Дмитрий был в парадной старого доходного дома не более, чем через десять минут. Будто бы и не уходил никуда, удивилась Мари.

— Вы так быстро приехали! — Поблагодарила Маша. — Спасибо!

— Я не мог оставить вас замерзать! — Улыбнулся Дмитрий.

Он сосредоточенно ковырял в замочной скважине то ли скрепкой, то ли чем-то на нее похожим. Раз за разом он пытался провернуть предмет внутри, пока замочек, наконец, не щелкнул и дверь открылась.

— Только я не понял одного, Мария Карловна. — Выдохнул молодой человек облегченно, украдкой вытирая со лба пот и жестом приглашая девушку войти в квартиру. — Как так вышло, что вы босая, но с сумкой и в пальто оказались на лестнице?

Мари прошмыгнула внутрь, пробормотав вежливое «благодарю». Что сказать ему, она не знала. Но не поведаешь же, что, вернувшись с прогулки, увидела в зеркале привидение?

Дмитрий не стал дожидаться ответа, осмотрелся и прошествовал в ванную, каким-то чудом догадавшись, где она расположена. Мари удивилась, но виду не подала. Гораздо больше ее беспокоил вопрос, как объяснить свой нелепый вид.

Когда замерзшая Мари, стоя на ледяной плитке, позвонила своему спасителю, она даже не подумала, что скажет ему, какую версию преподнесет. Это, ведь, и правда, странно: в каком бреду, по какому случаю она оказалась перед запертой дверью в пальто, но без сапог? Но находясь в состоянии близком к истерике, Маша смогла лишь просить о помощи. Кажется, она даже всхлипывала, пытаясь объяснить, что ей нужно от новоиспеченного знакомого. И Дмитрий примчался, не спросив даже подробностей. Теперь эк нужно было как-то объясниться.

— Мне показалось, что кто-то стучит в дверь. — Пожала плечами Мари, когда Дмитрий Васильевич показался в проёме ванной комнаты. Он вытирал вымытые только что руки махровым полотенцем. Мари же продолжала врать, сбивчиво и отводя глаза. — Вышла в подъезд, а там нет никого. А дверь захлопнулась.

— Врете вы, Мария Карловна, так себе, ну да, Бог с ним. Вам нужно попарить ноги, иначе рискуете свалиться с простудой вместо лекций по костюму.

— Нет, не стоит. Со мной все хорошо, все обойдется. — Испугалась Маша.

Неужто он сейчас говорит про ноги? Они же едва знакомы! Дмитрий же уже скрылся в ванной комнате и вещал оттуда невозмутимым тоном.

— Я пока мыл руки, видел, что здесь есть таз. Отличный, крепкий таз. Сейчас прослежу за вами.

Мари охнула беззвучно. Какой-то сюр! Сначала призрак в зеркале, потом бдение на лестничной клетке в ожидании помощи. Теперь этот таз, медный что ли? Дмитрий как раз прошествовал с тазиком в руках мимо нее, так что пришлось даже отступить на шаг, пропуская мужчину в комнату. В злосчастном зеркале отражался коридор и Мари, вновь ощутив первородный ужас, юркнула вслед за своим спасителем. Находиться один на один с зеркалом не было сил.

От горячей воды в тазу, который стоял прямо у кушетки на паркетном полу, валил пар. Тут же лежало большое махровое полотенце. Рядом застыл Дмитрий и смотрел на неё. В тусклой свете, видимо, в этой квартире ярких ламп не держали принципиально, все казалось мистическим, странным.

— Ну, присаживайтесь!

Мари поморгала и как зачарованная прошла к дивану. Делать было нечего. Села, закатила штанину повыше щиколотки и осторожно попыталась опустить ногу в воду.

— Тут кипяток! — Вскрикнула, одергивая ступню. Дмитрий присел на корточки, картинно вздыхая.

— Ох, Мари, вы как дитя! Ей Богу! — Рассмеялся он и коснулся её пальцев. — Сейчас будем парить ножки.

Мужчина сказал так просто, лично, что у неё перехватило дыхание, а сердце забилось где-то в горле — так уже было! Так было. И в то же самое время девушка знала на двести, на миллион процентов, что такого просто не могло случиться. Никогда! Не в этой жизни.

И все-таки, странное чувство дежавю не покидало. Каждый человек хотя бы раз в жизни испытывал его. Когда ты знаешь, ощущаешь, что так уже было с тобою. И в то же время понимаешь, что это — абсурд и нелепость.

Дмитрий замер на миг, словно стал вдруг нерешительным. Потом усмехнулся, словно бы отмахиваясь от какого-то воспоминания. Зачерпнул рукой пригоршню воды и полил её на онемевшие женские пальчики.

— Ноги ледяные. — Бубнил себе под нос кавалер, а у Мари чуть не поехала крыша.

С трудом она смогла отогнать странное чувство, отрицая собственные ощущения. Они никогда не могли быть знакомы. Да у неё и женихов-то до Германа особенно не было, по пальцам можно перечесть. И ноги ей точно никто не мог парить. Господи! А может быть, в этой квартире творится что-то потустороннее? Распыляют что-то, что вызывает видения и странные, волнительные чувства?

Дмитрий тем временем почти полностью погрузил её ступню в таз. А Мари и не заметила, наблюдая за его золотистой макушкой.

— Давайте я сама. Я уже привыкла. — Отмерла она, приходя в себя.

Вторую ногу обожгло горячей водой, но было уже терпимо.

— И сколько так сидеть?

— Думаю, минут двадцати будет достаточно. У вас есть теплые носочки?

Мари покачала головой. Откуда? Разве думала она о том, что придется парить ноги.

— Ну, уж обычные-то носки имеются? — С напускным недоверием спросил мужчина.

— Обычные есть. — Улыбнулась Мари.

— Замечательно. Тогда сидите здесь, а я пойду на кухню и сделаю нам чаю.

Он поднялся и вышел из комнаты. Уходя, уже у дверного проёма обернулся и спросил, вновь обворожительно улыбаясь.

— Вы же угостите меня чаем?

— Конечно. — Только и сказала растерянная Мари.

Дмитрий кивнул и вышел. А она осталась сидеть в комнате. В дверной проём ей виден был уголок зеркала и Маша, кляня саму себя за трусость, все же отвернулась. Вдруг опять что-то привидится.

Пока молодой человек громыхал на кухне, и она знала, что он рядом, страшно не было. «Но ведь он уйдет рано или поздно», подумала Мари, с ужасом это осознавая. Как же она будет ночевать здесь одна?

Что же делать? Можно уйти сразу же после того, как квартиру в старинном особняке покинет её спаситель. Только вот куда ж ей податься? Гостиницу не забронировать, мест элементарно нет. Уже поздно, на улице темно и сыро. Может быть, попроситься с Дмитрием, мелькнула шальная мысль. Как это вообще будет выглядеть?

Но и остаться одной в этой странной квартире Мари не могла. И поэтому, когда Дмитрий Васильевич вошёл в гостиную, виртуозно неся в руках серебряный поднос с двумя кружками и тарелкой, невесть откуда взявшегося печенья, Мари, чтобы не передумать и не сомневаться, выпалила, удивляясь собственной смелости:

— Дмитрий Васильевич, останетесь пожалуйста, сегодня со мной!