Мари не помнила, как вылетела из дома на Малой Морской, как, заливаясь горючими слезами, вызывала такси, как ехала на Приморскую за своими вещами. Она твердо решила уехать прямо сегодня же. Лекции уже завершены, ни в каких балах она участвовать не собирается, поэтому нужно уезжать. Жаль, она ведь пообещала участвовать в вечере директору дворянского общества, но что поделать? Да и какое ей теперь дело до танцев и платьев, когда жизнь разваливалась на куски? Она, как дура, поверила первому встречному, почти незнакомому человеку, открыла перед ним свою душу, а он растоптал ее, предал, обманул Мари.

У серой панельной брежневки девушка упросила таксиста подождать ее буквально пять минут и бросилась на четвертый этаж белой квартиры за своими вещами. Находиться здесь было физически больно — все тут напоминало о счастье, которое на поверку оказалось фарсом. Мари в очередной раз всхлипнула, но слез больше не было — выплакала все, пока ехала в такси. Только заложенный нос и покрасневшие глаза выдавали ее состояние.

Бегло осмотрев помещение, Мари наткнулась взглядом на книгу «Том 36. Из архива Михаила Семеновича Воронцова» и поняла, что не вернула Михаилу Ивановичу антикварный фолиант. Да и ключ от апартаментов отдать все равно нужно.

Такси ждало у подъезда, когда Мари спустилась с сумкой и уселась на заднее сиденье. От слез распух нос, а голова гудела, что чугунная. Не хотелось, чтобы на нее в таком состоянии смотрел мужчина. Но выбора не было — ехать нужно. Мари отвернулась и уставилась в окно.

— На вокзал вы говорили? — Равнодушным голосом спросил воитель.

За годы работы в извозе он повидал столько, что не удивишься уже ни слезам, ни ссорам, ничему.

— Да, но с промежуточной остановкой. Нужно ключи от этой квартиры отдать. — Попросила Мари.

Таксист пожал плечами — дело хозяйское, хоть весь день катайся, главное, денежки плати.

— Как угодно будет. Адрес назовите только.

* * *

Таксист не смог подъехать прямо к особняку, где расположилось общество любителей дворянского быта. Дорога была занята перекрывшей проезд к зданию грузовой машиной. Два грузчика, матеря на чем свет стоит друг друга, низкую машину и свой многострадальный груз, пихали какой-то тяжелый, негабаритный предмет из-под тента на тротуар. Вокруг взволнованно бегал Михаил Иванович, охая и причитая, хватаясь за сердце, делал большие глаза, когда предмет заваливался и норовил упасть.

— Спускай его, ну, аккуратнее, растудыть ее в качель. — Кричал один из грузчиков и Мари вспомнила роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Кажется, там тоже ругались похоже.

Михаил Иванович явно переживал за то, что выгружали мужики.

— Михаил Иванович, здравствуйте. Я ключи привезла. — Попыталась завладеть вниманием распорядителя Мари.

Он обернулся, близоруко сощурился, напомнив Мари поэта Марина, и удивился, наконец, её признав.

— Мари, дитя мое, вы откуда? Видели те, я тут немного занят.

— Я привезла ключи от квартиры. Уезжаю.

— Как уезжаете? А завтрашний танцевальный вечер? Общество же к нему два месяца готовилось! Я хотел бы вас там увидеть.

— Я сделала все, что смогла, мне… — Мари замялась, пряча глаза. — Мне нужно уехать домой.

— Ох, как жаль! Я думал, что вы останетесь. Уважьте старика, останьтесь, примите приглашение на котильон! Вальс-то, наверняка, плут Арсеньев занял?

— Не говорите мне, пожалуйста, о нём, — взмолилась Маша. Сил слушать, как предводитель дворянского общества поет дифирамбы обманщику, не было. — Я привезла вещи. Вот.

— Что с вами? Вы плакали, Мари? — Казалось, Михаил Иванович только увидел ее зарёванное лицо.

— Нет, вам показалось. — С этими слова Мари достала из сумки книгу, которую вместе с ключами собиралась отдать директору общества.

— Что это? Ах, книга. Да, конечно, давайте. — Мужчина торопливо забрал томик и сунул тот подмышку.

За спиной директора общества любителей дворянского быта что-то громыхнуло, и девушка поняла: нерадивые грузчики чуть не уронили негабаритную тяжесть.

— Осторожнее! Там же зеркало! — Михаил Иванович всплеснул руками, хватаясь за сердце. — Разобьется, с меня ж в музее три шкуры сдерут!

Картонка, прикрывавшая тяжёлый негабарит, съехала и Мари увидела то самое старинное зеркало из квартиры в центре, в котором она в первый свой вечер пребывания в Петербурге увидела в отражении странную девушку из прошлого, так похожую на нее саму.

Мари неприятно осенило.

— Значит, вы с ним заодно?

— С кем?

— С Арсеньевым.

— Так, Мари, я совсем запутался. Что натворил этот паршивец? — Нахмурился Михаил Иванович, но тут же снова отвлекся на грузчиков, которые уже почти выставили на тротуар зеркало-консоль. — Да осторожнее, ну, антиквариат, конец XVIII века, на минуточку!

Грузчики только глаза закатили. Им, что диван икеевский, что зеркало это — одинаково тяжелая деревяшка.

— Значит, вы в курсе? Значит, вы — одна банда.

— Боже упаси, что вы такое говорите, дорогая Мари! Митя — хороший человек, ну, попросил поселить тебя в центре, в доходном доме, а мне какая разница, где селить? Ну, достал я для него по знакомству зеркало, ну что ж такого? Или, к примеру, книгу отдать эту. Ничего же ужасного в этом нет.

— Значит, и книга, и квартира — дело рук вашего приятеля. — Мари начинала злиться все больше.

Получается, все, что говорил и делал Дмитрий, было неправдой. Только вот она не могла понять одного, зачем Арсеньеву весь этот фарс с воспоминаниями.

— Но зачем ему это? — Недоумевала Мари.

— Ну, Мари, милая вы моя, почем же я знаю? Но вы не думайте о нем плохо. Бывает, втемяшится Арсеньеву в голову какая мысль и не выбьешь ее из той головы — упрямец. Но он же по-доброму. И есть какое-то объяснение, я уверен. Вам бы поговорить с ним, все выяснить. А мне надобно зеркало занести в помещение, никак дождь начнется и полировку испортит. — Судя по всему, распорядитель действительно не знал ничего больше. Он развел руками и добавил извиняющимся тоном. — Я не знаю, что там у вас с Митей случилось, но прошу, поговорите и все выясните. А мне идти пора!

Мари поняла, что разглагольствовать больше не имеет смысла. Михаил Иванович предпочитал не вмешиваться в чужие дела, дабы не остаться крайним. И это стоило уважать. Поэтому она распрощалась с директором общества любителей дворянского быта, поправила дамскую сумку, так и норовившую сползти с плеча, и в полном душевном раздрае отправилась к такси, которое ждало ее чуть поодаль.