А дел было невпроворот: трудилась, как пчелка, стирая, отмывая, готовя и попутно что-то переделывая. Дед ожил так, что даже распрямился, кажется. Они с Трево хорошо поладили, один учил, другой делал и на ворчание не обижался.

Огород вскопали побольше, мужчины старый птичник поправили, можно было купить в деревне и разводить забавных птиц, очень отдаленно напоминавших кур — они были крупнее, мясистее, и перья серые мягче гораздо. На голове у них рос не гребешок, а хохолок, видимо по нему и назвали их хохрицы.

— Так, мужчины, — сказала я, — Надо в деревню или на ярмарку какую. Много чего купить требуется. У меня целый список накопился в голове.

— В ближней купить мало чего можно, а вот подальше есть хорошее село, там и рынок есть, с окрестных деревень привозят разное, — посоветовал Мальс.

— Вот и собирайтесь, едем.

— А я-то куда? — удивился старик.

— Засиделся, кости разомнешь и посоветуешь, что брать. Как мы без тебя? — с улыбкой ответила я и снова порадовала его.

Дед кинулся к сундуку и принарядился, вышел гордый своим видом.

— Корзины и мешки возьми, — приказал он Трево.

— Э, нет. Все старое и погнило уже. На месте новое купим, — остановила я парня.

— Не умеешь ты деньги беречь, дочка, — заворчал дед.

Многообразие товаров на рынке меня порадовало, а Мальс вообще гоголем ходил.

— Ты что ж, Сарик, старые семена подсовываешь? Забыл, с кем дело имеешь!

— Ох, ты ж! Поперечник явился! Кто это с тобой?

— Семья моя — дочь названная и внук. Ты мне зубы не заговаривай, хорошие показывай, да цену не ломи, знаю я тебя.

Вскоре все уже обсуждали новость, что старый Мальс семьей обзавелся. Товары он выбирал придирчиво, торговался, как мне и не снилось. По нашему списку мы купили не все — в телегу не влезло бы. Зато во временной клетке сидели три хохрицы, мы им и корма купили, на дне телеги лежали полные мешки, а сверху стояли корзины со всем нужным и продуктами. Дед с Трево сели на облучок, а я ехала, свесив ноги, другого места не нашлось.

Жизнь в доме забурлила. Удивительно, но здесь не знали, что такое погреб. Пришлось нанять работников из деревни и объяснить им, что мне нужно. Дверь и полки Мальс с внуком сами сколотили для него. Зато когда готово было, работнички припустили домой — такие же делать. А у нас там стояли корзины с разными корнеплодами, висели на крюках колбасы(я их так называла) и ещё много чего.

Комнаты со свежими занавесками, что я смастерила и купленными ковриками преобразились, на столе была положена скатерть и стоял кувшинчик с букетиком полевых цветов.

— Знаешь, Ирис, жена моя неплохая хозяйка была, но до тебя ей далеко, — расхвалил меня старик.

А мне было так хорошо здесь, так просто и уютно, что руки все сами делали, играючи.

— Может чего и не купили, отложим, потом съездим. Дом и огород в порядке, теперь о делах твоих задуманных давай поговорим. Выкладывай, дочка, удивляй.

— Только чур сразу не кричать, что ерунду задумала и не получится! Вот, смотри, Трево рассказал, что здесь холода бывают лютые, и все по домам сидят, их пережидая. Камни греют и прочее. А очень теплой одежды нет. А я знаю, как её сделать и ещё много чего нужного. У опуев хорошая шерсть, теплая, думаю и мягкая. Её и используем.

— Ты за ними по горам бегать собираешься и шерсть вычесывать? — не удержался он от едкого замечания.

— Почти угадал. Первое время их ловить придется, но приводить сюда и привязывать, чтобы привыкли. Пастбищ у нас много, прокормятся. И накосить на холода хватит. Мы их приручим и шерсть ту стричь будем. Дальше они уже сами размножаться будут.

— Да, на что тебе та шерсть?

— Она теплая, из нее много чего сделать можно! Ну, например, для начала будем набивать ей одеяла и простегивать. В холода люди мерзнуть не будут. Пока они сообразят, что к чему, такое только у нас будет. Потом стеганую одежду шить начнем, в ней и на улице тепло будет. А дальше ещё много интересного есть, но пока больше не расскажу.

— Это что же, ты сама такое придумала? Ну и голова!

— Не сама, но здесь такого нет. Вечером расскажу тебе сказочку про себя, а пока нужно подумать, как животных ловить, где их держать, как стричь, шерсть промывать, словом, много чего.

— Нанимать строить надо. Обычный загон. Денег-то хватит?

— Хватит, не волнуйся.

— Для ловли нужна веревка кожаная крепкая, за шею словить и ноги перевязать, чтоб не разбежался боднуть, а потом тащить, так я думаю. Не должны быть они очень упрямыми и тяжелыми.

— А для стрижки у кузнеца можно ножницы большие заказать, острые. Стричь в теплое время, чтоб до холодов отрасти шерсть успела. А мыть сначала будем так: на пригорке разложим и будем водой поливать, дальше посмотрим.

— Ох, и интересное дело затеиваешь, прямо руки зачесались! Жаль в гору не смогу полезть.

— Я буду ловить! — радостно воскликнул молчавший и слушавший Трево.

— Вместе попробуем, — ответила я, — А как поймем, что сумели способ найти, людям будем платить, чтоб ловили. За каждую голову. Только сначала надо загон построить.

— Отвези-ка меня, внук, в деревню, — оживился Мальс, — Знаю, кого нанять и где дерево брать. Сделаем, Ирис, не беспокойся.

И началась стройка. Наш неугомонный дед не уставал руководить ей и наставлять мастеров.

— Кого растить собираешься, Мальс? Пастбищ у тебя теперь много, хоть стада запускай.

— Очень хочется нос сунуть? Твое дело строить. А уж кого туда поставить, я разберусь, — отрезал старик.

Мы с Трево потихоньку собрались в горы, взяв с собой все необходимое, пока дедушка был занят. Я даже в одежду мальчика облачилась, чтоб удобней было. Сразу мы никого не встретили, из под ног иногда вспархивали встревоженные птички, побродив, поднялись чуть выше и буквально наткнулись на опуя, который тоже оторопел от этой встречи. Мальчик сообразил быстрее всех и накинул веревку на шею этому симпатичному лохмушке. Но тот запросто сдаваться не собирался, сначала упираясь, а потом выставив рожки с намерением боднуть, мои попытки ухватить его за ногу кончились тем, что этот негодник меня лягнул.

И тут совсем рядом раздался громогласный хохот. Оглянулись и увидели мужчину, который смеялся до слез над нашими попытками увести животное.

— Ох, ну и насмешили! — отдышался он, — Вам зачем опуй-то понадобился? Держи крепче парень. Ой, ловцы!

— Ловим, значит надо! — сердито засопел Трево.

— Надо, так надо. Я охотник Тайр. Помочь что ли вам снести этого рогача вниз?

— Меня зовут Ирис. А вы сможете?

Мужчина без слов схватил замученного зверька за ноги и, закинув себе на плечи бодро зашагал вниз.

— Вот это сила! — восхитился мальчик.

— Не знаю, что вы с ним будете делать, но готов донести до дома, если недалеко.

— Буду вам очень благодарна и хочу сделать интересное предложение, когда дойдем, — радостно ответила я.

Мальс, приставив руку ко лбу, наблюдал за нашим спуском.

— Приветствую, Тайр! Спасибо, что помог моим! Привяжи этого к изгороди.

— И что же за предложение у вас ко мне, Ирис?

— Очень простое для вас и выгодное. Вы будете ловить опуев и приносить нам, а мы платить за каждую голову.

— Ничего более безумного не слышал! Что вы с ними делать будете?

— А вот это не твое дело, — сердито сказал дед, — Не согласишься, другого наймем.

— Работа нетрудная, все равно по горам брожу. Кирисов стало мало совсем, подработать не прочь. Говори цену, Мальс, может сойдемся.

Он посмотрел за наши спины, где уже близилась к окончанию стройка, хлопнул себя по коленям и снова захохотал.

— Это вы их разводить хотите? Для какой пользы, от них же ничего не возьмешь.

— Кому надо, тот найдет что взять, — разозлился старик, — За работу берешься?

— Цену назначь.

Дальше они рядились без нас. Наш первый опуй понуро стоял у изгороди и казался прямо-таки несчастным. Мы с Трево быстро нарезали травы, положили перед ним и поставили корытце с водой. Стоило нам отойти подальше, как этот хитрец все съел и немного попил. Носились мы с первенцем, как с ребенком. На пастбище водили, привязывая к вбитому в землю колышку, воду меняли.

Он стал первым жителем удобного загона, я гладила его по мягкой шерсти и уже мечтала, что буду делать в дальнейшем. До холодов ещё было достаточно времени, а потому была опробована первая стрижка, мне нужно было опробовать все дальнейшие этапы. В скором времени Тайр начал нам приносить новых жителей загона, однажды даже приволок самку с малышом. К загону был пристроен сеновал и Трево вместе с дедом начали косить траву. Точнее, один косил, другой показывал и ворчал, как всегда.

Путем экспериментальных промывок шерсти было выяснено, что только поливать её водой, разложив на пригорке, недостаточно — смывалась первая грязь, но запах оставался, зато поливая сначала раствором грубого черного мыла, а потом смывая его, мы получали отличное сырье.

Портнихой я никогда не была, но иголку в руках держать умела, первый чехол для будущего одеяла сшила сама, со стежкой повозилась, но справилась. Однажды вечером перед ужином торжественно внесла свое первое изделие. Как его только ни испытывали мои несносные мужчины! И мяли, и комкали, заворачивались и с восторгом сообщали, что греет до пота. Подарила его Мальсу, который пошел с ним спать на сеновал, а утром сообщил, что у него кости болеть перестали.

— Окончательно поверил, что все получится! — вынес он вердикт.

Однако, стадо наше понемногу прирастало, колышки уже не спасали, пришлось задуматься об ограде для пастбищ. В деревне нас стали кликать сумасшедшей семейкой.