Он ушёл, когда народ ещё ходил рядом. Вот взял и вышел из ниши. И что подумают студенты?.. Вдруг захотят проверить, что он делал в этой нише, а тут я?..

Закрываю глаза и считаю до десяти. Медленно.

И, когда сердце успокоилось, дыхание восстановилось и, надеюсь, краснота с лица спала, я выхожу в общий холл у бассейна, в котором уже никого нет. Быстренько забегаю в раздевалку и нахожу взглядом старосту. Подхожу, вставая рядом и дотрагиваясь до её плеча.

— Твою мать! Напугала, — хватается за сердце и мотает головой. — Ты где была, вообще? До тебя не дозвониться.

— Что? — лезу за телефоном, что оказывается севшим. Отлично. — Прости, не думала, что он сел. И, кстати, хочу с тобой поговорить о кое-ком, — свожу брови, чуть вытягивая губы вперёд.

— О кое-ком? — удивляется Люба.

— Ага. О Егоре, — последнее шепчу ей на ухо.

— О-о, — она кивает, продолжая переодеваться. — Жду все подробности на большом перерыве, — подмигивает.

Розовый купальник придаёт мне немного уверенности, и я не сковываюсь, как обычно. Надеваю шапочку и вперёд. Пока что у нас не плавание на скорость, чему я очень рада, а простая аэробика в воде, чему я тоже очень рада.

Час упражнений и смеха одногруппниц, которые неуклюже падали в воду. Мне это понравилось, и в какой-то момент я смеялась со всеми. Люба брызгалась в меня и пришлось отбиваться. Урок прошёл отлично.

Только вот я совсем забыла, что в нашей группе учатся три девушки, вечно болтающие о Золотых.

— Это ещё что? — возмущённо произносит и смотрит в телефон Кристина, когда мы переодеваемся после бассейна. К ней подлетают её верные подружки, а она вдруг переводит взгляд на меня. — Эй, очкастая, что за мутки у тебя с Егором?

Приподнимаю брови, смотря на неё.

Твою ж, что он там натворил? Ещё и телефон севший, не посмотрю…

— А что случилось? — тихонько спрашиваю, застёгивая на груди рубашку.

Руки начинают мелко дрожать. Не люблю разборки. Мне совсем не хочется разговаривать с ними, спорить, ругаться. Я предпочитаю молча удалиться с разговора, даже если буду проигравшей стороной.

Ловлю себя на мысли, что с Егором я уже могу говорить, спорить и даже обозвала его. Ну вот, видимо я к нему привыкла.

— А ты не тупи. Залезь к нему на страницу и посмотри.

Молча отвожу взгляд, продолжая собираться. Потом посмотрю. Возьму у Любы телефон и гляну, что там натворил этот дурак.

А может он и правда написал, чтобы никто не обзывал меня? Тогда почему Кристина сходу сказала «очкастая»?..

Хмурюсь, пропадая в своих мыслях, пока меня из них не вырывает злобный голос с шипящими нотками. Прямо в ухо. Как она так быстро подошла?..

— Слушай внимательно, курва. Не нужно своей милой мордахой завлекать. Твоя скромность ни одному парню не понравится. Или ты хочешь оказаться шлюшкой на одну ночь? — берёт в руку мою свисающую из хвоста прядь волос.

Другие одногруппницы спокойно переодеваются, не обращая внимания на наши перепалки.

— Угомонись, Крис, — вступается за меня Малинина. — Иди лучше поправь макияж после бассика, он поплыл, и с ним ты похожа на ту самую шлюшку, которая кхм…

— Кстати, да, — говорю и тут же затыкаюсь, широко распахивая глаза.

Кристина дёргает меня за прядь, заставляя вскрикнуть и отпускает. Шиплю от боли, растирая кожу на голове. А Люба прыскает со смеху.

— Откуда ты знаешь, какой макияж у шлюхи, которая кхм…? — спрашивает она шёпотом.

— Не знаю. Вроде фильм какой-то с Катькой смотрели. Не помню, но после твоих слов картинка всплыла. И правда, похожа, — отвечаю с тихим смешком.

Люба находит страницу Егора, когда мы стоим в очереди в столовой. Она читает, а вот я слушаю её, смотря в спину студента перед собой и офигеваю. Просто капец, блин.

— Прости меня, Злата Воробьёва. И лучше всем последовать моему примеру, она в гневе страшная женщина. И ржущий смайлик, — подруга заканчивает читать и трясёт меня за плечо. — Ты чего зависла? Слышала, что я прочитала?

— Слышала, — вдыхаю глубоко и смотрю на неё. — Вот что за дурак…

Она улыбается и хихикает.

— Да брось. Прикольно же. Дак что у вас произошло? Рассказывай.

Нас отпустили с бассейна чуть раньше, и поэтому мы успеваем взять обед, когда народу ещё не много. Я сразу беру ещё и на Катьку, а Люба на Тима.

Мы сидим за столиком, и я ей всё рассказываю. Думаю, что это не такое уж личное, и я могу с ней этим поделиться. Она слушает меня, как-то отстранённо улыбаясь, и тут я вспоминаю, что Егор ей нравится.

Блин! Вот же капец!

— Дурак, короче. Я ни за что не пойду с ним на свидание и не буду его девушкой. Он мне не нравится, неприятен и, вообще, я всё ещё обижена на него… — из меня льётся тирада.

Я переживаю за Любу, за её чувства. Зачем я, вообще, начала этот разговор? Ну она же сама сказала «рассказывай» и «жду подробности».

— Воу-воу, полегче на поворотах, — смеётся она, выплывая из грустного образа. — Чего ты так распереживалась?

— Прости, — хнычу, опустив голову и смотрю в пюре с котлеткой. — Он нравится тебе, а тут я… Я не хотела! И не хочу!

Верчу головой, смотря ей в глаза, а она кривит лицо.

— Ц. Злата. Он мне уже не нравится, — но смотрит с каким-то сожалением.

— Ты же говорила…

— Да, когда мы только поступили, он мне понравился. Лишь внешне, не более. Да и сейчас я влюблена в другого, — еле заметно улыбается, наконец-то, приступая к еде. До этого мы лишь в тарелках вилками ковырялись. — И с этим я разберусь, а вот... — закидывает еду в рот и показывает вилкой в сторону. — Что ты теперь будешь делать, интересно.

— Что? — оборачиваюсь в сторону, куда была направлена вилка и вижу Егора с Глебом. Сидят сегодня вдвоём без остальных парней.

— Ты так громко говорила о том, что он тебе не нравится… Ой, короче, всё он услышал, — она продолжает есть.

— Ну и пусть. Может отстанет, наконец-то, — вываливаю злость на котлету. Терзаю её вилкой на кусочки, а затем ем.

— Ой, Злата. Ничего ты не понимаешь, — произносит Люба, наблюдая за моими действиями.

— Не понимаю что? — хмуро отвечаю.

— Ты слишком эмоциональна сейчас, — кивает на мою недоеденную котлетку и переводит взгляд за моё плечо. — Привет.

— Приветики, ёлки-палки, — Катька шустро отодвигает свободный стул и падает на него, тяжело и быстро дыша. — Конкурс красоты, девки. А у меня ещё танец не готов! — и такое лицо слезливое делает, хоть и не плачет.

— Ой. А. Блять, — матерится Люба, вводя меня в шок, и лезет в свой телефон. — У меня в друзьях есть староста со второго курса финансов. Она танцовщица, обещала помочь танец поставить нам с Тимом.

— С Тимом? — спрашиваем в один голос с Катькой.

— Да. Девчонки, по секрету… — наклоняется ближе, предварительно обведя столовую взглядом.

Не то, что я кричала тут... Пф, да мне всё равно.

— Он мне нравится, — продолжает она. — Очень. Жду, когда он сделает первый шаг. Вижу, как он смотрит на меня, — она улыбается застенчиво и отклоняется назад.

— О! Класс, — бьёт о стол кулаком Катька. — А мой суженый где?!

Блин, многие студенты на нас с девчонками взгляды перевели. Нахожу близнецов. Тоже смотрят на нас. Глеб хмурится, а Егор отчего-то смеётся. Он похоже всегда смеётся. Слишком оптимистичен. Мы точно не подходим друг другу.

— Ты тише говори, а то как бы не пришёл кто на твой зов, — говорит ей Люба, осматриваясь вокруг.

— Пусть идёт уже, сколько ждать можно, — понуро отвечает Катька и налетает на свой обед, что мы для неё взяли.

— Кстати, хочешь я попрошу девушку с финансов и тебе танец поставить? Ты с кем в паре?

— Не, у меня Златка есть.

— Кто? Я? — начинаю кашлять, и тут чувствую хлопки по спине.

— Воробышек, ты что, не прожёвываешь? Привет.

Начинаю закашливаться сильнее от неожиданности того, что он рядом и хлопает меня по спине.

— Малинка, аккуратнее нужно. Не торопись в следующий раз. Привет всем.

— Привет, — отвечает им Люба, показывая рукой кому-то на наш столик. Видимо это Тим.

Тяжело дышу, подняв голову к верху, пока Егор водит рукой по моей спине.

— Всё хорошо? — спрашивает он, наклоняясь к моему лицу.

— Приветики, парни. Ваша «Малинка» и «воробушек» похоже не хочет ставить танец на конкурс красоты для своей лучшей подружки, — ядовито улыбается Катька, отпивая сок.

Мне всё ещё тяжело, глаза слезятся. Выпиваю полстакана сока и отвечаю:

— Я поставлю танец только если ты с Глебом будешь в паре. Другому парню я не смогу ничего показать и научить.

— Даже мне? — в ухо шепчет Егор, про которого я уже забыла, хотя его рука всё ещё на моей спине.

— Слышал? Это судьба, Снайпер, — говорит Катька и тоже закашливается, видимо сок не в то горло пошёл.

Люба начинает ржать.