Скорость напора горячей воды удивляет: пять минут — и ванна полная. Хотя здесь я прибеднялась, не ванна, а целое джакузи! Ну да не суть, функция одна.

Скинув с себя футболку, я начинаю мысленно прокручивать наш возможный диалог. Вот что мне ему сказать, когда он зайдёт ко мне? «Ты где шлялся?» или «У любовницы был?» М-да... Вот что значит выйти за первого встречного. Мало того, что вся эта ситуация абсурдна донельзя, так ещё и эти маленькие «я» во мне шевелятся и не знают: то ли в объятия к нему прыгнуть, то ли отвесить звонкую пощёчину за то, что оставил и даже толком не сказал, куда ушёл.

Есть ещё вариант просто игнорировать его и даже не смотреть в его сторону, но это не решит проблемы, а скорее усложнит наши только зарождающиеся отношения. Зашибись, «зарождающиеся»! Переспала с ним спустя восемь часов после знакомства... Да и половину этого времени проплакала в его жилетку, а другую — проспала. Мы даже до постели по-человечески не дошли.

Хотя надо признать: это был лучший интим в моей жизни, без преувеличений. Не думаю, что у меня когда-нибудь был бы такой оргазм и интим в принципе. Ну, во-первых, нужно постараться найти мужчину с таким внушительным достоинством, а во-вторых, он должен уметь им пользоваться. Плюс сам Аид какой-то магнетический — я даже словами не могу точно передать, как я себя с ним чувствовала. Будто в космосе побывала и увидела там взрыв сверхновой.

За всеми этими мыслями я не услышала, как открылась дверь и в неё вошёл Аид.

— Можно к тебе? — поинтересовался он как ни в чём не бывало, параллельно начиная раздеваться. И на нём, блин, костюм!

— Нет! — резче, чем планировала, ответила я.

Аид замер и, не расстегнув пуговицу, приподнял бровь. Он спросил так, будто ответ не был очевиден:

— Мышка, ты что, обиделась?

— Да! — правда вырвалась быстрее, чем я успела подумать.

И нет бы ему успокоить меня... Не знаю, хотя бы извиниться, что сам не подошёл и не сообщил, что будет отсутствовать до следующего дня! А он что? Этот кошак бессмертный стоит и ржёт во всю. Даже на корточки присел от смеха.

— Ты издеваешься?! — не выдержав, я встаю из воды.

Аид, не прекращая смеяться, поднимает на меня взгляд, который тут же становится голодным. Я быстро оборачиваюсь в полотенце, не дав ему насладиться видом сполна, на что Аид расстроенно цокнул.

— Я не над тобой смеялся, а над собой. Оказывается, мне нравится каждая твоя эмоция. И вот когда ты такая настроенная против меня, мне хочется, чтобы ты поскорее улыбнулась и перестала злиться.

— А может, надо было изначально не создавать повода? — интересуюсь я, скрещивая руки на груди. На лице — выражение «я проглотила бомбу, которая вот-вот взорвётся».

Хотя, вернее сказать, я и без всяких попыток так выгляжу: вся раскраснелась, мокрые пряди липнут к телу, грудь гневно вздымается... В общем, прям бомба-бомбой, осталось только спичку приложить.

— Для начала нужно обсудить, на что именно ты обиделась, чтобы я понял, как избежать этого в будущем, — спокойным голосом выдал он, попутно избавляясь от остатков одежды.

С грациозностью хищника Аид подошёл к джакузи и опустился в воду, блаженно выдыхая. В моей голове в этот момент бились два вопроса. Первый: у него что, всегда «колом стоит»? А второй я всё-таки озвучила вслух:

— Серьёзно? А разве не очевидно?

— Возможно, ты обижена на то, что я не успел к завтраку? Или на то, что я не ласкал тебя утром? — начал он перечислять совершенно абсурдные, на мой взгляд, доводы.

Да он точно издевается надо мной!

— Да ты пропал практически до обеда! — ткнула я в него пальцем. И откуда только во мне сейчас эта взбешённая женщина берётся? Я же априори спокойный человек!

— Ты на это обиделась? — удивлённо уточнил он.

— Естественно. Не на отсутствие же утренних ласк обижаться... — буркнула я под нос.

— Разве тебе Симон не передал, что я занят и вернусь позже? — с сердитым лицом спросил он. Аид выглядел так, будто если я сейчас скажу «нет», бедного Симона отправят в бессрочный отпуск.

— Передал, — поспешила я выгородить старика. — Но, во-первых, под «позже» подразумевается пара-тройка часов, а не следующий день! А во-вторых, ты мог бы предупредить прежде, чем уехать.

Обида в моём голосе просто плескалась через край. Аид глубоко вздохнул, взъерошил свои синие волосы и заговорил вполне искренне:

— Прости. Но разве я обязан перед тобой отчитываться о каждом шаге? Ты же женщина — ты должна наслаждаться вниманием и огромным безлимитным кошельком. Зачем тебе знать, чем я занимаюсь по работе? — с усталостью продолжал вещать он.

И, честно говоря, делал он только хуже. Мне теперь даже отвечать не хочется, и видеть его — тоже. Есть непреодолимое желание треснуть его чем-нибудь тяжёлым, но я лишь плюю на это и с непроницаемым выражением лица разворачиваюсь, уходя из ванной.

— Варя, ты куда? Мы же не договорили!

— Ага, щас, разбежался! Не хочу я с тобой говорить, кошак облезлый, — бросаю я через плечо.

Залетаю в гардеробную и хватаю первую попавшуюся вещь из пакета. Это оказывается платье-карандаш на тонких бретельках сочного красного цвета. Быстро подбираю бельё, одеваюсь. Аид тем временем уже выходит из ванной. Краем глаза вижу, что на нём, кроме полотенца на бёдрах, ничего нет. Но я старательно игнорирую сей факт, хотя внутри всё предательски ёкает.

Достаю косметичку. Спасибо смекалке Симона — я про неё и не заикалась, а он принёс. Золото, а не человек!

— Мышка, может, ты всё-таки поговоришь со мной? — предпринимает он очередную попытку, подходя ближе.

— Уже поговорили. Я хочу завтракать. Не мешай мне «наслаждаться кошельком», — холодно отвечаю я, крася губы в алый бархат.

Волосы почти высохли — рассыплю их по плечам, и готово. Собираюсь развернуться к коробкам с обувью, чтобы завершить образ и эффектно уйти. Но Аиду неймётся:

— Да что я не так сказал?! Почему мне кажется, что ты обиделась ещё сильнее?

— Без понятия. Я просто хочу поесть, — бросаю я, не глядя на него.

— Давай поедим вместе, я скажу Симону принести еду сюда. Мне не нравится, когда ты злишься.

— Спасибо за предложение, но я хочу поесть в саду. А тебе отдохнуть следует, не утруждайте себя, — ядовито вежливо закончила я. — А насчёт того, что тебе что-то не нравится, могу только посочувствовать, — бросила я, параллельно застёгивая ремешок на туфлях.