Он приехал в полдень.

Тина сидела на кухне загородного дома — того самого, куда Ян перевёз её и мать после нападения на пентхаус. Дом стоял в глубине участка, за высоким забором, с камерами по периметру, с охраной у ворот. Ян сказал: «Здесь ты будешь в безопасности». Тина не верила. Безопасность была иллюзией. Арно найдет их везде.

Она пила кофе, смотрела в окно. За стеклом — лес, голые деревья, серое небо. Мать спала в гостевой спальне — успокоительное подействовало, она отключилась сразу после завтрака. Тина не спала всю ночь. Ворочалась, слушала дыхание Яна, думала о том, что будет завтра.

— Тина.

Она вздрогнула. Голос Яна по домофону звучал напряжённо, непривычно.

— Что случилось?

— Арно здесь. У ворот.

Тина поставила чашку. Кофе расплескался, обжёг пальцы. Она не почувствовала.

— Один?

— Один. Без охраны. Без оружия. По крайней мере, без видимого.

— Что ему надо?

— Хочет говорить. Со мной. И с тобой.

— Не пускай.

— Я пущу. Хочу посмотреть ему в глаза.

— Ян…

— Я справлюсь. Доверься мне.

Он отключился. Тина смотрела на домофон, сжимала край столешницы, слушала, как колотится сердце.

Арно вошёл в дом через пять минут.

Охранники обыскали его на входе — без оружия, без телефона, без диктофона. Он поднялся на лифте, прошёл в гостиную. Сел в кресло, положил ногу на ногу. Огляделся — оценивающе, холодно, как будто пришёл не на переговоры, а на смотрины.

— Дорого, — сказал он. — Со вкусом. Не ожидал от тебя.

— Я не для тебя старался, — ответил Ян. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Смотрел на Арно сверху вниз. Не предлагал кофе. Не приглашал раздеться. Не улыбался.

— А для кого? Для неё?

Он кивнул в сторону Тины. Тина стояла в дверях гостиной, бледная, с красными глазами, в его футболке и джинсах. Не смотрела на Арно — смотрела на Яна. Ждала.

— Не смей на неё смотреть, — сказал Ян.

— А то что? — Арно усмехнулся. — Убьёшь меня? Прямо здесь? При свидетелях?

— Я не убиваю. Я выигрываю. Это больнее.

Арно перестал улыбаться. Встал, прошёлся по комнате, остановился у камина.

— Ты думаешь, что победил, — сказал он. — Документы, свидетели, суд. Ты думаешь, что я сяду. Что мои люди предадут меня. Что деньги кончатся.

— Я не думаю. Я знаю.

— Ты ничего не знаешь. Я строил бизнес, когда ты ещё в школе учился. Я проходил через такие войны, что тебе и не снилось. Я терял всё — и поднимался с нуля. А ты? Ты родился с серебряной ложкой во рту? Нет. Ты вылез из грязи. Как я. Но ты забыл, откуда пришёл. Думаешь, что стал лучше. А ты такой же. Ты готов на всё, чтобы победить. Даже подставить женщину, которую любишь.

— Я не подставлял её. Это ты подставил.

— Я дал ей выбор. Деньги или смерть. Она выбрала деньги. Как и все.

— Она выбрала жизнь матери.

— Одно и то же.

Тина сделала шаг вперёд. Ян поднял руку — остановил.

— Не подходи, — сказал он.

— Я хочу сказать ему.

— Говори отсюда.

Тина смотрела на Арно. На его холодные глаза, на его самодовольную улыбку, на его руки, которые сжимали подлокотники кресла.

— Вы ошибаетесь, — сказала она. — Я выбрала не деньги. Я выбрала любовь. К матери. К нему. К себе. Вы не понимаете, потому что не умеете любить. Вы умеете только брать, угрожать, уничтожать. Но вы не умеете быть счастливым. А я умею. Теперь умею.

— Счастлива? — Арно усмехнулся. — Ты работала шлюхой. Ты предала человека, которого любишь. Ты носишь ребёнка от мужчины, который тебя не простил. Ты счастлива?

Тина замерла. Ребёнок. Откуда он знает? Она никому не говорила. Даже Яну.

— Ты думала, я не узнаю? — Арно достал из кармана куртки свёрнутый листок, бросил на стол. — Анализы, УЗИ, заключения. Твоя мать хранила их в тумбочке. Она боялась за тебя. И правильно боялась.

Ян взял листок, развернул. Прочитал. Посмотрел на Тину.

— Ты беременна? — спросил он.

— Я хотела сказать…

— Когда?

— Сегодня. Я репетировала. Я боялась, что ты…

— Что я?

— Что ты заставишь меня уехать. Спрятаться. Отказаться от борьбы.

Ян подошёл к ней. Взял за руку.

— Я никогда не заставлю тебя делать то, что ты не хочешь, — сказал он. — Ты знаешь.

— Знаю. Но боюсь.

— Не бойся.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его грудь, чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце.

Арно смотрел на них. В его глазах было что-то — зависть? Злость? Усталость?

— Трогательная сцена, — сказал он. — Но вы не выиграли. Я ещё вернусь.

— Ты не вернёшься, — сказал Ян, не оборачиваясь. — Через неделю ты будешь в тюрьме. Твои счета заблокированы. Твои люди перешли на мою сторону. Твои партнёры отказались от тебя. Ты один. Ты проиграл.

— Посмотрим.

Арно встал, направился к выходу.

— Арно, — сказала Тина.

Он обернулся.

— Вы никогда не будете счастливы. Потому что вы выбрали ненависть. А мы выбрали любовь. И это страшнее любых денег.

Арно усмехнулся. Вышел из гостиной. Лифт закрылся.

Тина осталась стоять, прижавшись к Яну.

— Ты правда знал про ребёнка? — спросила она.

— Догадывался. Ты изменилась. Стала осторожнее. Боялась резких движений. Перестала пить кофе по утрам.

— Почему не спросил?

— Ждал, когда сама скажешь.

— А если бы не сказала?

— Сказала бы. Ты не умеешь врать мне в глаза.

Тина подняла голову, посмотрела на него.

— Ты злишься?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя. И ребёнка, которого ты носишь. И не хочу, чтобы вы пострадали.

— А если Арно вернётся?

— Не вернётся. Я сделаю всё, чтобы он не вернулся.

Ян поцеловал её в лоб. Тина закрыла глаза.

Война продолжалась. Но теперь у них было нечто большее, чем страх.

Надежда.