— Слушай, Медведев, а у тебя, может, есть какая-то волшебная надпись на дверях? Ну или заговор кто сделал, чтобы всякие мухи слетались? — спрашиваю я, продолжая пялиться на это чудо с губами-варениками и в плаще чуть ниже колена.

— Не знаю, Лисицына, — зло дышит мне в затылок Славка. — Но в том, что этот день решил испытать меня на прочность, уверен на все сто! Тебе что нужно, Матильда?

— Я Марина, Слава! — взвизгнула девка. — И что это такое? — она тычет в меня пальцем с ярко-красным маникюром и брезгливо кривится.

— Это моя жена, Матильда, — ответил Слава и притянул меня за талию своей лапищей.

Не знаю, что за цирк он решил устроить, но я дар речи потеряла! Особенно когда моё тело осознало, что прижимаюсь я к мужику, который только что хотел меня прибить. К довольно твёрдому мужику. Во всех местах. В районе талии — так точно. А ещё… Ой, мамочки! И ниже талии он тоже твёрдый!

— Вот эта?! Ты что, с ума сошёл? — ещё громче завизжала эта Матильда-Марина.

И вот в этот момент мне стало обидно. Я никогда не стремилась стать той, кем я не являюсь. Не вышла я ростом! Да и цветом волос получилась ведьминским! Как сказала однажды мама:

— У моих детей не может быть другого цвета волос! Тем более если я сама рыжая.

Папа у нас брюнет, но никто из детей таким не родился. Так что от папы только фамилия и глаза. Да, у нас довольно странное сочетание в семье. Голубоглазые и рыжие. Но я всегда гордилась своей внешностью. Хотя чего только не наслушалась в детстве!

Но сейчас… Что-то противное заскребло в груди, прорываясь наружу и будто напоминая мне, кто такой Медведев, и что я делаю на самом деле здесь.

Медведев не успевает даже ответить этот Матильде-Марине, как из комнаты раздаётся детский плач.

— У тебя ребёнок? — снова визжит эта дама.

Разворачиваюсь в объятиях Славы и заглядываю ему в глаза. Он не отпускает меня. Держит так же крепко, давая почувствовать каждую его выпуклость, и это раздражает. Вот до зубного скрежета!

— Платоша плачет, пусти, Медведев, — говорю ровно, но взгляд Славки какой-то странный в этот момент.

— Хорошо, — кивает он, но не отпускает.

Вот тормоз!

— Руки разожми, Медведев, — шлёпаю его по заднице, и, о чудо, он сразу слушается. — Разбирайся со своей очередной кошкой. Но только быстрее. В квартиру холод заходит, — добавляю я и скрываюсь в гостиной.

Платоша плачет уже не на шутку. Испугался, маленький, что взрослые забыли о нём.

— Я здесь, мой хороший. Здесь, мой сладкий, — подхватываю его на руки, а Платоша сразу обнимает меня.

Жмётся, всхлипывает. В глазках-бусинках стоят слёзки. Маленький лучик счастья, оставленный всеми!

Качаю его на руках, а саму снова накрывают странные мысли. А что, если его мамаша и прада явится? Как поступит тогда Медведев? А если придут результаты, и это окажется не его сын? А что, если я влюблюсь?

Ой, чур меня! Алиса, что за мысли?!

Я так увлечена успокоением Платоши, что не слышу, как ко мне подходит Слава. Только когда его руки касаются моего плеча и смахивают прядь волос, я вздрагиваю.

Оборачиваюсь и замираю. Смотрю на Медведева и понимаю, что он уже даже не злой, а какой-то уставший, обессиленный, разбитый, что ли!

— И где твоя очередная Матильда-Марина? — спрашиваю я, но без издёвки. Тихо и как-то даже опасливо.

— Алис, давай хоть ты не начинай, — тяжело вздыхает Славка, запускает пятерню себе в волосы и растирает их нервно. — У меня сегодня какой-то вселенский заговор! Секретарша решила сохранить своё место и наплела, что беременна от меня. Эта вот идиотка, которой я даже имя не запомнил, припёрлась сюда голой. Ты позвонила и вынесла мозг потопом. И сейчас…

— Так ты у нас скоро станешь многодетным отцом? — вот теперь сарказм так и попёр из меня. — Слушай, Медведев, а ты знал, что если пихать свой жезл силы без защиты в кого попало, то это приводит к рождению детей? А ещё и очень неприятным заразным болезням?

— Алиса! — рычит Слава и поднимает на меня уже обречённый взгляд. — Да никто не беременный! И эту дуру я проводил. Ты больше никогда её не увидишь! Я вообще устал, — вздыхает он и разворачивается в сторону кухни. — А это что? — замирает он, уставившись на стол.

— Остывший ужин, — отвечаю я сердито. Не пойму, почему он меня раздражает сейчас, но то, что я хочу его прибить — факт.

— Ты меня решила отравить? — звучит напряжённый вопрос, а я закатываю глаза.

У виска бы пальцем покрутила ещё, да только руки заняты.

— Ты мне ещё мои услуги не компенсировал, чтобы я так рисковала, Медведев, — фыркнула я. — А ужин — это так. Бонус. Чтобы злым не ходил. А то такое чувство, что у тебя мир только и крутился вокруг секса.

— С чего такие выводы? — он резко оборачивается ко мне и смотрит хмуро.

— Да потому что, твои трахи каждую ночь слышал весь подъезд, — отвечаю ему.

— Ну не-е-ет! — тянет Славка. — Я не водил сюда каждую ночь никого.

— Да ладно! Хочешь сказать, что я в уши балуюсь? — прищуриваюсь и делаю шаг к Медведеву.

— Нет, — качает он головой, вот только губы растягиваются в хищном оскале. — Я люблю иногда и порнушку посмотреть, а не только в реале играть.

— Что?! — взвизгиваю я, а вот Медведев, наоборот, начинает ржать на всю квартиру.