Дмитрий.

— Дмитрий Павлович… Дмитрий Павлович… с вами все хорошо, — откуда-то издалека доносит голос Маши. И он какой-то неправдоподобный, будто она в трубу говорит.

— Кто так будит! — голос Дианы слышу четче. Даже мысль успевает промелькнуть: «Что она делает в моем сне?», а потом меня начинает трясти, словно землетрясение не меньше восьми баллов. — А-ну, вставай алкаш-диверсант!

— Ууу… голова… — пытаюсь поднять ее, а она — чугунная. Все тело занемело и затекло, рук вообще не чувствую. Первая мысль — самая ужасная… Меня парализовало.

— Давай-давай, — толкает меня в плечо безжалостная сучка Дианка, — вставай! Просыпайся с мыслью, что больше никогда не будешь пить. Или ты уже в клубе алкоголиков?

— Что вы! Да Дмитрий Павлович знаете какой! — о, в ход пошла тяжелая артиллерия. Маша решила встать на мою защиту. Надо быстрее приходить в себя, иначе Диана сожрет ее с потрохами.

— И какой же? — ехидно интересуется «стервелла».

— Да он… да он… никогда не опаздывает на работу, никогда не кричит на подчиненных, всегда с хорошим настроением и не пьет… Не пил… раньше, — к концу монолога энтузиазм Маши угасает.

— Дима, — слышу эротический шепот прямо над ухом, — если ты сейчас не поднимешь свою помятую рожу из слюнявой лужи, то я окачу тебя холодной водой с полового ведра уборщицы.

Медленно поднимаю голову. Свет неприятно режет глаза. Плямкаю пересохшими губами. Фу… лучше бы не открывал рот вообще. Что привкус, что запах изо рта, будто коты нассали.

— Видела?! А ты: «Дмитрий Павлович, Дмитрий Павлович»… — кривляясь. Я так понимаю, это Диана учит Машу женским премудростям обращения с мужиками.

Осматриваюсь. Я в своем кабинетике при лаборатории. Вокруг бардак. Все, что можно разбить и разломать, я разнес в пух и прах. Как оказалось, заснул я за столом, положив голову на руки.

— Мария, будь добра, принеси Дмитрию Павловичу аспиринчику, двойную дозу.

— Но! — Маша хочет остаться и попричитать над моим бренным телом.

— Иди-иди… а я пока реанимирую пациента…

— У вас медобразование? — удивляется Маша.

— Нет. Но я умею точечно давить на психику. Я гуру в этом деле.

— Чего?

— Иди, говорю, за таблетками. И водичку захвати.

Маша уходит, а я остаюсь один на один с монстром по имени Диана. Тру руками лицо в надежде, что и она сотрется из поля моего зрения. Но… нет. Поднимает перекинутый стул, придвигает его к столу, садится напротив и смотрит так… что мне уже становится не по себе.

— И давно ты, Туманов, пристрастился к алкоголю?

— Вчера, — говорю уныло.

— Почти сутки… это срок… Стал на путь «От трудоголика до алкоголика?».

— Не начинай! — психую. — Нашла, блин, алкаша!

— Вот! — в кабинет забегает запыхавшаяся Маша. Видно, торопилась, боясь оставить меня надолго с Дианой.

Все-таки Маша хорошая… заботливая, добродушная… Главное, она ни капли не похожа на вот этого монстра, сидящего напротив. Может присмотреться к ней?

Кидаю в стакан шипучие таблетки и с нетерпением жду, пока они растворяться. Аж слюна от предвкушения побежала.

У Дианы звонит мобильник. Она поднимается и отходит в сторону, чтобы не было слышно разговора.

— Да, — отвечает резко.

— Дмитрий Павлович, может вам принести чего-нибудь… кофе, бутерброд? — причитает надо мною Мария.

Поднимаю на нее глаза. Задумываюсь. Но стоит мне представить что-то из еды, сразу начинает мутить. Да и кофе вряд ли мне поможет. Мне нужен душ. Да-а-а-а… контрастный! Чуть ли не закатываю глаза от прилива волны, облегчающей мои страдания.

— Точно, Лондон, — голос Дианы вклинивается в мое сознание.

— Спасибо, Маша, иди, — отправляю ее дальше работать. Нечего на меня пялиться. Я ж не музейный экспонат. А жалость ее, легко читаемая во взгляде, мне, как мертвому припарка. Даже присматриваться к Маше не буду. На фига мне женщина, которая вечно будет заглядывать мне в рот и жалеть, чтобы я ни сделал. Я себя знаю, меня «тихая гавань» не вставляет. Мне нужен остров на действующем вулкане. Чтобы трясло, подбрасывало и кидало одновременно, тогда я чувствую себя нужным и живим.

— Я пришлю в ваш кабинет уборщицу? — Мария задерживается на пороге, ожидая ответа. На меня смотрит, как Бэмби, но стоит ей перевести взгляд на Диану, сразу превращается в Ганнибала Лектера, мечтающего распотрошить еще бьющуюся в конвульсиях жертву.

— Пришли… через час.

Мария, напоследок испепелив Диану, наконец-то испаряется. Уверен, что она мысленно уже перевела ее в разряд «соперница». Но той все равно, она даже не смотрит на Машу, Диана вся в мыслях и в разговоре.

— А дети? — задает очередной вопрос Диана неизвестному мне собеседнику. — Я уверена, что разговор был именно об этом сэре Лонкорфте. У него дочь… А приемные? Разжаев ведь не Лонкорфт, а Разжаев… Может это фамилия его матери? Проверь.

Диана сбрасывает, но продолжает задумчиво смотреть на телефон.

— Проблемы? — напоминаю ей, что она в моем кабинете и не одна.

— А! — возвращается в реальность. — И да, и нет…

— Расскажешь? — зачем мне ее проблемы. Сам удивляюсь. Но рот уже произнес, не посовещавшись с головой.

— Я вчера ужинала с Разжаевым…

— Быстрая ты, — хмыкаю. И тут же в груди вспыхивает огонь ревности. Раньше, когда Диана была где-то там… мне было параллельно на ее возможные романы и единичные трахи. Сейчас же, когда она на виду, сцены из ее возможной интимной жизни невероятно злят, доводя до бешенства.

— Не о том ты думаешь… — качает осуждающе головой. — Он откуда-то меня знает. И это плохо…

— Почему? — звучит странно. Что плохого в знакомстве?

— Потому, что я могла участвовать в операции по устранению его… родственника… Он мог нанять частного сыщика, разузнать все обо мне, — активно жестикулирует руками, пытаясь передать свои переживания. — Я не мягкая и пушистая, Дима. У меня столько грехов… Но они благие, понимаешь?

Сейчас Диана выглядит растерянной девчонкой, нуждающейся в поддержке. Поднимаюсь, и пошатываясь подхожу к ней.

— Иди ко мне, — обнимаю ее и прижимаю голову к груди. — Все разрешится… как-то… И, наверное, все будет хорошо. — Даю аккуратные обещания. Я не знаю всех нюансов, поэтому не могу гарантировать стопроцентное радужное будущее.

— Спасибо, Дима, — тяжело вздыхая, — … как же от тебя воняет… — и все это одной интонацией.

— Я приму душ, обещаю, — глажу по голове, — и твои проблемы разрешаться.

— Если бы они разрешались душем, — отстраняется от меня, — я бы из него не вылезала. Все, я работать.

Остаюсь в разгромленном кабинете сам. Его вид заставляет чувствовать раскаяние и сожалеть о совершенном. Но именно в тот момент, когда была выпита большая половина бутылки и градус жалости к себе был накручен на максимум, крушить — это был единственный действенный и верный способ выплеснуть агрессию.

Направляюсь в свой основной кабинет. Так как я часто работаю… работал допоздна, то в моем кабинете есть дополнительный комплект одежды и главное — там есть душ.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, сажусь за рабочий компьютер и пытаюсь собрать данные об исследовании Н1N1 Х381 со всех рабочих компьютеров своих подчиненных.

И только тогда, когда жалобно заурчал желудок, я понял, что пора сворачиваться. Тем более, это не первая его просьба что-то съесть. И каково же мое удивление, когда за окном оказалось темно, а часы показывают начало седьмого.

Ко мне вообще хоть кто-то заходил в течении дня? Не помню… Вот гады неблагодарные! Сдохну, никто и не заметит!

Выключаю компьютер, беру куртку, бутылку с водой, может хоть она притупит голод, и выхожу в коридор. Ти-ши-на… Все уже разбежались по домам. Жрут, наверное…

Выхожу на улицу и бреду к машине. Новый голодный спазм, заставляет остановиться и посмотреть на бутылку в руке, как на единственный способ «накормить» организм. Как назло, рядом ни одного магазина. Только на противоположной стороне, но до него идти далеко, машина ближе. Открываю бутылку и прикладываюсь к горлышку. Удовольствие сомнительное, но… какое есть… прикрываю глаза и стараюсь максимально «насладиться».

Заурчал мотор… Резина с визгом проскребла по асфальту от резкого старта.

Отрываюсь от бутылки и поворачиваю голову на приближающийся звук. Яркий свет фар заставляет поднять руку и прикрыть глаза. Единственное, что я понимаю — машина летит прямо на меня, намереваясь сбить.

Толчок в спину. Лечу прямо в кусты, служащие живой изгородью. Рядом падает кто-то еще. Приподнимаюсь на руках, чтобы рассмотреть спасителя.

— Диана… — шепчу удивленно.

Она ничего не отвечает. Приподнимается и смотрит вслед скрывающемуся за поворотом авто.

— АА7896, - плюхается снова на пожухлую траву.