Шалаш, в который их определили, был просторнее, чем они ожидали. Пол был выстлан свежим тростником, а в центре, обложенный камнями, невысоким пламенем горел небольшой очаг. Воздух внутри был сухим и пах сушёными травами, а не сыростью и дымом, к которым они привыкли за время строительства своего первого дома.

Полина опустилась на плетёную лежанку и с любопытством огляделась. Её внимание привлекли женщины, проходившие мимо входа. Она рассматривала их интересом антрополога,

Люди этого племени были другими. В основной массе они были смуглыми, с тёмными, почти чёрными волосами и глубокими карими глазами. Их кожа, загоревшая под солнцем, была гладкой и чистой. Полина сразу отметила одну важную деталь: здесь пахло чистотой. Не резким запахом дыма и не кислым запахом немытых тел, а свежестью воды, трав и... мёда. Видимо, в ритуалах омовения они использовали что-то ароматное.

— Они моются, — тихо прошептала она Рэю, который помогал Каю разложить их скудные пожитки. — Смотри. Их волосы расчёсаны. И... — она указала на одну из женщин, чьи волосы были заплетены в сложную косу, украшенную мелкими белыми ракушками, —...они ухаживают за собой.

Рэй лишь кивнул, его взгляд был прикован к мужчинам, которые заняли место неподалеку от их шалаша. Они сидели на корточках тихо переговариваясь друг с другом. Напряжение всё ещё витало в воздухе.

Вскоре за ними пришли. Два молодых охотника молча проводили их к самому большому шалашу в центре поселения. Он стоял на небольшом возвышении у ручья и был покрыт не просто шкурами, а искусно выделанной кожей с геометрическим узором, выжженным по краям.

Внутри было сумрачно. Пахло сушёными грибами, травами и чем-то ещё — терпким, похожим на ладан. У дальней стены на возвышении из шкур сидел Бор. По обе стороны от него расположились пятеро стариков — старейшины. Их лица были испещрены морщинами, как кора старого дерева, а глаза смотрели пронзительно и мудро.

Та-Гар выступил вперёд. Он оставил копьё у входа — знак полного доверия.

— Я Та-Гар, — его голос звучал низко и властно, заполняя пространство шалаша. — Вождь племени, которое ищет новый дом.

Бор медленно кивнул:

— Мы это уже знаем. Вы пришли с той стороны, куда уходит дневное светило?

— Да, но эту сторону уже можно назвать долиной смерти, — ответил Та-Гар, и его голос стал тяжелее. — мы пришли из места, где горы. Наша земля умерла. Река отравлена. Животные ушли. Мы плыли много дней, чтобы найти место, где можно дышать.

В шалаше повисла тяжёлая тишина. Старейшины переглянулись.

— Вы говорите о Проклятых горах? — проскрипел один из стариков. — я слышал о них от моего отца, а он от своего отца. Сам я никогда там не был. Потому что предки дорогу туда объявили под запретом, нарушив который можно было поплатиться жизнью.

— Теперь дым из этих гор убил всё живое на много дней пути вокруг, — сказал Та-Гар. — Мы не захватчики. У нас нет сил воевать за чужую землю. У нас есть только женщины, дети и знания о том, как выживать там, где другие погибнут.

Он сделал паузу и обвёл взглядом лица старейшин.

— Мы просим не милости. Мы просим возможности жить рядом. Наши женщины умеют лечить раны так, что они не гноятся. Наши мужчины умеют делать оружие, которое летит дальше и точнее любого копья. Мы умеем строить дома, которые держат тепло тогда, когда вода замерзает и падает с неба.

Бор долго молчал. Он смотрел не на Та-Гара, а на его спутников. Его взгляд задержался на Полине.

— Ваши женщины не похожи на наших — наконец произнёс он. — Они смотрят прямо. Они не опускают глаз. Цвет их глаз и волос другие.

— Потому что они — Хранительницы знаний, — твёрдо ответил Та-Гар —.Без них мы бы не выжили в пути. Без них мы бы не построили теплых домов и не научились делать пищу такой, что бы она хранилась и не портилась

Он повернулся к Полине:

— Покажи им.

Полина поняла его без слов. Она достала из своей сумки маленький кожаный мешочек — тот самый, с солью — и подошла ближе к вождю.

— Это соль, — сказала она громко и чётко. — В нашем старом мире она ценилась дороже золота. Она сохраняет мясо от гнили. Она делает вкус еды ярче.

Она протянула мешочек одному из старейшин. Тот осторожно взял его, развязал шнурок и высыпал на ладонь несколько белых кристаллов. Он лизнул их и удивлённо поднял брови.

— Это... огонь? На языке.

— Это жизнь, — ответила Полина.

Затем слово взял Рэй. Он снял с плеча лук (который им разрешили оставить при себе) и протянул его Бору.

— Это новое оружие. Оно бьёт дальше копья и тише дротика.

Бор принял лук с осторожностью. Для того, что бы продемонстрировать новое оружие в деле всем пришлось выйти из шалаша. Кай натянул тетиву, приложил стрелу, выбрал место, шагах в пятидесяти, где не было людей, а были натянуты обработанные шкуры для просушки, и почти не целясь выстрелил. Стрела со свистом вонзилась в одну из шкур.

Старейшины одобрительно защёлкали языками.

Бор захотел сам испытать новое оружие в деле. Кай объяснил ему как держать стрелу и оттягивать тетиву. Щелчок. И вторая стрела вонзилась точно рядом с первой.

Затем, пригласив с собой только Та-Гара Бор и старейшины снова вернулись к очагу в шалаше.

Совет длился долго.

Полина с парнями устроились неподалеку от шалаша, на виду у всего племени. Ждали. Наблюдали за жизнью в племени.

Когда Та-Гар вышел из шалаша вождя, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над холмами в багровые тона.

— Ну? — тихо спросил Кай у Та-Гара. — Что решили?

Вождь посмотрел на него усталыми, но спокойными глазами:

— Они будут думать. Но я видел их глаза. Они видели нашу силу и нашу нужду. Они видели наши дары... и наши знания.

Он посмотрел на Полину:

— Ты была права. Знание — это лучший щит.

Полина лишь вздохнула:

— Теперь главное, чтобы они не испугались нашей силы больше, чем нашей нужды.

Они вернулись в свой временный шалаш. Впереди была долгая ночь ожидания решения чужой судьбы над их собственной жизнью.

Решение Бора было встречено в племени пришельцев с огромным облегчением. Это не была полная победа, но это был мир. А мир означал возможность строить, а не прятаться.

Новое место для поселения выбрали в неподалеку от племени Бора вверх по другую сторону ручья, на широкой поляне, окружённой старыми дубами. Долина, которую они теперь делили с племенем, была прекрасна. Она была меньше их прежней долины, но казалась уютнее. С севера и юга её защищали пологие, поросшие густым лесом холмы, а с запада нёс свои чистые, холодные воды ручей, впадавший в Большую Воду на востоке. Воздух здесь был пропитан ароматами хвои, влажной земли и цветущего шиповника, который оплетал склоны холмов розовым кружевом.

Работа закипела немедленно. Теперь у них было больше рук и больше опыта. Мужчины и женщины сначала наблюдавшие за чужаками с настороженным любопытством, вскоре стали подходить ближе.

— Что вы делаете? — спросил один из них, молодой парень по имени Ток, глядя, как чужаки сначала аккуратно вскрывают травяной слой земли ровными кусками. А затем вкапывают по краям колья для нового дома.

— Мы строим дом, — ответил Кай, вытирая пот со лба. — Крепкий. Тёплый.

— Но это... это не шалаш, — Ток обошёл каркас из кольев. — Стены будут плотными?

В этот момент к ним подошла Полина с большой охапкой ивовых прутьев.

— Смотри, — сказала она, ловко вплетая гибкую ветку между вертикальными опорами. Она работала быстро и умело. — Мы оплетаем каркас вот так. Плотно-плотно. А потом... — она взяла комок влажной глины из стоявшего рядом деревянного корыта и начала обмазывать плетёную стену. — Потом мы обмажем это глиной с песком.

Ток заворожённо смотрел на её руки.

— Это как... как корзина! Огромная корзина для людей!

Поняв принцип строительства люди Бора с энтузиазмом взялись за помощь прищельцам. Женщины приносили глину, дети подносили прутья, мужчины копали ямы для кольев. Это было похоже на большой, шумный праздник труда. Дома росли как грибы.

Полина с Наташей уже определили место для огорода, и буквально на час выпросив лопату, не без помощи других женщин посадили картофель, с таким трудом сохранённый во время путешествия.

С полным непонимание следили они за созданием странного сооружения (будущего загона). А когда охотники принесли живых коз и козлов и запустили в загон, стали откровенно посмеиваться, говоря о том, что охотники у пришлых ленивые, не хотят далеко ходить на охоту. Но когда впервые попробовали молоко, а потом и брынзу, соорудили подобный загон и на своей половине, а потом так же отловили и завели небольшое стадо.

Вечерами у общего костра (теперь он все чаще был был общим для всех) царила непривычная атмосфера. Люди сидели вперемешку: вот Ая из племени Та-Гара смеётся над шуткой охотника из племени Бора, а Крэг с долей ревности следит за своей женой, вот Лия показывает местным женщинам, как плести более прочные верёвки из жил и тонких полосок кожи. Дети двух племен подружились быстрее взрослых. Их смех и игры радовали всех вокруг.

В один из вечеров к Полине и Рэю подсела пожилая женщина по имени Мира, мать Бора. Девушка держала в руках миску с дымящимся мясным рагу.

— Вы готовите в странной посуде и едите странную еду, — сказала она без предисловий, — Вы используете наши травы и коренья но не так, как мы. Ваша еда пахнет по другому, но она вкусна и ее приятно жевать моим беззубым ртом. Ты научишь наших женщин готовить такую еду.

Полина протянула угощение пожилой женщине.

— Это мята и душица, — ответила она. — Они помогают от простуды и делают мясо вкуснее.

Мира попробовала рагу из миски Полины и удивлённо цокнула языком:

— Непривычно. Вкусно. Сладко... но не от ягод. Откуда вы знаете эти секреты?

— Нас научили наши матери, — уклончиво ответила Полина. — А ещё у нас есть знания о том, как лечить раны так, чтобы не было гнили. Я знаю, у вас есть мёд, им пахло в шалаше, где мы отдыхали в первый день. Где вы берете его? Где вы берете сладкую жёлтую еду?

Мира посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

— Я покажу тебе, потом. Но ответь мне на вопрос. Я вижу в твоих глазах мудрость не по твоим годам. Ты дочь шамана? Ты и ещё одна молодая женщина, та, которая ждёт ребенка. Вы другие. Вас слушают мужчины и даже вождь. Откуда вы?

— Мы пришли в племя Та-Гара издалека. Из далекого далека. Но я не шаманка и не дочь шамана, — твёрдо сказала Полина. — Я не говорю с духами. Я просто знаю травы, рецепты и как жить без болезней соблюдая правила. В моем мире многие это знают. Я могу показать вашим женщинам, как кипятить воду для промывания ран и какие листья прикладывать к порезам. И мёд, про который я спросила, он тоже нужен для лечения. Я знаю это. Просто знаю.

Мира кивнула:

— Это мудро. Знание лучше духов. Духи могут обмануть.

Тем временем у другого края костра завязался другой разговор. Кай учил молодых охотников Бора пользоваться новым луком. У них получалось плохо, стрелы летели вкривь и вкось.

— Ты держишь его слишком крепко! — кричал Кай на одного из учеников. — Лук должен быть продолжением твоей руки! Расслабь пальцы!

Наташа сидела рядом на бревне и улыбалась. Её беременность уже была заметна, и это вызывало у женщин племени Бора особый интерес и уважение.

— У тебя будет сильный сын? — спросила её молодая девушка по имени Сэла, подсаживаясь ближе.

Наташа улыбнулась:

— Я надеюсь. А у тебя есть дети?

Сэла погрустнела:

— Был ребёнок... но духи забрали его, когда в долине лежал снег.

Наташа взяла её за руку:

— Этой зимой всем будет легче. У нас теперь есть тёплые дома-корзины. Вы построите себе такие же. Все будут меньше болеть. И я научу тебя варить отвар из ягод шиповника, чтобы здоровье было крепким.

Долина жила своей жизнью. Утром над ручьём поднимался густой туман, в котором солнечные лучи рисовали золотые полосы. На склонах холмов паслись олени, их рыжие шкуры были хорошо видны на фоне зелени. В лесу было полно грибов и ягодных кустов. Это была земля изобилия.

Люди двух племён привыкали друг к другу. Не всё шло гладко: были споры из-за мест для охоты, были косые взгляды и шёпот за спиной. Но общая работа и общие трудности сближали быстрее любых слов.

Когда был построен первый дом-корзина в племени Бора, вождь подошёл к Та-Гару.

— Твои люди умеют строить крепкие стены, — сказал он. — Мои люди умеют находить лучшие тропы к стадам оленей. Может быть... может быть, вместе мы сможем построить здесь что-то великое?

Та-Гар посмотрел на новый дом, на людей вокруг костра, на долину, залитую вечерним солнцем.

— Я думаю... мы уже начали это строить.