Диана.

Внутри колотит, а снаружи стараюсь держать лицо.

Замечаю, как у меня дрожит рука, пульт аж ходуном ходит. Сердце бешено лупит по ребрам, а тело, словно наэлектризованное, покалывает, будто онемело. Опускаю трясущуюся руку, чтобы не маячила и начинаю нападать, так это лучшая защита.

— Чего кричишь так, Левушка? Раскраснелся… Может у тебя давление?

Разжаев стоит на пороге, дышит тяжело, как загнанный буйвол, за ним стоит охранник, а уж потом Дима и его миньоны. Лев в два широких шага оказывается возле кровати и нависает надо мной.

— Я ведь знаю, что это сделала ты! — сузил глазки до размера щелок и шипит.

— Лев Николаевич, что у тебя стряслось? — заботливо интересуюсь, словно меня это реально волнует, а главное, я не в курсе. Меняю позу с лежачей беззаботной на более удобную, чтобы отбиваться, если что… Становлюсь на колени, а потом скрестила ноги под бедрами и положить ягодицы на пятки. Так и сижу посреди кровати в позе Сэйдза, как японский каратист. Только каратэ я не владею… Я мастер спорта по отборному мату и брехне.

Этот придурок, хватает меня рукой за горло и чуть сдавливает. Не критично, но не приятно. Если бы Димка так сделал в порыве страсти, даже завело б. Сейчас же вызывает лишь раздражение. Хватаю его руку за запястье и впиваюсь ногтями.

— Ссс… сука! — дергает рукой, словно ошпарился. Замахивается, чтобы ударить.

— Эээ!!! — кричит на него Дима, отталкивая охранника. — Руки убрал! — Охранник не успевают за его прытью, и пропускает момент, когда он отталкивает Льва от меня. Лишь после этого он хватают его за руку и выкручивает за спину. А Димка молодец, брыкается...

— Отпусти его, — командует Лев.

— Что, черт возьми, происходит! — кричит на него Дима.

— Твоя сука влила реактив туда, куда и муха не должна насрать! — Лев кричит в ответ.

— Как она могла это сделать, если она тут?! — Дима с психом указывает на меня двумя руками.

А я лишь перевожу взгляд с одного на другого, не встревая в разговор. Что я могу возразить? Правда — штука сложная… на то она и правда. Только озвучь я ее сейчас, и мне капут. Поэтому… меньше слов, дешевле телеграмма.

— Она выходила? — обращается Лев Николаевич к Лелику и Болику.

Перевожу на них взгляд. Они так и стоят за дверью. На лицах шок и волнение. Видно, они не часто видят такое шоу в исполнении начальства.

Но стоит мне глянуть за спину этих «двух одинаковых с лица», как сердце ухает и перестает биться, кровь отливает, а руки немеют. Инфаркт Миокарда… вот такой рубец… На полу, прямо за правой ногой Болика, валяется его ключ-карта, которую я стащила и видно, когда бежала коньком-Горбунком от запасного выхода, тупо уронила. Если сейчас Лев ее увидит, то все тайное станет явным.

Эти два товарища начинают переминаться с ноги на ногу, переглядываются и наконец-то, перебивая друг друга блеют:

— Нет…

— Она ушла из лаборатории минут двадцать назад…

— Да! И мы ее не видели больше…

— Она бы не прошла мимо нас…

— Конечно, мы бы ее заметили, — Болик делает шаг назад и становится на ключ-карту.

«Фух!» — сдувается мой внутренний трус. Может не увидят, и меня пронесет?

Боковым зрением улавливаю движение. Это Разжаев снова тянет ко мне ручонки. Хочет схватить за плечо, но я уворачиваюсь и бью его по печени.

— Хххх… — только успевает прохрипеть.

Хватаю его за телепающийся у моего носа галстук и дергаю на себя. Шиплю в ухо:

— Еще раз потянешь ко мне руки, потом обязательно протянешь ноги…

Охранник кидается на помощь, но Дима перегораживает ему путь, пытаясь закрыть меня широкой грудью. Ему тут же прилетает в скулу. На заднем фоне начинается потасовка.

— Отпусти, — рычит Лев мне в лицо. Расстояние не больше пары сантиметров. А глаза у него карие, ореховые… и мечут сейчас они молнии. Если передержу, то получу торнадо.

Отпускаю галстук и поднимаю руки, сдаваясь.

За этой суетой я пропустила, когда Лелик успел зайти в комнату и получить в глаз. Видно, охранник зарядил локтем, когда он кинулся спасать… Только кого? Диму? Или на помощь охраннику? А Болик все еще топчется у порога с траурным лицом. Сейчас я вижу, как он, сделав шаг, замечает ключ-карту на полу. Медленно опускается, поднимает… На лице растерянность, недопонимание… Сует правую руку в задний карман. Понимает, что там пусто. А потом просто отправляет потеряшку на место, думая, что выронил в суматохе. Все, дело сделано. Теперь никто не докажет, что я вытягивала ее. Тем более, что отпечатков там моих нет.

Все это длится не более пяти секунд. Лев в это время оттягивает галстук, который я затянула на шее и делает глубокий вдох. Дима продолжает бодаться с охранником, толкая его в грудь. Лелик схватился одной рукой за голову и не знает, кому помочь в этой заварухе… другой, прикрывает глаз…

И посреди этого хаоса восседаю на кровати я с непробиваемым лицом. Красава!

— Все, хватит! — орет на всю комнату Лев, расставляя руки в стороны.

Довела мужика… У бедняги аж глаз задергался.

— Если ты хочешь, чтобы я закончил работу, — Дима сплевывает прямо на пол кровавую слюну, — то вот этой хрени больше не должно быть. Понял! Что вообще, черт возьми, происходит! Каково хрена!

— Она знает, — бросает Лев и направляется к выхожу. За ним выходит охранник. Лелик обводит нас одним здоровым глазом и, ошеломленный произошедшим, плетется за начальством. Болик просто пожимает плечами и прикрывает дверь.

Все. Занавес.

Дима смотрит на меня исподлобья и стирает большим пальцем кровь с нижней губы.

— Диана, почему, как только ты появляешься рядом, мне обязательно хотят набить морду? — спрашивает усмехаясь.

— Уж больно ты смазливый. Мужики завидуют и хотят подрехтовать тебе фейс.

— Думаешь?

— Уверена. Иди ко мне, мой герой, — маню его пальчиком, — ты заслужил награду, — играю бровями.

— У меня стресс… — подходит к кровати. Тяну его на себя. Ложусь на спину, и обхватываю его руками и ногами, как плюшевого медведя. — Не встанет… — это он так намекает, что секс мне не светит.

— А я и не хочу, — шепчу ему в ухо, — перебздела.

Дима опирается на руки, чтобы не придавить меня. Утыкается в ухо и шепчет:

— Признавайся, что ты там натворила…

— Ой, что было… — тяну многозначительно. — Тебя в подробностях, или главное?

— Давай главное.

— Там в подвале какой-то бассейн с жижей. Она тягучая, как кисель, но не оставляет следов на защитном химкостюме, ни капельки. Через каждые пару метров стоят столбы, как соляные, но светятся…

— Каким светом?

— Голубым. Словно неоновый. В этой воде ходят работники, им где-то по щиколотку, водят какими-то приспособлениями, похожими на шумовку, вылавливают нечто мелкое, трудноразличимое. Пересыпают в специальные контейнеры.

— И что ты сделала?

— Вылила туда какой-то реактив.

— И?

— Завыла сирена и голос завопив: «Эвакуация!».

— Питательная среда для размножения микроорганизмов… Интересно, что они выращивают в этом субстрате? — Дима уже не со мной. Бубнит что-то мне на ухо, только не для моего ума. Понятное дело, когда хочется поговорить с умным человеком, ему далеко ходить не надо.

Дверь открывается. Поворачиваем головы. Это пострадавший Лелик. Он видит нас в недвусмысленной позе, моментально краснеет, как девственник высшего уровня, и заикаясь начинает бубнить:

— Ой, простите… Просто… это… Лев Николаевич приказал вернуться к работе, — краснеть краснеет, но не отворачивается, гаденыш-извращенец.

— Раз приказал, — многозначительно тянет Дима, — то иду.

Раскидываю руки и ноги в разные стороны, отпускаю его. Поворачиваю голову и слежу за его движением к выходу. Дима выходит, прикрыв дверь. А я только сейчас расслабляюсь… прикрываю глаза и, переполненная чувств, засыпаю.