В конце концов, устав бояться, Мари решила, как говорила Натали, заглянуть в свой страх. Ну, что может случиться — максимум, она опять увидит во сне дуэль. Подробности Мари могла рассказать наизусть, а потому знала, чего ей ожидать. Мари выключила всюду свет и прилегла в кровать. Без Дмитрия она показалась какой-то слишком большой и пустой. Ей дико захотелось написать Мите, почувствовать его тепло, пусть даже в бесстрастных буквах на экране смартфона, но было слишком поздно и Мари не стала тревожить Арсеньева. Она мужественно боролась со сном, но в итоге сдалась и уступила ему, утомленная новыми знаниями.

Странно, но в этот раз ей снилась не дуэль.

Просторная зала с высоченными потолками, украшенными лепниной, была отделана светлым деревом. Интерьеры помещения показались Мари знакомы, и она напряглась, пытаясь узнать их. Точно, ну, конечно же! Мари вновь видела себя в доме Суворовых. Где-то в отдалении, в комнатах даже слышался смех хозяйки, красавицы Елены Александровны, но в передней, где Мари и находилась, она была одна. Между деревянными панелями, которыми были обшиты стены, девушка увидела зеркало во весь рост и решила наконец взглянуть в него и рассмотреть себя. Осторожно приблизившись, Мари выдохнула — ничего страшного не случилось. Сквозь отполированную гладь на неё взирала миловидная барышня с уложенными наверх в замысловатый пучок каштановыми волосами. Мари осмелилась даже улыбнуться своему отражению и отметила, что девица действительно очень похожа на неё саму. Разве что взгляд у барышни был более грустным и затравленным, да маленькая, аккуратная, еле заметная родинка красовалась над верхней губой, когда у Маруси такой родинки отродясь не было.

Пока она изучала свое изображение, послышался скрип отворяемой двери:

— Хватит любоваться собой, Мари. Элен ждет. — Услышала она позади недовольный голос брата, только что вышедшего в приемную за ней. — Все равно Арсеньева сегодня нет, он в карауле, так что можешь не стараться.

Мари вспыхнула, но возражать не стала. Она знала, что нападки Лео от бессилия. Арсеньев попросил её руки и мать, как бы ни сопротивлялась сначала, дала согласие. Девушка подозревала, что от безысходности, других женихов вокруг не наблюдалось, но то было всё равно — Арсеньева Мари полюбила всем сердцем. Она торопливо подмигнула своему отражению в зеркале и пошла к брату, нетерпеливо постукивающему по створке двери, что вела в покои княгини.

Их появление не вызывало такого же эффекта, как в первый раз, когда все гости играли в фанты. Ренне бывали у Суворовых уже не в первый раз и считались теперь добрыми приятелями княжеской четы. Тем более, что скоро Мари должна была стать законной женой Арсеньева, а Дмитрий был очень дружен с хозяевами.

В малой гостиной царила привычная атмосфера. Девушки переговаривались, обсуждая не приехавших по каким-то причинам подруг. Аркаша, как водится, был подшофе и рассказывал приятелям о планах на очередную охоту в деревне, тем более, что сезон был в разгаре. Елена Александровна напропалую кокетничала с мужчинами — старыми друзьями и теми, кого Мари почти не знала. Тут же присутствовал и Марин. Он показал Элен очередную едкую эпиграмму, та расхохоталась, поняв, кому она адресована, и умоляла оставить ей рукопись. Княгиня поприветствовала прибывших кивком головы и вновь обратила свой взор на стихотворца.

Мари весь этот гам был безразличен, она и поехала-то сюда в надежде лишь повстречать Арсеньева в доме друзей. Она опечалилась, узнав об отсутствии Дмитрия, ведь, только с ним ей было интересно и весело, только желая свидеться с ним, теперь ее женихом, Мари и соглашалась ехать в дом Суворовых. До сих пор тяжело вспоминалась ей сцена в зимнем саду, когда Элен требовала от Арсеньева ласки. Дмитрий более не давал повода для ревности, он шутил, воспевал красоту и нежность Мари, глядел на нее влюбленно и украдкой целовал ручки. С момента помолвки их воспринимали, как жениха и невесту, и посему прощали некоторые вольности. Мари видела, как недоволен брат. Он знал, что герой войн Третьей и Четвертой коалиции Арсеньев не спасет их положение, но терпел, не смея перечить матери.

Девушка думала, все гости уже в сборе, ведь обычно именно они приезжали последними из-за того, что Лео слишком долго собирается, дабы выглядеть наравне с детьми самых знатных вельмож Империи. Но в этот раз кто-то все же прибыл после них. Дверь гостиной отворилась и дворецкий поставленным голосом, так, чтобы было слышно, объявил:

— Их светлость, граф Ириней Хрептович…

…Мари резко открыла глаза. Комната погрузилась в полумрак и тишину. Дом спал, умаявшись за день, и только где-то на лестничной площадке вдруг зашумел лифт. Половинки дверей натужно, со скрипом отворились, но тут же все стихло. Вероятно, это припозднился какой-нибудь гуляка, возвращавшийся среди ночи домой. Мари слышала, как грохочет её сердце в груди. Она видела перед собой знакомые белые стены, но мыслями, воспоминаниями была не здесь, а в той зале дворца, где проживали Суворовы, куда были они с Лео приглашены на визит и куда приехал навестить светский салон Элен граф Хрептович.

Мари поняла вдруг, что откуда-то знает это. И дело не во снах. Она просто вспомнила. Это было странное ощущение: смесь сна и личного воспоминания. Мозг старательно отвергал это знание, не признавая своим. Но Мари чувствовала сердцем — она помнила этого господина. Будто вдруг всплыл в памяти фильм, который ты смотрел давным-давно. Не помнишь ни актёров, ни режиссёра этого кино, но зато точно помнишь одну сцену. Вот и в ее воспоминании прочно осталось то, как визит Хрептовича объявляет дворецкий. Все присутствующие обращают свой взор на двери, в которые спустя мгновение входит высокий, крепкого телосложения мужчина. Мари он кажется старше большинства присутствующих в гостиной мужчин. Это чувствуется в походке, в едва тронутой сединой копне смоляных волос, но особенно это читается во взгляде. Он обжигает холодом. Сердце Мари заходится, начинает бешено колотиться в груди, а по коже ползут неприятные мурашки. И вроде бы вошедший господин не сделал ей ничего дурного, но девушке хочется спрятаться, укрыться от внимательного, жесткого взгляда. Ах, как жаль, что рядом не было тогда Арсеньева. В его присутствии юная графиня Ренне точно почувствовала бы себя защищенной.

Так, стоп!!! Мари показалось, что она сошла с ума окончательно и бесповоротно. «Ну вот, с горечью подумала девушка, не сказала Мите про сны да обмороки, а теперь как признаться, когда кукушка поехала окончательно?»

Девушка поднялась и стала ходить по комнате, не находя себе места. Что делать теперь с этим странным ощущением? Что случилось с ней такое, что она не просто стала видеть сны, а помнит, как свои, какие-то чужие воспоминания?

Снова улеглась в постель, но никак не могла уснуть, а всё думала о том, что со стороны выглядит идиоткой. Она, которая всегда считала себя абсолютно логичным человеком, сама постепенно поверила в какие-то сказки. Но что она могла поделать со своей душой? А та упрямо убеждала Мари — это твоё подсознание, что-то такое, что скрыто в дне его омута, в глубине души.

Девушка откинулась на подушки и прикрыла глаза. Надо поспать! И плевать, что она увидит во сне. Может, наконец встанет с колен на заснеженной опушке леса и дойдет до убийцы, заглянет тому в холодные, жестокие глаза?

Она так устала от волнений и переутомления, что скоро провалилась в тяжёлый сон, который больше был похож на забытье, а не на видения из прошлого.