Олеся

Следующее сообщение приносит с собой еще одну сумму, гораздо крупнее, с новым комментарием, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

«Купи себе резиновых игрушек для настроения, свободная женщина. Но знай, что я держусь дольше».

Нахал какой, а!

Щеки заливаются жаром. Естественно, от раздражения.

Еще и самоуверенный! Привлекла на свою рыжую голову.

Кстати, если он думает, что я оскорблюсь и переведу деньги назад — он ошибается. Я женщина взрослая и крайне практичная — кое-что силиконовое я себе все-таки закажу.

Например, коврики для выпекания и формочки для маффинов.

Держится он дольше… Недовольно бормочу себе под нос и спешу приветствовать первого посетителя.

* * *

— Ой, пипец! — вздрагивает Соня, в очередной раз натыкаясь на Сильвестра. — А не было игрушек посимпатичнее?

— Был метровый петух.

— Тогда лучше горилла, он просто на моего почти бывшего парня похож.

— Твой парень больше похож на козла.

— Олеся Викто… Олеся! Ну, мы вроде помирились, — заявляет наивная душа.

На днях моя помощница в двадцатый раз рассталась со своим Феликсом. Не с котом — с парнем.

Ее чудо закончило университет и отправилось на заработки в соседний город, наведываясь лишь по выходным. А на днях я случайно заметила его анкету в приложении для знакомств.

Можно понять, что на таких сайтах делает одинокая девушка, но что там потерял Феликс, — я предложила разобраться Соне.

Вообще, он не понравился мне с первого знакомства: слишком заумный и слишком заносчивый, прямо, как мой Виталя в юности. А Соня такая же наивная и позитивная, какой была я. У неё даже фамилия — Зайчикова.

Вот и сейчас после очевидного косяка Феликса, она отстаивает его честь, активно жестикулируя молочником.

— Он сказал, что зарегистрировался там давно и по случайности.

— Ага, «не виноватая я, он сам пришел»! — цокаю, сметая с поддона крошки слоеного теста. — Фотография сама загрузилась и статус «свободен» в анкете сам поставился.

Сонька замолкает, поджимает губы и вытирает со лба несуществующий пот, сдвигая на бок шоколадную челку.

— Ладно, прости, — смягчаюсь. — Я просто переживаю, что такое золото достанется тому, кто его не ценит.

— Я буду начеку, — выдыхает она. — Он написал, что приедет поговорить лично через выходные. Даже пообещал помочь нам на ярмарке. Мило, правда?

— Засохший штрудель! Ярмарка! — бросаюсь к стойке, где с начала месяца лежит информационный флаер.

Ежегодная городская ярмарка «Вкус осени» на центральной площади нашего города!

В программе:

Домашняя выпечка, фермерские продукты и сладости ручной работы.

Обучающие мастер-классы, семейные активности. Живая музыка, фотозоны и уличные развлечения.

Приходите вкусно провести день и поддержать местных мастеров!

— Мы ведь зарегистрировались? — недоверчиво спрашивает помощница.

— Я забыла, — рычу шепотом. Или шепчу рыком. — Забыла!

В день, когда я должна была ехать и подписывать договор на торговое место, мне позвонили из школы, сказав, что Ярик плохо себя чувствует и просит его забрать. Дальше — как в тумане.

— Вы чего? Там же весь город будет! Наверное, все классные места уже расхватали. Например, Игуаны!

«Морская Игуана» — это сеть кофеен с налаженным производством, наши прямые конкуренты. И, конечно, у них есть маркетологи, которые занимаются подобными вопросами и готовят восхитительные стенды, мимо которых невозможно пройти, не купив кофе в стильном бежевом стаканчике с их логотипом.

— Так, остаешься за главную, — завожу руки за спину, развязывая фартук. — Можешь закрыться минут на пятнадцать раньше, если я не успею вернуться вовремя. Я потом сама все уберу. Поеду в городскую администрацию выпрашивать нам место.

— Прихватите это для убедительности, — подмигивает мне Соня, протягивая коробочку с малиновыми эклерами.

— Это взятка, — качаю головой, но десерт забираю.

— Ой, вы слишком хорошая. Они еще скажут, что вы мало принесли.

* * *

Домой возвращаюсь позже обычного и крайне озадаченная.

Ответственный за ярмарку мужчина с густыми усами заявил, мол, мест, милочка, давно нет. Но, хорошенько поразмыслив с эклером во рту, по секрету сообщил, что один из участников занял самый большой и самый центральный участок площади. И он дал мне его номер, чтобы я договорилась откупить у того полтора квадратных метра для стенда с кофе и выпечкой.

Не густо, но хоть что-то.

Сжимаю бумажку с телефоном в руке и поворачиваю ключ квартиры.

— Привет, я вернулась! — кричу с порога. Ярослав уже должен быть дома.

И осекаюсь, увидев на коврике чужую обувь. Чужую женскую обувь.

Стоп, тут даже две пары!

— Яруша? — зову сына.

— Здравствуй, Олеся!

Первой мне навстречу из кухни выходит свекровь. Точнее, выползает свекобра.

— Здравствуй, Олеся!

— Ма… Лилия Марковна? — выдыхаю в не самом приятном удивлении.

Дурацкая привычка «мамкать» ей все еще не прошла. Когда мы поженились, это было едва ли не главным условием, чтобы меня приняли в семью.

— Что вы здесь делаете? С Яриком все в порядке? — чувствую нарастающее волнение.

— Конечно, нет! Дома шаром покати — растущий организм голодным ходит, Олеся! — укоризненно сводит брови.

На лице бывшей свекрови всегда снисходительный упрек: губы сжаты в тонкую линию, очки висят на носу, а над ними два черных уголька, прожигающие до костей.

Несмотря на возраст, у нее идеальный черный цвет волос с парой серебристых пучков на висках, а тело сбитое и подвижное. Вся Лилия Марковна — как мотор, который не остановить, даже если выдернуть из розетки.

Со всей своей неуемной энергией и желанием догонять и тыкать мордой в счастье она активно хозяйничала в нашем с Виталиком браке.

И если в двадцать лет это казалось мне заботой, то потом я познакомилась с понятием «пассивная агрессия», и теперь меня колотит от одного ее вида.

Однако, образцовое воспитание, золотая медаль и красный диплом не позволяют мне гнать ее открытым текстом. Слишком я хорошая.

— Я сейчас приготовлю, можете не переживать, — отвечаю с нажимом, по пути сбрасывая обувь и накидывая свою безразмерную сумку на вешалку прихожей. — Что-то еще?

В этот момент из спальни Ярика я вдруг слышу незнакомый смех, тонкий и заливистый. Отчего-то сердце неприятно колет.

Вторая пара обуви!

Не дожидаюсь ответа свекрови и мчусь на звук.

— Олеся, не мешай, у них важный разговор…

— У кого у них? — сдвигаю ее с пути и в два шага оказываюсь у двери.

Распахиваю без привычного стука.

— Ой, мам, — Ярик подскакивает с компьютерного кресла и виновато смотрит то на меня, то на сидящую на полу кралю.

Шатенка щурится, а потом встает расплывается в приветственной улыбке:

— А вы Олеся Викторовна, да? — тянет мне руку.

На вид ей не больше двадцати семи лет. Глаза цепкие, губы — словно из рубрики «после» на страничке косметолога. Длинные волосы переливаются шелковым полотном при каждом ее движении.

Может, я и бываю наивна в жизненных вопросах, но сейчас два плюс два складываются в моей голове быстро. Куколка в джинсовом комбинезоне — новая сноха моей свекобры.

По телу расползается неприятная дрожь.

— А вы девушка Виталия? — спрашиваю ровным тоном, не отвечая на рукопожатие.

— Да, Вы такая догадливая! — она хлопает в ладоши. — Меня Богдана зовут. Вы сильно не ругайтесь, мы с Яриком так заболтались, что я зашла…

Богдана соединяет подушечки указательных пальцев, изображая крайнюю степень смущения, и смотрит по-детски виновато, будто я сварливая тетка, которая вот-вот отругает малышку.

— Надеюсь, вы не менее догадливы, Богдана, и понимаете намеки: я не желаю видеть в своем доме гостей, которых не приглашала.

— Меня позвал Ярослав, да, Ярик?

Перевожу взгляд на сына, но он увлеченно рассматривает потолочную плитку.

— Мой сын — несовершеннолетний, а я разрешения не давала.

— Извините, я просто хотела помочь… — хлопает она глазами.

Тут голос подаёт голова Лидии Марковны, которую она засунула в комнату:

— Богдаша встречала Ярослава после школы, — поясняет. — Виталя не смог — у него бизнес-встреча, а я машину не вожу.

У Витали всегда бизнес-встречи: и на первое сентября в первом классе, и когда сопровождающий в школьный поход нужен и когда ремонт в комнате подростка требуется.

— Почему мне не позвонили? Ярослав?

— Не знаю, просто, — бубнит под нос.

— Олеся Викторовна, вы не нервничайте, мы уже уходим, — Богдана шмыгает мимо меня и принимается застегивать свои легкие сапожки с открытыми носами на шпильке.

— Как негостеприимно, Олеся! — Марковна шлепает руками по бедрам. — Вы же породнитесь скоро. Богдана, считай, вторая мама для Ярика будет! Правильно делает, что заботится.

Крылья носа готовы лопнуть от напряжения, но я держусь, чтобы не устраивать истерик при сыне.

— Поговорим, когда породнимся, — выдавливаю из себя.

— Все нормально, мы еще подружимся, — беззаботно машет рукой Богдана. — Я же вижу, Олеся Викторовна женщина взрослая и мудрая. Кстати, Ярик, — обращается она к сыну через мое плечо. — Удачи с девочкой, все получится!

— С какой девочкой?

— Расскажет, если захочет, — улыбается кукла. — Я буду ждать вас в машине, Лидия Марковна, — машет и выпархивает в подъезд.

— Ой, что-то плохо мне сделалось, — качает головой Марковна и натягивает обувь. — Пойду на воздух. Ребенка голодом не мори! Ярик, звони мне, если что.

— До свидания, Лидия Марковна, — произношу с нажимом и закрываю дверь за причитающей свекровью.

Погодя несколько секунд, разворачиваюсь к сыну, что завис на пороге своей комнаты.

— Ты должен был позвонить мне.

— Не додумался…

— Я не хочу видеть дома чужих людей в мое отсутствие. Это понятно?

— Да, — бурчит.

— Что не так в последнее время, сынок? Я ведь очень стараюсь все успевать… — выдыхаю.

— Норм всё, правда.

— Твой вчерашний поступок очень обидел меня. Мог бы просто сказать, что ты не хочешь в пиццерию… Разве так я учила тебя поступать с людьми?

— Я сказал, но ты сделала по-своему…

— Ты ведь согласился!

— Потому что ты настояла, мам. А я не хотел.

Сердце стучит в горле, но из нас двоих ведь я взрослая, поэтому произношу примирительно:

— Извини, что не услышала тебя. Мне очень хотелось провести время вместе.

— Норм. Ты тоже извини.

— Тогда мир? — протягиваю ему мизинец.

— Мир! — он слегка улыбается и отвечает на пальцепожатие.

Гордясь тем, что не вспылила и смогла по-взрослому поговорить с сыном, я отправляюсь готовить ужин.

Сегодня это куриные наггетсы в аэрогриле и овощной салат. Не шеф-меню, но белки и клетчатка, верно?

На запах еды в кухню приходит и сын.

— Расскажешь про девочку? — улыбаюсь. — Тебе кто-то понравился?

— Зачем? — пожимает он плечами.

Зачем…

Затем, что это катастрофически важно! Первая влюбленность очень влияет на подростков: они могут либо расцвести, либо замкнуться, если им не ответят взаимностью.

— Ну, вдруг я смогу посоветовать тебе что-то, — ставлю тарелки на стол. — Я же девочка.

— Все нормально, мам, мне уже посоветовали…

— Богдана? — цежу, швыряя наггетсы в свою тарелку.

— Угу, она шарит, — он жует, а потом спохватывается. — Только не обижайся…

Можно ли считать обидой, если мне до дрожи хочется стукнуть ей молоточком для мяса? Но вместо этого понимающе выдаю:

— Захочешь поговорить — я всегда готова.

— Окей. Можно я перед сном в комп покатаю с пацанами?

— Уроки?

— Ничего не задавали, — пожимает плечами.

Честно, сегодня у меня совсем нет сил проверять его. Наши отношения и так стали сложнее, поэтому просто устало киваю.

Остаюсь на кухне одна и ковыряю салат.

Мечтаю вгрызться в сочный бургер, такой, чтобы сок стекал по подбородку, но мне не мешало бы постройнеть, тем более после взгляда на тонкую и звонкую Богдану, которая «шарит».

Никогда бы не подумала, что буду ревновать не бывшего мужа, а сына!

Ругаю себя за такую глупость и решаю переключить внимание на дела насущные.

Нахожу в кармане номер телефона человека, что арендовал большую площадь на ярмарке и, посмотрев на время, решаю, что будет не слишком поздно набрать.

— Слушаю, — сбивчиво произносит мужской голос, который заглушается шумом волн и ревущего мотора.

— Добрый вечер, прошу прощения, если побеспокоила, — тараторю в трубку. — Меня зовут Олеся Сладкова, я звоню по поводу места на ярмарке… Найдется минутка?

Движок угасает, и я разбираю знакомую ухмылку:

— Для тебя найдется, тыкова.