Они не спали.

Лежали в темноте, обнявшись, слушали, как бьются их сердца. За окном шумело море — спокойно, ровно, бесконечно. Луна светила в окно, серебрила простыни, делала их кожу бледной и призрачной.

Джульетта лежала на плече Лоренцо, перебирала пальцами пуговицы его рубашки. Не расстёгивала — просто трогала. Ей нравилось чувствовать ткань. Нравилось чувствовать его.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Нет.

— Думаешь?

— Всегда.

— О чём?

— О завтрашнем дне.

— Боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она подняла голову. Посмотрела на него. — Боюсь.

— Чего?

— Что я не смогу быть хорошей женой.

— Сможешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты хорошая женщина.

— Это разные вещи.

— Нет.

Он провёл рукой по её волосам. Медленно. Нежно.

— Твои волосы пахнут, — сказал him.

— Чем?

— Жасмином.

— Это шампунь Джульетты.

— Мне нравится.

— Ты говорил.

— Повторю.

Она улыбнулась.

— Ты стал романтичным, — сказала она.

— Я стал женихом.

— Одно и то же?

— Нет. Романтики дарят цветы. Женихи считают дни до свадьбы.

— А ты считаешь?

— Каждую минуту.

Она поцеловала его. Долго. Глубоко. С языком.

— Я хочу тебя, — сказала она.

— Сейчас?

— Сейчас.

— А традиция?

— Какая традиция?

— Не видеть невесту до свадьбы.

— Мы уже видели.

— Это не считается.

— Считается.

Она села на него сверху.

— Тогда докажи, — сказала она.

Он смотрел на неё. Луна освещала её лицо, делала его бледным, почти прозрачным.

— Ты уверена? — спросил он.

— Никогда не была так уверена.

Она сняла футболку. Осталась в трусах. Белых, простых, без кружев.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты говоришь это каждый день.

— И буду говорить.

— Докажи.

Он перевернул её. Оказался сверху.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Он стянул с неё трусы. Одним движением. Она лежала перед ним голая. Луна освещала каждый сантиметр её тела — грудь, живот, бёдра, киску.

— Ты красивая, — повторил он.

— Докажи.

Он раздвинул её ноги коленом. Широко. Она была влажной — он чувствовал это. Горячей. Готовой. Её киска блестела в лунном свете.

— Ты хочешь? — спросил он.

— Да.

— Скажи.

— Я хочу тебя, Лоренцо. Хочу, чтобы ты вошёл в меня. Сейчас.

Он вошёл.

Медленно. Дюйм за дюймом.

Она вздохнула. Её тело выгнулось навстречу.

— Чёрт, — прошептала она.

— Что?

— Ты такой большой.

— А ты такая узкая.

Он опустился до конца. Замер на секунду. Чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него — горячие, влажные, живые. Каждый миллиметр его члена был окружён её теплом.

— Двигайся, — прошептала она.

— Не торопи меня.

— Я не тороплю. Я хочу чувствовать.

Он начал двигаться.

Медленно сначала. Плавно. Он выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, потом снова погружался до основания. Каждый толчок заставлял её вздрагивать.

— Быстрее, — прошептала она.

— Не могу.

— Можешь.

Он ускорился. Ритмично. Глубоко.

Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.

Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.

— Да... — простонала она. — Да... ещё...

Он чувствовал, как её киска пульсирует вокруг него, сжимается, втягивает его глубже.

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Чья?

— Твоя, Лоренцо. Только твоя.

Она кончила. Громко. Отчаянно. Её тело выгнулось дугой, пальцы на ногах поджались, киска сжалась вокруг него так сильно, что он почти не мог двигаться.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не собирался.

Он продолжал двигаться — сквозь её оргазм, сквозь её судороги, сквозь её крики.

— Ещё, — потребовал он.

— Не могу.

— Можешь.

Она кончила снова. Сильнее, чем в первый раз.

Он — следом.

Кончил с рыком — низким, гортанным, почти звериным. Кончил глубоко внутри неё, толчок за толчком, чувствуя, как её киска принимает его, сжимается, не отпускает.

Он упал на неё, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Врёшь.

— Да. — Она обняла him. — В порядке.

— Пойдём в душ.

— Пойдём.

Вода была горячей.

Они стояли под струями, обнявшись. Пар заволок всё вокруг. Его член, всё ещё полувозбуждённый, касался её живота.

— Ты устал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он прижался щекой к её плечу. — Устал.

— От чего?

— От тебя.

— Это плохо?

— Это хорошо.

Она повернулась к нему. Поцеловала.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Она улыбнулась.

— Пойдём в кровать, — сказала она.

— Пойдём.

Они вышли из душа. Вытерлись. Легли.

Джульетта положила голову ему на плечо.

— Спи, — сказала она.

— Я не сплю.

— Сегодня поспишь.

— Почему?

— Потому что завтра мы станем мужем и женой.

— Это не причина.

— Это единственная причина.

Он закрыл глаза.

И заснул.

Джульетта смотрела на него.

На его бледное лицо.

На тонкие губы.

На руки, которые сжимали её даже во сне.

Она улыбнулась.

Закрыла глаза.