Первые дни с Верой были самыми трудными и самыми прекрасными в её жизни.

Они вернулись из роддома через три дня. Ян вёз машину медленно, осторожно, как будто в багажнике лежало нечто хрупкое, бесценное, что могло разбиться от каждого толчка. Тина сидела сзади, держала Веру на руках, смотрела на её крошечное личико, на её приоткрытый рот, на её кулачки, сжатые в маленькие комочки. Она не могла наглядеться.

Дома их ждал сюрприз.

Ян подготовил комнату для Веры — ту, что раньше была его кабинетом. Стены нежно-розовые, кроватка с балдахином, пеленальный столик, комод с распашонками и ползунками. На полке — игрушки: зайцы, мишки, куклы. На окне — шторы с облаками. Тина остановилась в дверях, сжала губы, чтобы не заплакать.

— Ты всё это сделал? — спросила она.

— Я попросил Глеба.

— Глеба?

— Он разбирается в дизайне.

Тина рассмеялась. Представила себе Глеба — молчаливого, с татуировкой на шее, выбирающего розовые шторы. Улыбнулась.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— И её.

— Знаю.

Она положила Веру в кроватку. Та засопела, заворочалась, но не заплакала.

— Она спит, — прошептала Тина.

— Вижу.

— Как долго?

— Не знаю. Часа два.

— Успеем?

— Успеем что?

— Поспать.

— Вряд ли.

Он не ошибся.

Ночью Вера проснулась в два часа.

Крик был тонким, пронзительным, невыносимым. Тина подскочила, как ужаленная, забыв, где находится. Ян уже стоял у кроватки, смотрел на дочь, не зная, что делать.

— Она плачет, — сказал он.

— Я слышу.

— Что делать?

— Возьми на руки.

Он взял. Неуклюже, боясь сломать. Вера закричала громче.

— Не так, — сказала Тина. — Головку поддерживай.

— Я поддерживаю.

— Слабее.

— Не могу.

— Можешь.

Ян поправил руки. Вера затихла на секунду, потом снова закричала.

— Она голодная, — сказала Тина.

— Корми.

Тина взяла Веру, приложила к груди. Та сразу успокоилась, начала сосать, причмокивая.

— Молодец, — сказала Тина.

— Я или она?

— Оба.

Ян сел рядом, смотрел, как дочь ест. Как её щёчка двигается в такт глоткам. Как её глазки закрываются от удовольствия.

— Она похожа на тебя, — сказал он.

— На тебя.

— На нас.

Тина улыбнулась.

Через час Вера снова заплакала.

— Мокрая, — сказала Тина.

— Что делать?

— Менять подгузник.

— Я не умею.

— Научишься.

Она показала. Ян смотрел, повторял. Получилось не сразу — Вера вертелась, кричала, брыкалась. На третьей попытке он справился.

— Ура, — сказал он.

— Ты герой.

— Я знаю.

Он взял дочь на руки, прижал к груди. Вера затихла, прижалась щекой к его ключице, закрыла глаза.

— Она спит, — прошептал Ян.

— Не шевелись.

— Не буду.

Он стоял посреди комнаты, держал дочь, не дышал. Тина смотрела на них — на огромного мужчину с татуировкой на руке и крошечную девочку в его руках. Сердце разрывалось от любви.

— Ян, — сказала она.

— Мм?

— Ты счастлив?

— Да.

— Не врёшь?

— Не вру.

— Я тоже.

Она подошла, обняла его, прижалась к спине. Вера сопела. Тишина.

Прошла неделя.

Тина почти не спала — Вера просыпалась каждые два часа, требовала есть, требовала сухой подгузник, требовала внимания. Ян помогал. Вставал ночью, приносил Веру, менял подгузники, качал на руках. Тина видела, как он устал — круги под глазами, осунувшееся лицо, руки, которые иногда дрожали.

— Ложись спать, — сказала она однажды ночью.

— Не хочу.

— Ты устал.

— Ты тоже.

— Я привыкла.

— А я привыкну.

Он взял Веру, укачал, положил в кроватку. Та засопела, затихла. Ян сел рядом, взял Тину за руку.

— Ты хороший отец, — сказала она.

— Я стараюсь.

— У тебя получается.

— Пока да.

Она поцеловала его.

Через две недели Вера начала улыбаться.

Первую улыбку увидел Ян. Вернулся с работы, заглянул в кроватку, а она смотрела на него и улыбалась — беззубым ртом, мокрыми дёснами, щёчками, похожими на яблоки.

— Тина, — позвал он. — Иди сюда.

— Что?

— Иди.

Тина подошла. Посмотрела на Веру. Та улыбалась.

— Она улыбается, — сказала Тина.

— Да.

— Тебе.

— Нам.

Ян взял Веру на руки. Она смотрела на него, улыбалась, пускала слюни.

— Ты красивая, — сказал он.

Вера засмеялась. Тихо, гортанно, не по-детски.

— Она смеётся, — сказала Тина.

— Слышу.

— Над тобой.

— Надо мной?

— Ты сказал ей комплимент.

— Я всегда говорю правду.

Тина рассмеялась. Вера засмеялась громче. Ян смотрел на них — двух своих девочек — и улыбался.

Прошёл месяц.

Тина привыкла к новому ритму — кормления, смены подгузников, бессонные ночи. Ян привык к тому, что его жизнь больше не принадлежит ему — она принадлежит им. Он приносил цветы, игрушки, вкусную еду. Помогал по дому. Уставал, но не жаловался.

Однажды вечером они сидели на диване, Вера спала в кроватке. Тина положила голову Яну на плечо, смотрела на огни города за окном.

— Ян, — сказала она.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты рядом.

— Я всегда рядом.

— Знаю.

— Ты не жалеешь?

— О чём?

— Обо всём.

— Нет. А ты?

— Нет.

Он обнял её, прижал к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— И её.

— Знаю.

Вера засопела во сне. Тина улыбнулась.

Всё было хорошо.