говоря, я никогда не задумывалась о том, благородны ли мои цели. Но я действительно очень хочу, чтобы вы поймали убийцу.

– Если преступления совершает кто-то из наших сотрудников – не сомневайтесь, мы это сделаем, – заместитель управляющего, господин Далентранианнате, сложил на животе пухлые белые руки. На безымянном пальце поблескивала полоска обручального кольца, на указательном сверкал острыми гранями темно-синий сапфир. – Надеюсь, вы никому не рассказывали об этом происшествии, госпожа Неванленнале? Бездумное распространение информации помешает расследованию.

– Нет. Я молчала – и собираюсь молчать в дальнейшем, – заверила высокое руководство Ива.

– Похвально. Полагаю, такая готовность к сотрудничеству заслуживает материального поощрения, – заместитель управляющего качнул головой, тяжелой и круглой, как шар для боулинга. – Рисса, милая, ты здесь? – он склонился к селектору, навалившись мягкой, почти женской грудью на стол. – Сделай пометку: выплатить госпоже Неванленнале премию. В размере… скажем… восемьдесят процентов месячного оклада.

– Спасибо, – изобразила смущение Ива. – Но я это делаю не ради денег.

– Конечно, конечно, госпожа Неванленнале. Я понимаю, – закивал заместитель управляющего. – Но, полагаю, верность компании следует вознаграждать.

А неверность – карать. За сладким пряником так явственно маячила палка, что можно было просто сунуть ее в лицо. Ничего бы не изменилось.

– Вы совершенно верно отметили, госпожа Неванленнале: дело не только в деньгах, – теперь улыбка у безопасника стала совершенно нечитаемой. – Психологический комфорт тоже важен. Поэтому спешу вас успокоить – значительных выбросов аккумулированной маны за последний месяц не зафиксировано. Вспышки проходят по верхнему уровню границы, не превышая ее.

А значит, ритуал проводит не квалифицированный маг. Профессионал из человеческого жертвоприношения выжал бы максимум – а значит, далеко прыгнул бы за верхнюю допустимую норму. Либо убийца все-таки местный… либо убийца не обладает достаточной квалификацией. Как большая часть работников шахты.

Но зачем об этом рассказывать? С чего вдруг начальник службы безопасности отчитывается перед рядовым артефактором?

Ива озадаченно моргнула.

– Это… успокаивает.

Наверное. Нет. Точно успокаивает. Маньяк среди работников шахты – это, конечно, паршиво. Но на порядок лучше, чем квалифицированный маг, выстраивающий мощнейший ритуал с непонятно какими целями.

– Но…

– И еще один момент, – безопасник, подцепив со стола ручку, повертел ее в пальцах. – Я ни в коем случае не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Контрассимилирующее законодательство довольно строго регламентирует отношения с аборигенами, но все мы люди – и все мы нуждаемся в разрядке. Психологической, эмоциональной… Физиологической, – улыбка безопасника стала тонкой и понимающей. – Многие сотрудники нашей компании находят такую разрядку в общении с местными жителями. Мы закрываем на это глаза, потому как уверены: ущерб от подобных отношений невелик, а польза, наоборот, значительна. Но… Вы, госпожа Неванленнале, очаровали наследника престола.

– И вы настаиваете, чтобы я прекратила эти отношения? – Ива подобралась, готовая к сопротивлению, но безопасник покачал головой.

– Ну что вы. Ни в коем случае. Торвальд Эйнарсон красив, силен, богат, влиятелен. Великолепный выбор. Будь я женщиной, я бы тоже не устоял. Но… вы должны учитывать дипломатический контекст.

– Это какой же?

– Не все обитатели Грейфьяля одобряют наше присутствие. Ярл Эйнар, как и его сын, достаточно разумны, чтобы понимать выгоды от сотрудничества. Но есть группа влиятельных лиц, которые были бы счастливы избавиться от «Норд Кристал». Сейчас эта фракция в меньшинстве. Пока в меньшинстве. Но если по городу поползут слухи, что кто-то из наших сотрудников совершает убийства, тем более – убийства ритуальные… Вы понимаете последствия.

– Да. Наверное, – с умным видом кивнула Ива, хотя на самом деле не понимала ни хрена. – И чего же вы хотите от меня? Вряд ли я смогу как-то повлиять на ситуацию, даже через Торвальда.

– Конечно, не сможете, я этого и не требую! – ручка в тонких холеных пальцах безопасника раскачивалась ритмично и четко, как метроном. – Я представляю пределы вашего влияния. И не имею привычки ставить перед сотрудниками нерешаемые задачи. На политическую позицию Торвальда вы повлиять не сможете, на его отца – тем более. Но… вы могли бы спрашивать. Слушать. И запоминать. Раз уж вы столь тесно общаетесь с наследником престола – думаю, вы можете узнать много полезного.

– Вы предлагаете мне шпионить?

– Шпионить? Фу. Мы же не в дешевом боевике. Просто информация, полученная из первых рук, всегда полнее той, которая приходит по дипломатическим каналам. Если вы заинтересованы в процветании нашей компании… А вы, думаю, заинтересованы. Как и все мы. Чем более стабильна позиция «Норд Кристал», чем выше прибыль компании – тем выше доход каждого из работников.

Особенно тех, кто получает регулярные премии.

– Я поняла. Думаю, что поняла, – Ива поднялась, с облегчением отрывая задницу от жаркого, слишком мягкого кресла. – Я могу идти?

– Конечно. Мы очень благодарны вам за сотрудничество, – на лице заместителя управляющего мелькнула короткая гримаса раздражения и тут же исчезла, сменившись отеческой улыбкой.

– Да. Мы очень вам благодарны.

Ручка в пальцах безопасника наконец-то замерла, прицелившись в Иву золотым кончиком стержня.

– Ну? Что там было? – Барти, спрыгнув с перил, потер кулаком отсиженную задницу. – Шеф рвал и метал?

– Ты удивишься, но нет, – Ива, оглянувшись на светлый пустой коридор, ненадолго задумалась, но все-таки решила не рисковать – и указала на лестницу. – Пошли прогуляемся.

Овальная клумба перед зданием управления вылиняла и пожухла, блеклые шары увядших гортензий висели над ней памятником былому великолепию. Ива, неспешно шагая, обогнула свесившийся на дорожку куст можжевельника, легонько пнув его мыском ботинка. С темно-зеленой тяжелой ветки обрушился на землю град льдинок.

Ну надо же. Замерзшая за ночь вода уже днем не тает. Похоже, что Торвальд прав. Скоро пойдет снег.

– Так чего хотел шеф? – Барти, поравнявшись с Ивой, поежился и поднял воротник куртки. – Я думал, он тебе шею намылит. За избыточную инициативность.

– Ты удивишься, но шеф меня похвалил. За проявленную бдительность.

– Серьезно? Не шутишь?!

– Мне даже премию выписали, – Ива, подхватив Барти под руку, понизила голос. – И там, кстати, не только шеф был.

– А кто еще?

– Линомерианкаан.

– Начальник службы безопасности? Серьезно?!

– Да. Собственной хитровыделанной персоной.

– И что он хотел?

– Отчитался передо мной о ходе расследования.

– ЧТО?! – Барти остановился как вкопанный, и Ива, не успев притормозить, по инерции описала полукруг, оказавшись с ним нос к носу. – С чего вдруг Линомерианкаан стал перед тобой отчитываться?

– Отличный вопрос. Сначала шеф вломил мне премию, потом намекнул мне на кары за разглашение внутренней информации. А после этого Линомерианкаан заявил, что выбросов маны, соответствующих масштабу ритуала, не зафиксировано.

– А. Ну тогда ясно, – ухмыльнулся Барти.

– Это что же тебе ясно?

– Все ясно. Начальство, используя как положительное, так и отрицательное подкрепление, попыталось принудить тебя к молчанию. Но никакая премия молчания не гарантирует.

– Как не гарантируют его и угрозы.

– Вот именно. Поэтому Линомерианкаан скормил тебе инфу об отсутствии выбросов. Если уж разглашать – так правильную информацию. Не вызывающую идеологических колебаний и не способствующую паническим настроениям.

– Ага. Вон оно что, – Ива в задумчивости подняла взгляд. По низкому серому небу медленно ползли тучи, рыхлые и тяжелые, словно комья ваты, пропитанные грязной водой. – Не можешь остановить – возглавь.

– Разумная позиция. Очень взвешенная, – ухмыльнулся Барти. – И обрати внимание – она уже приносит плоды!

– В каком смысле?

– В прямом. Ты только что сообщила мне, что никакого ритуала нет. Есть самый обычный маньяк, которого обязательно поймают. А если вдруг не поймают, то невелика беда. Убивает этот маньяк только туземцев, нормальным людям бояться нечего.

– Действительно. Совершенно безопасный маньяк. Даже трупы любезно оставляет в лесу, не смущая взоры нормальных людей этим малоаппетитным зрелищем. Думаешь, этого бешеного ублюдка не будут искать?

– Ну почему же. Будут. Если убийца кто-то из наших – это совершеннейший дилетант и, вероятно, псих. Найдут, возьмут за жопу, вышибут с шахты.

– И передадут полиции?

– Возможно…

– Возможно?!

– Да. Возможно. Сама подумай. С одной стороны – если психа убрать с шахты, аборигенов он резать не сможет. Значит, может переключиться на нормальных людей. Будет полноценное расследование, арест – и, естественно, вопросы к руководству «Норд Кристал». Почему ваши работники людям глотки режут на досуге? Неудобненько… – Барти потер красные пальцы, пробормотал заклинание, и холод вокруг Ивы расступился, сменившись ощущением вполне комфортной свежести. – С другой стороны – если безопасники передадут психа полиции, нужно будет уголовное дело возбуждать. А уголовное дело – это проверки табунами, это статьи в прессе, это вопли этношизы. И, как следствие, падение акций.

– Небогатый выбор.

– Теперь – да. Благодаря тебе.

– Почему мне?!

– Потому что ты, дорогая моя, докладную написала. Которая по всему документообороту прошла, да еще и у тебя в руках заверенной копией осела. Не было бы докладной – можно было бы вообще ничего не делать. Какие такие трупы? Какой такой маньяк?

Теперь остановилась Ива – прямо в центре подмерзшей лужи, в грязном ледяном крошеве.

– Ой.

– Ай! – Барти дернул ее вперед, выбираясь на сушу. – С ума сошла? Ты же мне туфли угробишь!

– Да я себе жизнь угробила! Если меня завтра найдут в ванне с разбитой головой – не верь. Это не несчастный случай. Это Линомерианкаан.

– Во-о-от! Теперь ты поняла! Теперь осознала! – совершенно неприлично возликовал Барти. – А я тебе говорил! Предупреждал! Не лезь не в свое дело! Обжимайся с Торвальдом, наслаждайся жизнью и не суйся в политику!

Ива, понурившись, тяжко вздохнула в тщетной надежде на сочувствие – но надежды не оправдались.

– Вот надо было тебе детектива изображать? Отличная работа, хороший оклад. Бесплатное жилье, компенсация расходов на питание, отпуск двойной. Ну на хрена ты влезла?!

– Потому что людей убивают?

– Да их всегда убивают! Это Грейфьяль, детка! Они еловыми шишками лечатся и раны гноящиеся коровьей мочой промывают. И погибают – в боях, в лесу, в море. Знаешь, какой тут средний возраст? Двадцать семь лет! Мужик за сорок уже пожилым считается, за шестьдесят – глубокий старик. Ты правда думаешь, что плюс три смерти что-то изменят?

– Я не…

– Из десятка новорожденных выживет не больше пяти. Из десятка матерей родами умрет как минимум одна. Но главное зло Грейфьяля – псих, который мужиков по кустам режет.

– И что ты мне предлагаешь? Забить хер на контрассимилирующее законодательство и начать производство антибиотиков в кустарных условиях?

– Нет. Ничего такого я не предлагаю. Но… в этом хотя бы смысл есть, – криво улыбнулся Барти. – А сейчас ты просто развлекаешься. Закрутила роман с аборигеном, занялась расследованием убийств, сделала артефакт…

Ни первое, ни второе, ни третье не имеет никакой практической ценности. Барти не сказал этого, но слова повисли в воздухе – очевидные, почти осязаемые.

– Знаешь, Ив… Если ты хочешь острых ощущений – попроси выходной, смотайся домой и с парашютом прыгни. Пользы столько же, а вреда ощутимо меньше.

– Уверен? – утомленная осознанием собственной беспечной глупости, Ива начала заводиться. – Вообще-то у нас тут не просто убийства. У нас жертвоприношения. Которые часть ритуала – а любой ритуал, дорогой мой, имеет цель.

– И что? Ритуал проводит не профессионал. Либо безмозглый рукосуй из наших, либо туземец спятивший. Как думаешь, что такого-эдакого он может пожелать? Женской любви? Славы? Золота? Ну и хрен с ним, пусть обсыплется своим золотом. Твоей карьеры это точно не стоит.

– Какая глубокая мысль, – Ива, сунув руки в карманы, задрала голову к небу. Тучи, кажется, опустились еще ниже, провисли, время от времени роняя редкие тяжелые капли, словно разминались перед тем, как утопить землю в холодной, тяжелой пелене дождя. – Ты знал, что наш главный безопасник – левша?

– Нет. А это важно?

– Нет. Наверное, нет.