Придя в себя, узнала, что несколько дней провела в бреду. У меня поднялась высокая температура, и я практически сгорала изнутри. Врачи пытались стабилизировать мое состояние, но я находилась в забытье, на грани жизни и смерти.

Я не знала, чему из произошедшего со мной можно верить. Правда ли всё то, что я видела, или это всего лишь плод моей разгорячённой фантазии? Но какого же было мое удивление, когда повторное обследование не выявило никакой опухоли, объяснив это дефектом снимков.

«Дефект снимков?! — орал кареглазый на всю центральную больницу так, что сотрясались стены. — Да я вас всех тут попересажаю, черти поганые!» Ну, там были, конечно, не черти, а эпитеты позаборнее, но в целом я передала вам смысл его сообщения.

После концерта Найджела со мной носились будто с писанной торбой. По приходам главврача можно было сверять часы. Милейший дедушка относился ко мне как к вип-персоне, дабы побыстрее вылечить и сбагрить из палаты без приключений на свою седую голову. И вот температура наконец-таки пришла в норму, меня понаблюдали отведенный срок и выписали на волю вольную.

Даже неуловимый Марк однажды явился сам, чем до одури меня напугал. С букетом лилий, которые я так ненавижу, и моими самыми нелюбимыми фруктами. Просто идеальный. Бывший. Муж.

В палату ко мне его, конечно же, не пустил кареглазый, едва увидев мои трясущиеся руки. Он быстро поднялся с кресла и, не говоря ни единого слова, загородил собой дверной проем. Из-за широкой спины стало толком ничего не видно. Был слышен только недовольный визгливый тон Марка и низкий, непрошибаемо-спокойный Найджела.

Оказалось, бывший предоставил мне долгожданную свободу, согласившись на развод после того разговора с кареглазым. О чем они там разговаривали, для меня до сих пор осталось загадкой, тайной за семью печатями. Но в тот раз обошлось без драк и поножовщины.

По версии кареглазого, Марк был очень за нас рад. По услышанному мною обрывку из зло брошенной напоследок фразы бывшего: «Да чтоб вы все там сдохли!» Это очень походило на правду.

Я упросила Найджела вернуться домой. Ко мне домой. В мой дом. Теперь уже наш, совместный. Помню, как стояла тогда на крыльце и счастливо улыбалась, как влюбленная девчонка. Я больше не боялась. Никого и ничего. Внутри царила гармония, которая, конечно, длилась недолго, потому что, едва увидя нас на крыльце, Лина, громко вопя, понеслась через весь двор, широко распахнув объятия.

— Ты вернулась! Господи! Ты живая! Тебя не убили! Ты беременна?! Мы так переживали за тебя! — она тараторила без умолку, пока не увидела кареглазого. — А вы тот журналист!

— Ага, тот самый журналист, — усмехнулся Найджел.

— Вы? — Лина изобразила указательными пальцами движущиеся стрелки маятника. — Вместе?

— Да, — смутилась я, и обрадовалась моя соседка.

— Я так за вас рада! Мне не нравился твой предыдущий муж! — мы с кареглазым прыснули от ее откровений. — Давайте к нам в дом, у меня там пирог яблочный стынет.

— Мааааа! Мия снова плачет.

— Она всегда плачет! Дай маме хоть пять минут! На сплетни. У мамы, итак, нет никакой личной жизни. Вы к нам надолго? Или будете продавать дом?

— Нет, Лина. Я вернулась. Теперь навсегда.

— Боже, я так рада! — она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Мы станем лучшими подругами, чувствую. А бывший твой пытался как-то проникнуть в дом. Ключики-то его не подошли, и он разбил окно.

— Снова мое многострадальное окно?

— Да, это, конечно, не наше с мужем дело, но полицию мы все-таки тогда вызвали. На всякий случай. Он залез внутрь, потом долго, громко и испуганно кричал. Я просто по стечению обстоятельств гладила белье. Возле окна. И случайно увидела, ну и краем уха услышала. Выскочил он оттуда, как ошпаренный. Лицо в крови все было. А там и полиция подъехала вовремя. Повезло ему как! — Лина довольно улыбнулась.

— Маааааааам!

— Да иду я! Господи! Рада была увидеться, — соседка спешно обняла меня и убежала в сторону своего дома, а мы с кареглазым пошли к себе.

Зайдя внутрь, мне показалось, что я отсутствовала здесь пару лет. Бардак, царивший вокруг, навевал тоску. Марк явно что-то здесь искал. И он отменно постарался, перерыл и перевернул весь дом вверх дном.

«Мы все уберем, даже не переживай», — Найджел мягко приобнял меня за талию, прижимая к себе.

Иногда мне казалось, что я его игрушка-антистресс, настолько он был тактильным и любил обниматься.

— Если хочешь, я все сейчас выкину. И вычищу дом, чтобы у тебя не осталось никаких негативных воспоминаний о нехорошем месте. Могу даже снести стены и построить новые, — разгонялся кареглазый.

— Найджел, — я снова улыбалась шире и шире, и со стороны походила, наверно, на чеширского кота, не в силах оставаться серьезной рядом с таким энергичным мужчиной.

— Могу даже дом снести и построить новый, если ты захочешь.

— Нет, я люблю этот дом! — протестовала я.

— Ладно, дом, так и быть, оставим. Но все равно придется выкинуть половину хлама, чтоб заменить кучей моего хлама. Как ты себя чувствуешь?

— По сравнению с тем, что было? Небо и земля. Хочу переодеться и принять душ.

— Как скажете, моя королева, — кареглазый подхватил меня на руки и уверенно побежал в сторону кухни.

— Найджел!!! — протестовала я.

— Тебе нельзя напрягаться!

— Я беременна, а не при смерти! И ванна в другой стороне! — хохотала я.

— Как твой муж, я настаиваю.

— Ты — не мой муж.

— Вот же вредная какая! Вопрос времени, женщина, вопрос времени, — бурчал он, неся меня в правильном направлении.

И, конечно же, без малейших раздумий направился в душ вместе со мной. Кареглазый, как наглый, упитанный, ластящийся котяра, везде носился за любимой хозяйкой. Купал меня, тер спинку. Он даже помыл мне голову. Голову! Я, наверно, в рай попала. Такое вообще бывает? Неосознанно сравнивая со своим негативным опытом, задавалась одним и тем же вопросом: «Где тебя носило всю мою жизнь?»

Выпросив у Найджела пару минут уединения и отправив его заваривать нам чай, я осталась наедине с собой. Помню, как выбегала когда-то отсюда в ужасе, едва увидев проступившие на зеркале буквы. «Джиллиан...» — произнесла вслух, не задумываясь, и тут же ощутила морозное облако, скользнувшее по обнаженной ноге.

«Я вернула ему сполна...» Знакомый женский голос, который больше не будоражил мою кровь и психику, а наоборот, показался родным.

Медленно обернувшись, в нескольких шагах от себя я увидела ее. Сейчас она выглядела по-другому. Кожа была девственно чистой, без шрамов, обезображивающих женское лицо. Она словно светилась изнутри.

«Теперь я могу уйти. Я готова это сделать. Спасибо», — Джиллиан приподняла ладонь, прощаясь со мной. И ее красивый облик начал таять на моих глазах, пока полностью не растворился в воздухе.

«Прощай, девочка», — прошептала, чувствуя где-то внутри необъяснимую тоску по утрате кого-то мне близкого. Ох уж эта моя усилившаяся эмоциональность. Наспех вытерла навернувшиеся было на глаза слезы и поспешила одеться, чтобы вернуться на зов уже потерявшего меня любимого мужчины.

* * *

Найджел, частичка моего сердца и души, все же стал моим мужем, а через пять месяцев я подарила ему Вайолет. Наше крохотное кареглазое чудо, к которому мы относились с необычайной нежностью и трепетом.

Постепенно память стиралась, заменяя негативные события светлыми и счастливыми. Я забывала о том, что случилось со мной за эти последние месяцы, и была несказанно рада такому повороту событий.

В тот солнечный осенний день мы с Найджелом и малышкой отправились в парк, где когда-то гуляли вдвоем. Вайолет восседала у него на плечах и задорно смеялась.

«А где твоя кукла?» — спросил муж у дочери, и она растерянно покачала головой, давая понять, что понятия не имеет, где находится ее игрушка. Я обернулась и увидела в куче листьев загадочную пропажу. «Я сейчас», — сказала им и пошла за ней.

«Красивый ребенок», — сказал знакомый женский голос с ледяными нотками в тоне. И я застыла на месте от неожиданности, но все же обернулась.

Передо мной стояла Ангел, которая ничуть не утратила своей холодной красоты и язвительности. Но сейчас она выглядела такой... Обычной. Такой... Смертной. На ней были черные джинсы и кожаная куртка, что никак не вязалось с ее предыдущей одеждой. И я вдруг поняла, что все перевоплощения — не плод больного воображения, а настоящие, прожитые мною жизни, не дающие мне покоя.

— Что ты здесь делаешь, Ангел? — неуверенно прошептала я.

— Теперь просто Аурелия, — она небрежно пожала плечами. — Меня все-таки лишили крыльев за, цитирую: «Столь дерзкие поступки и вмешательство в жизни смертных с последующим изменением их линий судьбы». Я временно отстранена от работы с сохранением жалования. Наверху все еще разбираются. Некоторые за то, что я окончательно выгорела на работе. Другие против розовых соплей и настаивают на утилизации. Сказать по правде, я сама в это не верю!

Темноволосая красотка запрокинула голову и рассмеялась.

— Я! Я! И выгорела на работе! — она утерла выступившие на глазах слезы. — Да, я люблю свою работу! Но не настолько, чтобы выгореть. Отвыкла я уже от этой воды из глаз у вас, смертных.

— Боже, это из-за меня, — виновато прошептала я, прикрыв рот ладонью.

— Из-за тебя, не из-за тебя. Да какая теперь разница? Я, кстати, никогда не брала отгулы, вкалывала на благо человечества. Подумаешь, один раз вмешалась. Ну ладно, не один! — она хмыкнула. — Да все нормально будет. Я что, зря дел наворотила? Не кисни. Все никак не вживусь в роль, что я теперь тоже смертная, и мне нужно ходить ножками. Утомительно. Раздражает.

— Но ведь прошло уже несколько лет. Почему именно сейчас? — не понимала я.

— Время течет по-разному. Сто лет на Земле равноценно одной минутке там, — Ангел кивнула в сторону неба.

— Мэл? — окликнул меня Найджел, и в голосе прозвучали тревожные нотки.

— Тебе пора, — сказала Аурелия и, подняв куклу с земли, отряхнула пупса и подала мне.

— Спасибо тебе! — я, не сдержавшись, крепко обняла бывшего Ангела.

— Так, спокойно! — Аурелия, видимо не привыкшая к бурным, спонтанным проявлениям чувств, неумело похлопала меня по спине. — Все, все, иди уже. Тебя семья заждалась. Кстати о ней. Не прекращай поиски родителей. Они оба живы.

«Ой, да что вы мне сделаете?! Я уже отстранена. Если только пристрелите меня! Может у меня психотравма! Может, мне нужно восстановиться и отдохнуть!» — Ангел уходила, общаясь с только ей одной видимыми собеседниками. Со стороны же казалось, что у нее не все в порядке с головой и она разговаривает с воздухом.

«Кто это?» — спросил Найджел, когда я вернулась. «Старая знакомая», — Вайолет получила назад игрушку и довольная расчесывала яркие оранжевые волосы, приводя куклу в порядок.

Аурелия. Совсем чужой... человек, несмотря ни на что, помогла мне. Если бы не она, сейчас я не стояла бы счастливая в объятиях любимого мужа, наблюдая за нашим ребенком.

Темный Ангел медленно уходила по тропинке прочь из парка. И на мои глаза навернулись слезы.

Появившееся на миг солнце заиграло лучиками света на кожаной куртке Аурелии, и я на мгновение отчетливо увидела огромные пушистые черные крылья Ангела и, не сдержав нахлынувших эмоций, все же разревелась. А Найджел, не говоря ни единого слова, просто, как и всегда, прижал меня к себе, даря бесконечное, нерушимое чувство любви, тепла и ощущения того, что ты дома.

Конец первой части.

История Амелии и Найджела подошла к концу. Приключения Ангела лишь только начинаются.

Спасибо, что были со мной.