Джульетта проснулась оттого, что в комнате кто-то был.

Не Лоренцо — он спал рядом, его дыхание было ровным, спокойным, тёплым. Она чувствовала его тепло даже сквозь простыню. Кто-то другой. Она открыла глаза. В кресле у окна сидела Виолетта. С чашкой кофе. Смотрела на неё. Не осуждающе — понимающе.

— Ты не спишь, — сказала Джульетта. Голос был хриплым — она не хотела будить Лоренцо.

— Нет.

— Который час?

— Шесть.

— Ты всегда встаёшь в шесть?

— Когда хочу.

— А сейчас хочешь?

— Сейчас — да.

Виолетта отпила кофе. Поставила чашку на подлокотник. Жест был медленным, осторожным — как будто она боялась нарушить тишину.

— Он спит, — сказала она.

— Да.

— Не буди.

— Не буду.

— Вы вчера... — Виолетта замолчала, подбирая слова.

— Что?

— Ничего.

— Врёшь.

— Да. — Виолетта усмехнулась, но усмешка была грустной. — Вы вчера были вместе.

— И что?

— Ты счастлива?

Джульетта не ответила сразу. Посмотрела на Лоренцо. Его лицо было спокойным — без той маски, которую он носил днём. Без напряжения. Просто — он.

— Не знаю, — сказала она наконец.

— Врёшь.

— Да. — Джульетта села на кровати, поправила сползшую простыню. — Счастлива.

— Это хорошо?

— Не знаю.

— Узнаешь.

Виолетта посмотрела на Лоренцо. Долго. Пристально.

— Он не похож на других, — сказала она.

— На кого?

— На мужчин, которых я знала. Он не пытается казаться. Не играет.

— А что он делает?

— Просто — есть.

Джульетта смотрела на него. На его руки — длинные пальцы, спокойно лежащие на подушке. На его губы — чуть приоткрытые. На его ресницы — светлые, почти незаметные.

— Ты влюбилась, — сказала Виолетта.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Джульетта взяла чашку с тумбочки. Кофе был горьким. — Влюбилась.

— Это страшно?

— Очень.

— Почему?

— Потому что я не хотела.

— А хочешь?

— Теперь — да.

Виолетта встала. Подошла к кровати. Села на край. Осторожно — чтобы не разбудить Лоренцо.

— Посмотри на меня, — сказала она.

Джульетта посмотрела. В глазах Виолетты была не мудрость — боль. Такая же, как у неё.

— Я не хотела выходить за Микеле, — сказала Виолетта. — Я боялась.

— И что?

— Я вышла. И не жалею.

— Ты любишь его?

— Очень.

— А он тебя?

— Тоже.

— Это не доказательство.

— Это единственное доказательство, которое имеет значение.

Джульетта молчала. В горле стоял комок.

— Ты боишься? — спросила Виолетта.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Джульетта поставила чашку. Руки дрожали. — Боюсь.

— Чего?

— Что он окажется таким же, как все.

— Каким?

— Которым нужно только моё тело. Которые смотрят и видят не меня. А то, что можно взять.

— А если нет?

— Тогда я не знаю, что делать.

Виолетта взяла её за руку. Пальцы были тёплыми.

— Узнаешь, — сказала она. — Когда придёт время.

— А если не придёт?

— Тогда ты сама его создашь.

Джульетта смотрела на неё. Слёзы навернулись на глаза.

— Ты мудрая, — сказала она.

— Я старая.

— Тебе двадцать три.

— Для Корлеоне — это старость.

Джульетта усмехнулась. Сквозь слёзы.

— Ты невыносима, — сказала она.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Они обнялись. Крепко. Долго.

Виолетта встала.

— Я пойду, — сказала она. — Он скоро проснётся.

— Спасибо.

— Не благодари.

Она вышла. Закрыла дверь.

Джульетта осталась сидеть.

Смотрела на Лоренцо.

Он открыл глаза.

— Ты не спишь, — сказал он. Голос сонный, тёплый.

— Нет.

— Который час?

— Шесть.

— Рано.

— Виолетта приходила.

— Зачем?

— Поговорить.

— О чём?

— О тебе.

Он сел на кровати. Простыня упала, открывая его грудь.

— И что сказала?

— Что я влюбилась.

Он смотрел на неё. Долго. В его серых глазах не было насмешки. Только вопрос.

— Это правда? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. Пальцы переплелись. — Правда.

Он не улыбнулся. Не усмехнулся. Просто сжал её руку.

— Это хорошо? — спросил он.

— Не знаю.

— Узнаешь.

Он поцеловал её. Нежно. Долго.

— Пойдём завтракать, — сказал он.

— Не хочу.

— Надо.

— Почему?

— Потому что я голоден.

Она усмехнулась.

— Хорошо. Пошли.