Аня.

«Семьдесят три тысячи» зудит в моей голове пока мы спускаемся в перевязочную делегацией из четырех человек. Я, Лена, которая по-прежнему не проронила ни слова, Амалия Валентиновна, важно вышагивающая впереди, и еще кто-то из бухгалтеров. Имени не вспомню сейчас. Так разнервничалась, что и свое вот-вот забуду.

Останавливаюсь у двери. Ищу по карманам ключ. Пациенты, которые уже успели создать под кабинетом целую очередь, с интересом косятся на нас.

— Анна Сергеевна, прекратите тянуть время и открывайте скорее, — недовольно цокает главбух, взбивая руками свое модное асимметричное каре. — Раньше приступим, раньше разойдемся по своим делам.

Я бы с радостью, но правда так распереживалась, что забыла куда дела ключ.

Нахожу. Отпираю. Начинаю показывать по списку, где что лежит.

Хлоргексидин, йод, мази, пластыри, бинты. Пересчитываем все поштучно.

— Перчатки стерильные, — зачитывает Лена. — Пятьсот пар.

— У меня на остатке сто, — глухо отзываюсь.

— Должно быть еще две упаковки по двести. Из нового поступления. Вот, бинты тоже из нового, — Лена тычет мне под нос свои бумажки. — А они у нас сошлись.

— Значит приход все же был? — Амалия Валентиновна смотрит на меня как на дуру.

— Я не знаю, — шевелю губами, старательно сдерживая слезы.

Это же какой-то абсурд! Господи! И Крамор, как назло, на операции. А мне вдруг начинает казаться что еще немного и сюда ворвется ОМОН. Обязательно с собакой. Овчарка будет все разнюхивать, пока мне, совсем не ласково, заломают руки.

— Анестетики еще не сходятся. На сто штук больше должно быть. Как раз количество новой поставки.

Дверь открывается, и я с надеждой смотрю, кто там? Но вижу Юльку, которая заглядывает уже второй раз за пятнадцать минут и вопросительно играет бровями.

Я сама ни черта не понимаю, Юляш.

Даже когда делегации отчаливает делать акт о несоответствии и высчитывать сумму недостачи. Даже когда спустя два часа Лена караулит меня в туалете и шепчет сделать новый акт о списании.

— Скажи забыла, потеряла. Попроси Амалию его провести. Там двадцать четыре тысячи выходит на возмещение, Ань.

Сколько? Это же какой-то сюр!

— Я в глаза не видела этого прихода. Господи! Меня даже на работе не было!

— Но подпись твоя есть.

Плещу в лицо холодной водой, стараясь взять себя в руки.

Есть. Только моя ли?

— Это самый оптимальный вариант, — поучительно твердит Лена. — Состряпать акт. Прикинуться дурочкой.

Да, я смотрю у вас это неплохо получается. Включать дурака. В особенности у Крамора.

Выслушав мой рассказ, он непонимающе качает головой. А на все мои вопросы отвечает лишь тем, что советует урегулировать проблему без лишней шумихи.

— Я не буду списывать то, что не расходовала и даже в руках не держала.

— Аня, ну вы же умная девушка. По крайней мере, мне так казалось. Кому нужны эти проблемы? Вам предложили хороший способ все уладить. Бухгалтерия идет вам навстречу. К чему портить с ними отношения? — Лев Петрович откровенно начинает давить, повышая голос. — Вам нужно внутреннее расследование? Мне нет! И моему отделению тоже.

— Я извиняюсь, — прерывает Крамора дежурный охранник, просунув голову в приоткрытую дверь. — Там Анну Денисову зовут.

— Кто? — раздраженно фыркает главный хирург.

— Не знаю. Парень какой-то. Не представился. Но в форме военной на входе стоит. Попросил позвать.