Вере исполнилось три года и три месяца, когда Тина впервые отвела её в детский сад.

Ян хотел отвезти их сам, но Тина сказала: «Я справлюсь». Он не спорил, но смотрел на неё с тревогой. Знал, что она будет плакать. Она не признавалась, но он знал.

Утром Тина встала рано. Разбудила Веру, одела в новый сарафан — синий, в белый горошек, который купила неделю назад. Волосы заплела в косички, бантики завязала белые. Вера вертелась, крутилась, смотрела на себя в зеркало.

— Я красивая? — спросила она.

— Самая красивая, — ответила Тина.

— Как мама?

— Красивее.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от страха.

Завтракали молча. Вера ела кашу, пила какао, болтала ногами. Тина смотрела на неё и не могла наглядеться. Маленькая, смешная, с бантиками и ямочками на щеках. Её девочка.

— Мама, ты чего грустная? — спросила Вера.

— Я не грустная.

— Грустная. Я вижу.

— Просто думаю.

— О чём?

— О тебе.

— А я хорошая?

— Хорошая.

— Тогда не грусти.

Тина обняла её, поцеловала в макушку. Вера пахла молоком, шампунем и детством. Тина хотела вдохнуть этот запах навсегда.

Детский сад был рядом с домом, в пяти минутах ходьбы. Белое здание, зелёный забор, качели, песочница. На крыльце стояла воспитательница — молодая, улыбчивая, в розовом халате.

— Вера? — спросила она.

— Да, — ответила Вера.

— А ты не боишься?

— Нет.

— Молодец.

Воспитательница взяла её за руку, повела в группу. Тина стояла на крыльце, смотрела вслед. Вера обернулась, помахала рукой.

— Мама, ты за мной придёшь?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера улыбнулась и скрылась за дверью.

Тина постояла минуту, потом села на скамейку у входа. Сжала голову руками. Заплакала.

Ян приехал через час.

Увидел её на скамейке — красные глаза, мокрые щёки, дрожащие губы. Сел рядом, обнял.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Она в порядке?

— Не знаю.

— Пойдём, посмотрим.

Они подошли к окну группы. Вера сидела за столиком, лепила из пластилина колобка. Рядом — другая девочка, с косичками и веснушками. Они о чём-то болтали, смеялись.

— Видишь? — сказал Ян. — Она в порядке.

— А я?

— Ты тоже будешь.

— Я скучаю.

— Она вернётся.

— Через пять часов.

— Я с тобой.

Тина прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Ян гладил её по голове, не говорил ни слова.

Вечером они забрали Веру вместе.

Она выбежала из группы, бросилась на шею Тине, закричала:

— Мама, мама, у меня подружка! Её зовут Аня! У неё есть кукла, а у меня нет, но она дала поиграть! А мы вместе лепили колобка, а потом его раздавили, и он стал блин! А на обед давали суп с клёцками, и я всё съела! А ты придёшь завтра?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера взяла её за руку. Ян взял Веру за другую руку. Они пошли домой — втроём, как всегда.

— Папа, — сказала Вера.

— Что?

— А ты завтра тоже придёшь?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А мама обещала, и ты обещал. Значит, вы оба придёте.

— Значит, оба.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась. Ян смотрел на них и думал: «Вот оно. Счастье».

Ночью Тина не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала дыхание Яна. Рядом, в кроватке, сопела Вера. Тина встала, подошла, поправила одеяло. Поцеловала дочь в лоб.

— Спи, моя хорошая, — прошептала она.

Вера улыбнулась во сне.

Тина вернулась в постель, прижалась к Яну.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Боишься?

— Немного.

— Чего?

— Что она вырастет.

— Это случится не завтра.

— Знаю. Но боюсь.

Он обнял её.

— Я рядом, — сказал он.

— Знаю.

— Мы справимся.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Тина закрыла глаза. Сон не шёл. Но было тепло. Спокойно. Хорошо.