Контракт подписали на следующий день, в присутствии моих юристов, Кена и Роберты, а также представителя юротдела Сьерры, с опаской косящегося на Глорию, как будто бы у них имелась своя собственная история.

Я богат! Богат же? Где мой метафорический бассейн с наличными? Он почему-то трансформировался в комнату, набитую чеками, как в рассказе мистера Уильямса о начале их с супругой коммерческой деятельности.

С каждым днем мне становилось лучше и лучше. Время я проводил исключительно за новым компьютером и он оказался с нюансами. К Коммодору 64 прилагалась пара внешних дисководов. Потрясающе тормознутых! Их как будто специально старались сделать медленными. Я так думаю, лоханулись с драйверами, а не железом, но это не точно. Пожалуй, если дизассемблировать драйвер, я бы за недельку разобрался, в чем там дело, и если не пофиксил баг, то предложил бы костыль, ускоряющий работу. Ага, ускоряющий костыль, ироничненько.

Грузил я с дискет технологические демки, демонстрирующие крутость железа. И всё именно так хорошо, как я себе представлял. Шестнадцать цветов, аппаратные спрайты, скроллинг, музыка. Ох, эта потрясающая восьмибитная музыка. Я слышал дифирамбы аудиочипу, играл в современные проекты, подражающие его возможностям, и считаю, что все похвалы заслуженные. Для порта Тетриса на Коммодор 64 нужна яркая мелодия. Помнится, на Денди из-за, видимо, авторских прав не стали использовать Коробейников и выпустили с ремиксом Лебединого озера, Щелкунчика или чего-то еще из Петра Ильича. Классику будет проще обосновать, чем русское народное.

В качестве демонстрационных образцов использовались незнакомая мелодия незнакомой мне рок-группы ELP, Турецкий марш Моцарта и рождественский «Гимн колокольчиков». Для последнего у меня имелись альтернативные слова — «Гимн древних», лежавший в моем плейлисте с незапамятных времен. Что важно — изначально англоязычный, не пришлось становиться переводчиком.

Взгляд устреми, в небо взгляни,

Там, в вышине, звёзды сошлись!

Вечность прошла, пала тюрьма,

Древние вновь рвутся из сна!

Текст на оптимистичный мотив классической рождественской песенки предрекал «очень-очень-очень жуткое затмение», «ужас и боль» и уничтожение человечества при возвращении Древних. Ну разве не прелесть? Идеальная пасхалка для лавкрафтианской группы «Бесконечность тьмы». Потратил полчаса, чтобы восстановить по памяти и записать текст. Ох, как хохотала Линда, когда я ей спел специально карикатурным писклявым голоском. Чуть по полу от истерики кататься не принялась.

Пользоваться возможностью музыкального синтезатора, правда, оказалось ничуть не удобно. Все, что к нему имелось — несколько страничек инструкции с объяснением, как извлекать из компьютера звуки.

Чтобы пропищать один раз, требовалось: записать число в ячейку памяти, отвечающую за громкость, установить скорость нарастания и затухания звука, задать старший и младший байт ноты, а также форму волны. Всего четыре формы: треугольная, пилообразная, прямоугольная и белый шум. Очень интересно, но совсем не понятно, что это такое и с чем едят. Демка классики состояла сплошь из треугольных звуков, восьмибитное пищание — больше квадратное, электрогитара — пилообразная.

Для начала накодил себе на коленке музыкальный синтезатор. Потырив часть исходников из демок, я привязал звуки разного тона к буквам алфавита. Нажимаешь кнопку на клавиатуре — получаешь соответствующий звук. Ох, как не хватало простейшего музыкального образования… Например, одна из первых идей — расположить кнопки примерно как белые и черные на рояле. Но я вообще без понятия, почему они на «пианине» двухцветные, и какая между ними разница. И почему клавиш у инструментов так много, когда нот всего семь, то есть восемь. Еще и педали есть, непонятно зачем. Да-да, именно настолько всё плохо у меня с базовым музыкальным образованием. Пора Грэмми получать!

Потратив сутки на то, чтобы составить музыкальную раскладку по своему разумению, наверняка не имеющему ничего общего с нотной грамотой, я записал первую мелодию: «В лесу родилась Ёлочка». Наверное, палево, но ничего проще придумать не смог.

Мои электронные ноты в итоге стали выглядеть примерно так: I—Y—Y-T-Y-R----Q-Q-Q---

Буквы дают звуки разного тона, черточка — паузу. От того, как зазвучали мои потуги, хотелось рыдать, но не потому, что аудиочип плохо работал или я накодил как-то не так. Просто не музыкант я, и не композитор. Даже рядом не стоял. То, что я смог удачно сплагиатить мелодии — заслуга великого Ктулху и Эдди с группой. Но первый прототип инструментария, который предстоит доработать, у меня появился.

Поначалу собирался работать с музыкой через наушники от плеера, подключенные к телевизору, чтобы не беспокоить домашних инфернальными звуками, но Линда оказалась против. Ей тоже интересно почувствовать себя композитором, хотя слух и навыки ничуть не лучше моих. Ох, сколько восхищения в глазах девушки горело!

— Я не придумывал эту мелодию, — честно признался ей. — Где-то слышал, даже не вспомню, где.

— А это неважно! Ты смог заставить машину ее играть. Как на настоящем синтезаторе. Пока звучит слабовато, но ты занимаешься программой всего ничего. Это потрясающий результат!

Хорошо, когда в тебя верят. Было бы это еще заслуженным.

На третий день съездили во Фресно к доку Джексону на осмотр и тот остался доволен состоянием моей ноги.

— Разрешаю вам ходить с тростью, молодой человек, — сказал врач.

И еще до того, как я покинул больницу, Линда вручила мне тросточку, на которой уже заменила набалдашник на исполненный по спецзаказу — уточку. Точь-в-точь, как для ванны, но из той же породы дерева, что и сама трость, с клювом, покрытым более темным лаком.

— Шикарно! — честно признался я. И попробовал испытать обновку.

Больно! Перенеся на раненую ногу совсем небольшую часть веса, я едва не зашипел от острой боли, сжав зубы. Но нельзя так. Не перед Линдой и Еленой, ждавшими меня в коридоре клиники. А потому немного фальшиво, но улыбнулся.

— Я больше не калека на костылях, а эксцентричный джентльмен с тростью. Жизнь налаживается. Нужно только потренироваться.

Каждый последующий шаг давался всё легче, хотя совсем боль не уходила. Как там мне теперь полагается себя вести? Утверждать, что «все врут» и диагностировать через одного волчанку? Хм. А вон у того пациента с красной сыпью на лице, не исключено, что на самом деле она. Свободной от трости рукой почесал подбородок. Нет, щетина, как у доктора Хауса, не пробилась. Хотя, чувствую, что недолго мне осталось избегать постоянной мороки с бритьем. Гектор каждый день подбородок безопасной бритвой скоблил.

К счастью, в больнице Фресно имелся лифт, а ступеньки, ведущие с крыльца, оборудованы поручнями. И Линда и Елена не на шутку испугались, как бы я не навернулся, но делая вид, что мне легче, чем на самом деле, спустился и дошел до машины сам. Нога болела. Рука, державшая трость, устала, несмотря на мизерное расстояние, что я преодолел. Но возможность относительно свободно перемещаться — бесценна. Ко всем сопутствующим трудностям я привыкну.

Заехали перекусить в салун и тёть Лена очень даже одобрила их бургеры. Вернулись в Окхерст и там нас ждал припаркованный у дома черный фургон с аэрографией в виде щупальцатого и крылатого Ктулху. «Бесконечность тьмы» приехала.

— Гав! Гав! Гав! — огромный белый питбуль, радостно лая, бросился мне на грудь, чтобы облобызать лицо. Я океан безусловного счастья в собачьих глазах прочитал. Даже стыдно стало, что я Дюке так надолго в Эл-Эй бросил, пусть и по вине проклятой змеи, а не своей собственной.

На ногах я устоял только потому, что Линда и Елена меня подхватили и не позволили рухнуть. Причем усилий одной женщины не хватило бы, чтобы меня удержать.

— Ну привет-привет, дружище! — от самого сердца по телу разливалось тепло, забирая боль и усталость.

— Гав!

— Будешь защищать меня от змей?

— Гав!

— Си-Си! — воскликнула Трейси, выйдя из пассажирской двери. — Мы приехали, как обещали! Мальчики даже концерт в вашей деревне дадут! Лейбл разрешил! Йеп?

Пошла череда приветствий. Томми даже протянул мне забинтованную руку, а я ладонь символически пожал. Блондинка обнималась с Линдой и Еленой, как будто бы они целую вечность не виделись, а не около недели.

— Вы⁈ Вы «Бесконечность тьмы»⁈ Я обожаю ваши тексты! — выпалили вдруг совсем рядом. Я узнал Боба, нашего тихого соседа. Обычный щуплый ботаник, заросший густой щетиной, один из многих, кого Кен заманил в своё королевство. Наверное, он название на фургоне прочитал. В лицо группу узнавать особенно не должны.

— Йеп! — ответила за всех Трейси и назвала ребят. — А Си-Си наш композитор и поэт. Правда, он клёвый?

— А это Пенни Смит, лицо игры Темпл Ран, — представил я. То есть лицо и чичис, но как-то вслух об этом говорить — обижать хорошую, пусть и не отягощенную нормами приличий, девушку.

— Ого! Вы «Бесконечность тьмы»! Няня запрещает мне вас слушать! А я считаю, что вы крутые! — последовало новое восклицание. Умение читать выказал Ди-Джей, сынишка Кена и Роберты, приехавший на том самом велосипеде.

— Тяв! Тяв! — продемонстрировал своё присутствие Аркейд. Дюке глухо гавкнул в ответ басом, но собачьего конфликта не произошло.

— Ого! Это твой пёс, Кристобаль⁈ Какой силач! Я теперь тоже такого хочу. Папа обещал нам взять вторую собаку. Мама предлагала завести ретривера, они милые, но не крутые. Можно погладить?

Даже зная, какой Дюке умница, я напрягся и на всякий случай ухватил питбуля за ошейник, присев на колено здоровой ноги перед тем, как разрешить.

— Он очень умный и ни разу не гавкнул за всю дорогу в фургоне, — поделился Эдди.

Представил всю группу восторженному пацану.

— А у вас будет концерт? — спросил программер Боб.

— Си-Си, в вашей деревне есть площадка? — переадресовал вопрос мне Томми.

— У нас есть театр, — поделился сотрудник Сьерры. — По моему мнению — унылость, но там и зал, и сцена.

Елена потащила всех в дом. Гостей ведь нужно усадить за стол. Как хорошо, что кухня-столовая просторная и все вместились. Даже сосед со всеми пошел, несмотря на то, что немного лишний.

— А мне роли в двух сериалах пообещали, — выложила главную новость Трейси, явно неспособная дальше держать ее в себе. — Скажите, крутецки здорово получилось? Йеп?

— В каких? — тут же спросила у подруги Линда.

— Первый про парня на черном спорткаре. Он ездит по Калифорнии и решает проблемы разных красоток. Я буду играть роль девушки месяца из популярного журнала, к которой пристаёт босс мафии, а главный герой меня спасет. Ну а затем мы с ним… — быстрый взгляд на несовершеннолетнего Ди-Джея, — подружимся и поцелуемся. Йеп!

— Рыцарь дорог⁈ — я аж петуха дал и скорее пропищал название.

— Йеп! У Майкла, героя, там крутая тачка, да и сам он почти такой же красавчик, как и мой Эдди, только не певец.

Ох-ох-ох. Я-то знаю, что он и певец, и музыкант, и, может быть, даже композитор. Его «True Survivor», то есть «Истинный выживший», из саундтрека к короткометражке «Кунг Фьюри» — прямо хит. И с моим новым электронным синтезатором на базе Коммодор 64 я мог бы попытаться его для парней создать. Ну, точнее настоящий музыкант с моими подсказками и текстом, который надо еще вспомнить.

Трейси ведь не бросит Эдди и не уйдет от него к Дэвиду Хассельхоффу? Нет же?

— А второй сериал — ситком, «Семейные узы» или как-то так. Герой там — ботаник и зануда, ему устроят свидание вслепую. Он будет ждать леди, а придет полная деревенщина.

— Не очень уважительно! Ты достойна большего, чикита, — поделилась мнением Елена.

— Не-не, нормально. Я уже согласилась. Мой агент сказал, что и там, и там актеры — будущие знаменитости. С ними в одном кадре оказаться — уже успех. Я поглядела на парнишку из ситкома — и да, на самом деле красавчик.

Эдди слегка напрягся, но ничего не сказал.

— Си-Си, так для чего ты нас позвал? Не просто вещи перевезти ведь? Мы ими фургон забили.

— Мне нужен был музыкант для саундтрека игры. Я сделал инструмент, для которого хватит одной руки, и сразу подумал о Томми. Это компьютерный синтезатор. Но раз вы приехали все, отдам текст новой песни «Гимн древних».

Пришлось передать, объяснить, на какую музыку поется, и посмеяться вместе со всеми.

— Я пел в церковном хоре, мне легко, — вызвался Эдди и исполнил почти с листа. Вот что значит настоящий талант.

И завертелись трудовыебудни. Гарри, уступивший мне эстафету одноногости, даже распаковал свой синтезатор в моём кабинете и мы с ним и Томми начали прорабатывать музыкальную раскладку.

— Си-Си, ты, типа, гениальный поэт и музыка на твои стихи ложится очень круто, особенно та, которую ты голосом нам напеваешь, но ты сделал из компьютера не синтезатор, а полное дерьмо. Без обид? Тут просто не хватает кнопок. Короче, смотри сюда. Кусок клавиатуры в семь белых клавиш плюс пять черных называется октавой.

— Почему? «Окта» — это ведь восемь.

— Вообще без понятия! Белые клавиши — типа настоящие ноты, а черные — не совсем, но тоже нужные, они заполняют промежуток между белыми. Не спрашивай, почему так, я играю интуитивно, а объяснял мне знакомый за пивом. У меня на синтезаторе четыре октавы, а на большом концертном рояле их чуть ли не десять. Фишка в том, что мелодию можно сыграть в любой октаве и она остается узнаваемой, хотя звук выше или ниже. Вот как-то так.

Расизм! Определенно расизм! Черные клавиши важны!

— Нам нужен учитель музыки, который объяснит, — предложил я.

— Тут вроде школа дальше по улице, я смотаюсь, — вызвался Гарри. — Си-Си, дашь ключи от Пинто?

Юридически, это его машина. Отдал. Фургон группы занят — все остальные, не считая Томми, отправились на нем театр смотреть и насчет концерта договариваться. Даже Линда к Трейси приклеилась, посекретничать о женском.

Четыре октавы по двенадцать клавиш дают 48 кнопок. На клавиатуре Коммодора 64 их как раз около пятидесяти получается, то есть идеально. Главное — подогнать под те же самые ноты, что и на синтезаторе.

Гарри к нам забежал на минутку и сказал, что ему посоветовали хорошего учителя, но тот во Фресно и чем-то болеет. Поехал за ним.

Тем и занимались почти до самого вечера, когда Гарри наконец-то вернулся, причем не в одиночестве, а с худощавым мужчиной лет тридцати, покрытым сыпью. Нет! Не тем, у которого я диагностировал волчанку в больнице. Тот был гладко выбрит, а у этого аккуратные усики, как у Неда Фландерса, и крупные очки.

— Спокойно, это не корь и не ветрянка, вообще не заразно, какая-то аллергия — упредил Гарри. — Мистер Лоу пятнадцать лет работает учителем музыки и компьютерами он тоже увлекается, даже свою игру сделал. Я так его и уговорил приехать!

Грегори Хаус четыре или пять сезонов своего сериала ждал, пока столкнется с волчанкой, а я — в первый же день владения тростью!

— Привет. Меня зовут Эл Лоу, я на самом деле учитель музыки, как и сказал мистер Анджело. И я правда написал игру, простой текстовый квест для Эппл 2. Но мне кажется, что я слегка срезал углы и никто так не делает. Собирался отвезти дискету на выставку Эпплфест и показать, но раз есть возможность получить мнение профессионала, то это удачно.

— Привет. Я Крис, можно Си-Си, привык уже, что так называют. Не обращайте внимания на возраст, я на самом деле профессионал, но не в музыке. Давайте сразу вашу игру посмотрим, а потом к моим музыкальным проблемам. Простите, что здороваюсь из кресла, у меня непорядок с ногой.

Мои компьютеры парни привезли вместе с остальными вещами, за что я им благодарен. Эл подал мне дискету с надписью «Логово дракона» и с некоторым недоверием посмотрел, как я запихиваю ее в корпус от телевизора.

Короткая загрузка. На экране появилась довольно-таки грубо нарисованная типичная гостиная и список вариантов действий! «Поискать под диваном», «Отдернуть занавеску», «Пойти на кухню»…

— Понимаете, юноша, я делал игру из расчета на маленьких семилетних детей, им сложно вводить команды с клавиатуры, — начал объяснять мужчина хорошо поставленным учительским тоном. — В моей игре им нужно обыскать дом и найти похищенных драконом животных. Кошку, собаку…

Полное офигевание. Мужик не только на интуиции пришел к тому же геймплейному решению, что и я, но и, по сути, создал жанр поиска предметов, популярный у детей и домохозяек. Если он и в музыке так же хорош, то ценный кадр, надо брать. В том смысле, что в штат «Каналья Геймс».

— Мистер Лоу, ваше решение — отличное. Честно. И то, что вы ориентируетесь на детей — тоже блестяще. А теперь объясните мне и этим двум рок-звездам, что такое октава.