— Моя зажигалочка, привет! — вопит в трубку Фира, чуть не оглушая меня.

— Боже, прекрати так кричать! — хохочу я и радуюсь тому, что моя подруга звонит мне уже по обычной связи, значит, прилетели из своего медового месяца.

— Не могу, — смеётся в ответ Фира. — Я соскучилась до трясучки, а тебя нет. Ты где, Лиса?

Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы ответить, но слова не выходят. Горло будто песком посыпали или осушили, или вообще что-то запихали в рот и не дают говорить.

— А когда ты прилетела? — спрашиваю я совершенно другое.

— Не ты, а мы, — поправляет Фира, и я слышу, как её голос меняется с весёлого на серьёзный. — Лиса, говори, что произошло. И давай без обмана!

— У меня всё хорошо, — улыбаюсь я и нервно поправляю домашнюю кофту, проверяю, нет ли на ней крошек или ещё чего-то, будто кто-то сейчас войдёт и увидит, в каком я виде.

— Алиса! — давит голосом подруга. — Я стою у тебя под дверью, пока Захар пошёл к Славке, а ты меня даже не пустишь? Беременных нельзя обижать, ты знаешь? Моль съест всю твою одежду! И даже твои любимые юбки!

И снова этот ужасный ком в горле. Не спрячешься от него, не сбежишь! И больно, и противно от собственной беспомощности!

— Алиса! — снова зовёт меня Фира. — Ты не дома, что ли?

— Нет, — отвечаю я и понимаю, что мой голос дрожит.

— Алиска, ты чего? — улавливает сразу Фира, а я злюсь от этой её способности! — Он тебя обидел, да? Только скажи, и я ему поотрываю всё! — шипит подруга, и слышу, как она куда-то идёт. — Вот сейчас войду и устрою ему сладкую жизнь!

— Глафира! — пищу я, и нервный, даже истеричный, смешок срывается с губ. — В нашем дуэте я та, что всем всё отрывает, а ты приличная женщина, Осень. Да ещё и замужняя, — пытаюсь вразумить подругу.

— Сейчас я беременная замужняя женщина и могу пользоваться своим положением на своё усмотрение! — злится ещё сильнее Фира.

— Фира, пожалуйста, остановись, — умоляюще произношу я в трубку и прикусываю дрожащую губу.

— Алиска, скажи, пожалуйста, что это не Славка виноват, — так же тихо просит подруга. — Я же и правда его сейчас убью, а у него ребёнок. Ему нельзя погибать от моей руки.

— Нет, не из-за него, — отвечаю и понимаю, что от этого становится ещё хуже. Внутри всё сжимается и снова болит, до тошноты прямо. — Это из-за меня, Фир. Я сама виновата. Придумала себе то, чего нет.

— Алиска, ты где? — позвала меня Надя, моя старшая сестра.

Внутри всё сжалось оттого, что Фира сейчас услышит, и если не сдаст Медведеву, то Захару расскажет. А он уж точно не сможет промолчать.

— Осень, я тебя люблю, но пока не могу говорить. Я… — пытаюсь быстро придумать, что ответить, хотя страшно не хочу врать любимой подруге. — На работе я! — выпаливаю и, попрощавшись, не дождавшись её ответа, отключаюсь.

Уставилась перед собой и понимаю, что дышу так, будто меня гнали по лесу! Ну или я убегала от братьев, чтобы спрятаться и не получить по шее за очередную шалость.

Жаль только, что с собственными чувствами нельзя точно так же представить и, нервно посмеявшись, отпустить.

— Ты чего здесь прячешься, Лиса? — в комнату старшей дочурки сестры заглянула любопытная моська Нади.

Она старшая из сестёр, но не самая пытливая. Если бы попала к Лене, та бы уже выпытала всё. Поэтому, когда я приняла решение, что мне нужно срочно помочь сестрёнке перед Новым годом, выбрала Надю.

— Разговаривала по телефону с подругой, — показываю мобильный и снова стараюсь улыбнуться.

Женька в школе, так что всё в порядке. Можно и спрятаться. Только когда все дома, нужно держать себя в руках и не показывать, как мне паршиво на самом деле.

— Алиса, а хочешь шоколадный торт? — неожиданно предлагает Надя, заставляя меня нахмуриться и сощуриться, более внимательно изучая сестру. — Сама пекла. По маминому рецепту, — добивает та, выдавая себя.

Секунда, и осознание накрывает с головой. Шоколадный торт. Мамин рецепт. Внимательные взгляды сестры.

Мамин торт всегда был для нас всех антистрессом. Скорой помощью при душевных терзаниях. Спасательной сладкой пилюлей от боли и слёз. А я так надеялась, что меня это не затронет!

— Кто сдал? — я даже не буду оправдываться.

Слишком хорошо знаю всю свою любимую семью. Все уже всё знаю, значит, обрывы моего мобильного, мессенджеров и соцсетей Медведевым принесли плоды. Только смысл от его телодвижений, когда они уже ничего не изменят.

Надя вздыхает и заходит в комнату дочери уже полностью, перед этим потянувшись куда-то в сторону, и сразу же в руках у неё появилась тарелка с тем самым тортом по маминому рецепту, залитым тёмным шоколадом, и две вилки.

— Светочка позвонила, — ответила Надя, виновато улыбаясь и присаживаясь на кровать Женьки.

— Я сдам тебя дочери! — тычу в сестру пальцем. — Ты орёшь на неё, чтобы она в комнате не ела, а сама притащила сюда торт.

— Так ты же не выходишь из её комнаты! — возмущается Надя и стреляет в меня строгим взглядом. — Но я предлагаю мировую: мы съедим торт. Ты меня не сдашь, а я не буду тебя пытать. Только если ты сама не захочешь рассказать мне ничего, — и протянула мне одну вилку.

Смотрю на Надю, потом на торт. Во рту собирается слюна. Я ведь точно знаю, что у Надюши мамин торт получается лучше всех. Не зря она старшая из девочек.

Вздыхаю и, забрав у сестры вилку, сажусь рядом. Отламываю кусочек торта и, засунув в рот, наслаждаюсь его шоколадностью и домом. Вот только в горле снова собирается ком. Мне так плохо, что страшно.

— И что ещё сказала Светочка? — спрашиваю у сестры о жене старшего брата.

— Да так, — пожимает Надя плечами и тоже съедает кусочек этого шоколадного бесподобия. — Разве что Ромка сломал нос ему.

— Что?! — взвизгиваю я и давлюсь очередным кусочком торта, закашливаясь до слёз.