Они не спали.

Джульетта лежала на кровати, смотрела в потолок. Лоренцо сидел рядом, держал её за руку. В комнате было тихо — только ветер шумел за окном.

— Ты думаешь? — спросил он.

— Всегда.

— О чём?

— О свадьбе.

— Боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она повернулась к нему. — Боюсь.

— Чего?

— Что всё испортится.

— Не испортится.

— Откуда знаешь?

— Я не дам.

Она смотрела на него.

— Ты не можешь контролировать всё.

— Могу.

— Врёшь.

— Да. — Он усмехнулся. — Но я попробую.

Она села на кровати. Обхватила колени руками.

— Ты знаешь, что я сделала в восемнадцать? — спросила она.

— Нет.

— Я переспала с телохранителем.

Он молчал. Не отвёл взгляд.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он.

— Чтобы ты знал.

— Что?

— Что я не идеальная.

— Я не ищу идеальную.

— А что ты ищешь?

— Тебя.

Она смотрела на него.

— Ты не злишься? — спросила она.

— Нет.

— Почему?

— Это было до меня.

— Это не оправдание.

— Это правда.

Она молчала.

— Ты ревнуешь? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он взял её за руку. — Ревную.

— К мёртвому?

— Он не мёртв. Он живёт в Милане.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил.

Она замерла.

— Ты проверил? — переспросила она.

— Да.

— Зачем?

— Хотел знать.

— И что ты узнал?

— Что он не достоин тебя.

— А ты?

— Я тоже.

Она смотрела на него.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Не пугай.

— Не буду.

Она поцеловала его.

— Пойдём в душ, — сказала она.

— Пойдём.

Она взяла его за руку и повела в ванную. Не спрашивая. Не сомневаясь. Просто — делала.

Лоренцо шёл за ней, смотрел на её спину, на её плечи, на её волосы, которые падали на голую кожу. Она была прекрасна. Не той красотой, которую показывают по телевизору. А той, от которой перехватывает дыхание.

В ванной было темно. Только луна светила в маленькое окно, серебрила кафель, делала тени длинными.

Джульетта включила воду. Не глядя. Не проверяя температуру. Просто — повернула кран.

— Иди сюда, — сказала она.

Он подошёл. Она повернулась к нему. Посмотрела в глаза.

— Раздевай меня, — сказала она.

Он раздел её. Медленно. Сначала снял футболку — через голову, ткань скользнула по коже, вызвала мурашки. Потом лифчик — одним движением. Её грудь открылась — маленькая, с тёмными сосками, которые затвердели от воздуха.

Он провёл большими пальцами по соскам. Она вздохнула.

— Холодно? — спросил он.

— Горячо.

Он усмехнулся. Снял с неё трусы — белые, простые, без кружев.

Она стояла перед ним голая. Луна освещала её кожу, делала её серебряной.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты говоришь это каждый день.

— И буду говорить.

— Докажи.

Он разделся. Быстро. Штаны упали на пол. Член был твёрдым, пульсирующим, готовым.

Он взял её за руку. Завёл в душевую кабину.

Вода была горячей. Пар заволок всё вокруг.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Он прижал её к стене. Кафель был холодным — она вздрогнула.

— Холодно, — сказала она.

— Я согрею.

Он вошёл в неё. Медленно. Дюйм за дюймом.

Она вздохнула.

— Ты такая узкая, — сказал он.

— Ты такой большой.

— Это хорошо?

— Это идеально.

Он начал двигаться. Ритмично. Глубоко. Вода стекала по их телам, смешивалась с потом, с желанием.

Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.

— Быстрее, — прошептала она.

— Не могу.

— Можешь.

Он ускорился.

Она кончила. Громко. Отчаянно.

Он не остановился.

— Ещё, — потребовал он.

— Не могу.

— Можешь.

Она кончила снова.

Он — следом.

Кончил с рыком — низким, гортанным, почти звериным.

Упал на неё, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Врёшь.

— Да. — Она обняла его. — В порядке.

— Пойдём в кровать.

— Пойдём.

Он выключил воду. Вытер её. Вытер себя.

Они пошли в комнату.

Легли.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Она закрыла глаза.

Он смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её губы — припухшие от поцелуев.

На её руки — которые сжимали его даже во сне.

Он улыбнулся.

Закрыл глаза.