Звонок раздался через три дня после того, как она передала документы.

Тина сидела на кухне пентхауса — чёрный мрамор, итальянская мебель, панорамные окна от пола до потолка. За ними раскинулся ночной город — миллион огней, холодных и равнодушных. Она пила кофе из тонкой фарфоровой чашки, смотрела на свои пальцы, которые всё ещё дрожали. Уже три дня прошло, а руки не переставали трястись.

Ян уехал утром. Сказал, что будет встреча с партнёрами в его загородном доме, что вернётся к вечеру. Поцеловал её в лоб, провёл рукой по волосам, сказал: «Не скучай». Тина кивнула, улыбнулась. Сделала вид, что всё хорошо.

Телефон завибрировал на столе. Номер не определён. Тина взяла трубку, поднесла к уху.

— Ты, сука, — голос Арно. Не спокойный, не вкрадчивый — злой. Такого она не слышала никогда. Он всегда был холодным, расчётливым, как змея. Но сейчас змея потеряла терпение. — Ты обманула меня.

— Я не знаю, о чём вы, — сказала Тина, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она смотрела на своё отражение в чёрном стекле окна — бледное, испуганное, чужое.

— Не знаешь? Документы, которые ты передала, — фальшивые. Мои люди проверили. Все цифры неверны. Все подписи подделаны. Ты работаешь на него, да?

Она молчала. Сжимала телефон, смотрела на город внизу. Машины казались маленькими, как муравьи. Люди — точками.

— Я работаю на себя, — сказала она наконец.

— Ты работаешь на Яна. Ты предала меня.

— Я никогда не была на вашей стороне. Вы угрожали моей матери. Вы заставили меня. Я делала то, что должна была, чтобы выжить.

— Теперь ты пожалеешь об этом.

— Что вы сделаете?

— Я убью тебя. И Яна. И твою мать. Всех, кого ты любишь.

Тина встала. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Город внизу расплывался — от слёз, которые она не могла остановить.

— Вы не посмеете, — сказала она.

— Посмею. У меня есть деньги, связи, люди. Я сотру вас с лица земли.

Тина выпрямилась. Вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Взяла себя в руки.

— Если вы тронете мою мать — я найду вас. И убью сама.

Арно засмеялся. Но смех был не таким, как раньше — не холодным, не самодовольным. А злым, почти безумным.

— Ты? Ты, которая боится собственной тени? Ты, которая плакала, когда передавала конверты в парке? Ты убьёшь меня?

— Попробуйте.

— Я пробую. Сегодня ночью мои люди придут к тебе. В этот ваш роскошный пентхаус. Ты не успеешь даже закричать.

Он сбросил вызов.

Тина стояла у окна, сжимая телефон в руке, и смотрела на город. Миллион огней. Миллион жизней. И её собственная — на волоске от смерти.

Она набрала номер Яна.

— Алло? — голос спокойный, ровный. На фоне слышались голоса — партнёры, обсуждение контрактов.

— Он знает, — сказала Тина. — Арно знает про документы. Он пришлёт людей сегодня ночью.

Ян молчал секунду. Потом сказал кому-то на фоне: «Извините, мне нужно выйти». Хлопнула дверь. Тишина.

— Я знаю, — сказал он. — Мне уже сообщили.

— Что? Откуда ты знаешь?

— У меня есть люди в его окружении. Мне сообщили час назад.

— И ты не сказал мне?

— Хотел, чтобы ты спала спокойно.

— Ян, я боюсь.

— Не бойся. Я здесь.

— Ты далеко.

— Я уже еду. Будь дома. Не открывай никому, кроме меня.

— Хорошо.

Она положила трубку. Прошлась по пентхаусу — гостиная с камином, спальня с кроватью под балдахином, ванная из чёрного мрамора, душевая с потолочной лейкой. Её дом. Их дом. Она не хотела его терять.

Тина заперла входную дверь на все замки. Проверила окна. Села на диван в гостиной, обхватила колени руками.

Ждала.

Ян приехал через сорок минут.

Тина услышала, как открылась дверь — он открыл своим ключом, не стал звонить. Как прошёл в прихожую, скинул куртку, бросил ключи в чашу на тумбе.

— Тина? — позвал он.

Она вышла из гостиной. Он стоял в прихожей — в чёрных джинсах, серой футболке, с татуировкой на правой руке, которая блестела в тусклом свете. Светлые волосы растрёпаны, глаза усталые, но спокойные.

Она бросилась к нему, обняла, прижалась всем телом. Он обнял в ответ — крепко, надёжно, как стену, за которой можно спрятаться от урагана.

— Ты здесь, — прошептала она.

— Я здесь.

— Что нам делать?

— Уходить.

— Куда? Здесь наш дом.

— Это не дом. Это пентхаус. Дом — там, где мы вместе. А вместе мы можем быть где угодно.

— Ты хочешь бросить эту квартиру?

— Я хочу спасти наши жизни.

Тина отстранилась, посмотрела на него. В его глазах не было страха. Только решимость.

— У меня есть квартира на другом конце города, — сказал он. — Никто не знает о ней. Даже мои партнёры. Мы переждём там.

— А мама?

— Я уже отправил за ней машину. Она будет в безопасности.

— Где?

— В гостевом доме за городом. С охраной. С врачом. С ней всё будет хорошо.

Тина выдохнула. Расслабилась. Он всё продумал. Как всегда.

— Ты гений, — сказала она.

— Я просто богат. Это не одно и то же.

Он взял её за руку, повёл к выходу.

— Поехали. Времени мало.

Они ехали по ночному городу. Тина смотрела в окно — на пустые улицы, на редкие машины, на жёлтые огни фонарей. Ян вёл Porsche — чёрный, бесшумный, быстрый.

— Ты боишься? — спросила она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я знаю, что победит не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. Арно сильный, но глупый. Он думает, что деньги решают всё. А деньги не решают ничего. Решают люди. А люди — на моей стороне.

— Ты уверен?

— Уверен.

Он свернул на подземную парковку элитного жилого комплекса в центре города. Остановился на vip-этаже, где были только частные боксы. Заглушил двигатель.

— Приехали.

Они вышли из машины, поднялись на частном лифте на последний этаж — тридцать пятый. Двери открылись прямо в прихожую.

Квартира была ещё роскошнее, чем та, где они жили раньше. Чёрный мрамор, итальянская мебель, панорамные окна. Но другая планировка, другие виды — на реку, на мосты, на ночные огни.

— Здесь мы будем жить? — спросила Тина.

— Неделю. Может, две. Пока я не решу проблему с Арно.

— А если он найдёт нас?

— Не найдёт.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Он взял её за руку, повёл в спальню. Кровать была огромной — с балдахином, с шёлковым постельным бельём, с видом на ночной город.

— Ложись, — сказал он.

— А ты?

— Я посижу в кабинете. Поработаю.

— Не оставляй меня одну.

— Я здесь. Я никуда не уйду.

Она легла на кровать, свернулась калачиком. Он сел рядом, накрыл её одеялом, провёл рукой по волосам.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день.

— Ян.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он наклонился, поцеловал её в лоб.

— Спи.

Тина закрыла глаза.

Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Не от страха — от его присутствия.

Она верила ему.

Потому что он был её домом. Её защитой. Её будущим.

А будущее начиналось завтра.