Ивар Каэрхен

Он вовсе не ошибся в Аннике. Она была неистовой и горячей, несмотря на белую кожу. Обжигала, точно пламя её волос. Отзывалась на каждое касание, жадно льнула к нему в ответ, ловила его руки, если он, по её мнению, убрал их слишком рано. Анника пила жизнь и была столь же неистова, как и в бою, а может и неистовее.

Ивар жалел, что нельзя продлить эти мгновения навечно. Скользить пальцами по её шрамам, чувствовать, как она сама касается его кожи и пробует на вкус, то и дело оставляя укусы и тут же зализывая их, точно большая снежная кошка. Но на самом деле всё уже кончилось.

Анника лежала на его груди и спала, временами щекоча кожу дыханием. Ивару же не спалось. Скоро ночь Новогодья, и им нужно будет принять решение. Либо выбраться из долины, пока метель утихла, либо остаться здесь до конца зимы — и будь, что будет.

За себя Ивар и так знал, чего он хочет. Дядюшка Ильмер должен заплатить за предательство своей стаи. Лишиться не только души, но и того, чем теперь стало его тело. Большая часть Волков должна быть жива, если, конечно, они не нарушали его приказов и ждут. Но даже если случилось худшее — у него нет выбора. Либо Ильмер, либо Ивар.

Анника заворочалась во сне, и рыжие волосы защекотали его кожу. Ивар замер, надеясь ещё немного полюбоваться её расслабленным, спокойным лицом и нежной полуулыбкой, не слишком свойственной ей обычно.

Но Северная Ведьма точно чувствовала его взгляд. Она слегка потянулась и распахнула зелёные глаза, в которых Ивар вовсе не видел сна. Анника спросила:

— Почему ты не спишь?

— Думаю о том, что мы будем делать дальше, — честно ответил Ивар. — Оставаться здесь до весны, или рисковать и идти навстречу немёртвым волкам, которых Ильмер отправил за мною следом.

Анника хрипло рассмеялась, хотя в этом смехе не было ни капли веселья.

— Если мы с тобой правы, и за смертью многих из моего клана тоже стоит Ильмер Красный — как мы можем спустить ему это? — она, сама того не зная, вторила его мыслям. — Каждый день промедления делает заклинателя мертвецов сильнее. Кроме того… знает ли он, что здесь всё затихает в Граничную Ночь?

Ивар поправил ей волосы, убирая за ухо рыжую прядку. До чего же удивительная женщина! Но всё же ответил:

— Нет. Знал только отец. Ильмер… понимал, куда я уйду, но про тайны этого места знает лишь наследник, да ты теперь. Эта — не единственная.

— Значит он тебя не ждёт, — заметила Анника. — Ты говорил, что подозревал предательство и готовился к нему. Почему? И как это началось?

— Сколько вопросов… — Ивар усмехнулся. — Мы сейчас на одной стороне, или эта ночь — прощальный подарок перед тем, как ты снова будешь метить мне в горло?

Анника вывернулась из его рук, и влепила пощёчину. Он осторожно отнял ладонь от своей щеки и поцеловал её.

— Ты знаешь, за что, — заметила она, и Ивар не спорил. — У нас общий враг. Мы на одной стороне. Что будет потом — того я не ведаю, но я думаю, что мы сможем решить разногласия миром. Особенно если избавимся от некроманта.

— Это главное, — кивнул Ивар. — Если ты в это веришь, значит, сможешь убедить и своих тоже. Орн одарил тебя способностью убеждать при рождении.

Анника молча закатила глаза, но Ивар хорошо видел, как дрожат уголки её губ, скрывая улыбку. Она ждала ответов, а он никак не мог собраться с мыслями и ответить. Почему он готовился к предательству…

Как в нескольких словах передать месяцы тревоги и множество мелких признаков врага среди своих? Как передать дрожь, трепет и отвращение, что проступали постепенно? Ивар не был мастером-рассказчиком, из него не вышел бы скальд. Но он был, к счастью своему и своего народа, внимателен и подозрителен, только доказать ничего не смог.

На чистом авторитете уговорил своих людей поверить и уйти, да и то не всех и не сразу… Ивар не стал в этот раз тонуть в воспоминаниях, наконец, сформулировав:

— Это началось больше полугода назад. С мелочей. То тут припасы пропадут или испортятся, то там отряд не вернётся, хотя должен бы. Множество снежинок складывались в непролазные сугробы, — он усмехнулся. — Самое паршивое, что Ильмер действовал аккуратно. Я не знал, кто за этим стоит, до тех пор, пока он не открылся. Воевод подозревал, не доверял никому из старших военачальников, да и доказать ничего не мог. Просто… всё медленно разваливалось и это не казалось совпадениями. Мне и поверили-то лишь в тот день, когда отец погиб и встал драугром на поводке у брата. Хоть и не видели его таким, во всяком случае, при мне. Но та оглушающая тишина… помирать буду — не забуду её. И не успокоюсь, пока Ильмер не заплатит.

— Знакомо, — пробормотала она. — Слишком знакомо. Я хочу сказать… зерно стало портиться тоже около полугода назад. Зерно, припасы иные, даже те, что должны были храниться всю зиму. Вода пресная — и та покрывалась ряской и болотилась, хотя не могла же! Отец верил, что, если мы осядем на ваших землях, всё прекратится, и мы не умрём от голода. Но кто ему об том шептал? Я не знаю. Он не доверял мне этой тайны, говорил, знать может лишь ярл. А советников у него довольно, можешь мне поверить. И братья стали ко мне злее тоже примерно тогда, и отец наследницей объявил. Не сразу, но постепенно. И я никак не ожидала, что настолько. Я не просто так спрашивала, я думаю, ты понимаешь.

— Мы бы никогда не узнали об эдаких совпадениях, не найди я тебя в снегу, умирающей, — согласился Ивар. — Да. Я не знаю, как, но и за тем, и за другим точно стоит Ильмер.

— Поэтому мы выйдем отсюда в Граничную Ночь, и да поможет нам Холле против богомерзкого заклинателя мертвецов, — вторила его мыслям Анника. — Перво-наперво надо избавиться от твоих преследователей, а потом…

Ивар понял, что хоть он и согласен во всём с нею, но всё равно не хочет сейчас слушать о том, как она вознамерилась рисковать своей жизнью, едва выздоровев. Потому молча притянул её к себе и крепко поцеловал, отвлекая от мудрых мыслей и планирования. Он отомстит Ильмеру, куда же без этого? Только не прямо сейчас.

Анника снова уснула, утомлённая ласками, а Ивар занялся подготовкой. В подвалах замка было довольно вещей, способных усилить не то, что двоих — армию. Ивар и планировал вооружать своих людей, но всё пошло не по плану. Зато для них с Анникой было достаточно вещей, которые могли помочь.

Кроме того, достал он и магические артефакты. Вещи невероятной силы и невероятной же древности, последние из тех, что были у Волков. Если не сейчас их время, когда колдун, повелевающий мертвечиной, пытается захватить власть, то, когда ещё? Один перстень скрывал лицо, заменяя его иным.

А небольшая серебряная сетка, если набросить её на лицо, лишала заклинателя мёртвых его порочной силы. Был среди сокровищ предков и доспех, способный уберечь от смертельного удара, и меч, про который ходили легенды, что он разумен и служит лишь правому делу.

Но Ивар, по здравому размышлению, для них двоих взял только сетку и перстень. Как наследник, он знал о них. И надеялся, что Ильмер не нашёл правильных вопросов, чтобы задать их отцу. Говаривали, сильный духом воин способен солгать даже заклинателю мёртвых, если тот вынудит его встать, и подчинит своей воле.

Был ли отец силён достаточно? Ивар не знал. Потому на это не надеялся. У него было несколько идей, что они с Анникой могут сделать вдвоём, но всегда оставался шанс неудачи, да и знаний о том, что там, за стенами заснеженного замка, не хватало. Потому Ивар наточил оружие для них двоих, начистил доспехи, подготовил всё, и еды сготовил — пока не в дорогу, просто на ужин.

За котелком с похлёбкой его и застала Анника, проснувшись через несколько часов. Она подошла со спины, обняла его, и положила голову на плечо ненадолго. Точно дикая кошка, решившая, что не прочь изобразить себя ручной. Ивар слышал её шаги, потому даже не вздрогнул. Погладил по руке, и продолжил помешивать съестное варево.

— Ты уже решил, что будешь делать дальше? — спросила Анника спокойно. — Есть ли у тебя план, Ивар?

Он усмехнулся:

— Пара идей есть. Но для любой из них мне понадобится твоё одобрение и согласие.

— Думаешь, мы можем вдвоём противостоять Ильмеру? Без армии?

— Отчего же без? — усмешка Ивара стала похожа на волчий оскал, но он не обернулся, так что Анника не видела этого. Только услышала, как изменился, стал более глубоким и злым голос: — Мои Волки должны были скрыться по схронам. Этот — не единственный, хотя и самый удачный. Я хочу забрать их и ударить Ильмеру в спину. Но если мы с тобой правы…

— Тогда? — Анника отошла от него, и Ивар услышал, как она пододвигает деревянный стул ко столу.

— Тогда нам стоит искать его среди твоих, Анника. Я думаю, он окружит «себя» в стане Волков мертвяками, чтобы его не упокоили раньше времени. А сам будет прятаться там, где я не должен ожидать его найти. У ярла Хальстейна. У твоего отца.

— Ты веришь в старые жуткие сказки, что рассказывали старухи детям, чтобы не верили незнакомцам? — в её голосе не было осуждения, только любопытство.

— Одна такая сказка смотрела на меня мёртвыми глазами моей нянюшки, ползая по потолку, — просто ответил Ивар. — А где одна, там и другая. Не думаю, что дражайший дядюшка испугается, что метода больно кровава и жестока… — он невесело усмехнулся, глядя как огонь играет бликами на пламенных волосах Анники.

Судя по тому, как она смотрела, она тоже так не думала.